Северный ветер в горячих песках

            

***

Прошло пять лет с той памятной ночи, когда ладан и флердоранж слились в единый аромат. Дворец Суз, когда-то видевший лишь холодные стены и ядовитые шепоты, теперь дышал жизнью, теплом и звонким детским смехом, который разносился по галереям. Глава семьи и его маленькая армия В центральном саду под сенью древних апельсиновых деревьев развернулась шумная игра. Старший сын Чонгука и Тэхёна, пятилетний Ёнджун, уже вовсю подражал отцу. Тот самый первенец, зачатый в их первую ночь, рос крепким и вдумчивым альфой. Он с серьезным видом «тренировал» на деревянных мечах сыновей Юнги и Хосока. А в тени беседки, на мягких шелковых подушках, сидел Тэхён, прижимая к себе годовалых близняшек-омег — Сухёка и Чонхо. Малыши унаследовали папины выразительные глаза и мягкость черт, но уже сейчас в их взглядах проскальзывало упрямство Сатрапа. Чонгук подошел к ним, его походка стала более степенной, а взгляд — бесконечно мягким. Он опустился на колено рядом с Тэхёном, целуя его в висок. — Ты снова хмуришься, Тэ. О чем ты думаешь? Тэхён картинно обиженно поджал губы, вспоминая их недавнюю поездку в столицу к брату государя. — Думаю о том, как та столичная омега смотрела на тебя, Сатрап, когда мы ездили в столицу. Она чуть шею не свернула, пока ты обсуждал налоги. Если ты еще раз позволишь кому-то так нагло тебя разглядывать, я заберу детей и уеду на Север. Чонгук тихо рассмеялся, обнимая мужа за талию и притягивая к себе. Его забавляла эта редкая, но жгучая ревность Тэхёна, которая лишь доказывала, как сильно тот его любит. — Пусть смотрят, любовь моя. Пусть весь мир видит, какой у них есть Сатрап, но знают — мое сердце, мое тело и моя душа принадлежат только тебе и этим маленьким сокровищам. Ты же знаешь, я видел только тебя. Неподалеку, у фонтана, расположилась семья Казначея. Юнги и Хосок, чей союз стал примером истинного партнерства, выглядели абсолютно умиротворенными. У них подрастали двое сыновей-альф. Старшему, Хёнджину, было уже три года, и он с азартом пытался угнаться за Ёнджуном. Младший, полуторагодовалый Бомгю, смешно перебирал ножками, держась за руку Хосока. Юнги, сохранивший за собой пост главного советника, теперь всё чаще передавал дела помощникам, чтобы провести время с семьей. Хосок стал для него тем самым светом, который разогнал тьму его вечного одиночества. Они больше не боялись визирей — их авторитет был непоколебим. Чуть поодаль, в самой тихой части сада, прогуливались Намджун и Чимин. Их свадьба, состоявшаяся через три года после Чонгука и Тэхёна, была самой искренней и душевной. Сейчас Чимин бережно держал на руках их маленького сына-омегу. Намджун, который был суровым генералом, в присутствии семьи превращался в огромного, преданного пса. Он шел так близко к Чимину, что их плечи соприкасались, а его рука всегда была наготове подхватить супруга или ребенка. Джун охранял своего маленького сына так ревностно, что даже Чонгук подшучивал над ним, говоря, что генерал выставил личную гвардию вокруг колыбели. Чимин лишь счастливо улыбался, зная, что за этой широкой спиной им никогда не будет страшно. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая Сузы в золотисто-розовые тона. Когда-то здесь здесь едва не произошла трагедия, но сегодня это место было полно любви. — Посмотри, Чонгук, — тихо сказал Тэхён, глядя на то, как их старший сын помогает подняться младшему сыну Юнги. — Мы создали дом. Чонгук прижал его к себе, вдыхая родной аромат, в котором ладан и флердоранж слились навсегда. — И это — самое великое наше достижение, Сатрап Тэхён. Над дворцом взошла первая звезда — та самая, что светила им в их первую брачную ночь.