Северный ветер в горячих песках

Свадьбу пришлось отложить на несколько дней. Пока Тэхён восстанавливал силы после действия яда, дворец замер в тревожном ожидании. Чонгук практически не отходил от его постели, лично проверяя каждую чашу с водой и каждое блюдо. Эти дни стали для них временем тишины, когда за закрытыми дверями они заново узнавали друг друга, отбросив титулы и гордость. Когда лекарь наконец подтвердил, что жизни омеги ничто не угрожает, подготовка возобновилась с удвоенной силой. Утро свадебного дня началось для Тэхёна в окружении верных людей. Юнги и Чимин помогали ему облачаться. На этот раз это был не просто северный наряд, а шедевр персидского мастерства: тяжелый шелк цвета предрассветного неба, расшитый золотыми нитями, которые складывались в узоры созвездий. На шее Тэхёна сверкало ожерелье из сапфиров — подарок Чонгука, символизирующий чистоту и верность. — Ты выглядишь как легенда, о которой будут петь веками, — прошептал Чимин, поправляя последнюю складку ткани. Юнги довольно кивнул, его глаза сияли: — Тэ, сегодня ты не просто входишь в нашу семью. Ты становишься её сердцем. Свадьба была ослепительной в своем величии. Весь путь от дворца до храмовой площади был устлан белоснежными коврами и лепестками роз. В воздухе стоял густой, торжественный аромат ладана, смешанный с запахом мирры и жасмина. Тысячи подданных вышли на улицы, чтобы увидеть союз Сатрапа и Северного Принца. Сама церемония проходила у священного огня. Чонгук стоял у алтаря в парадном доспехе и алом плаще. Когда Тэхён подошёл к нему, Чонгук не удержался и взял его за обе руки, не сводя глаз с лица своего супруга. Жрец произнес древние молитвы, связывая их судьбы. Когда пришло время скрепить союз, Чонгук притянул Тэхёна к себе. Их первый официальный поцелуй перед лицом народа был нежным, но долгим — в нем была и горечь пережитых интриг, и сладость обретенного доверия. Когда шум праздничного пира затих, супруги вернулись в покои Сатрапа. Ночь была необычайно теплой, а огромная круглая луна висела так низко, что казалось, её можно коснуться рукой. Звезды мерцали над Сузами, словно рассыпанные алмазы. В покоях воцарилась уютная тишина. Тэхён чувствовал легкое волнение, но страха больше не было. Чонгук медленно подошел к нему, его взгляд был полон бесконечной нежности. Он осторожно коснулся лица Тэхёна, убирая выбившуюся прядь волос. — Тэ, — прошептал Чонгук, глядя ему в глаза. — Я обещал тебе, что не трону тебя без твоего желания. Я сдержу слово. Этот брак — не цепи, это наш общий путь. Я прикоснусь к тебе только тогда, когда ты сам потянешься ко мне. Ты в безопасности, мой северный принц. Тэхён почувствовал, как в груди разливается тепло. Эта честность и уважение со стороны такого властного человека покорили его окончательно. — Спасибо, Чонгук... за то, что ты такой, какой есть. Они присели на край ложа, залитого лунным светом. Напряжение исчезло, уступив место близости. Тэхён первым сократил расстояние, прижимаясь к плечу альфы. Чонгук обнял его, и они начали целоваться — долго, сладко, пробуя друг друга на вкус, словно боясь прервать этот момент. В этих поцелуях было больше любви, чем в любых словах. Убаюканные шепотом ночного сада, они уснули в объятиях друг друга, согретые общим дыханием.

***

Через три дня после свадьбы когда гуляния поутихли пришло время правосудия.Весь гарем и старейшины совета были собраны на главной площади внутреннего двора. Чонгук не хотел тайных расправ — он желал, чтобы каждый во дворце запомнил этот урок. Лисоль стоял в центре, на коленях, лишенный своих прозрачных шелков и золотых украшений. В простой серой робе, с растрепанными волосами и бледным от ужаса лицом, он больше не напоминал того гордого фаворита, который еще неделю назад мнил себя хозяином положения. Чонгук вышел вместе с Тэхёном, который уверенно держался за локоть своего мужа, а его лицо излучало спокойствие и холодность. Намджун встал по правую руку от Сатрапа, положив ладонь на эфес меча. — Ты пришел в этот дом как гость и был принят как близкий человек, — голос Чонгука разносился над площадью, тяжелый и холодный, как надгробная плита. — Ты пил мое вино, ел мой хлеб и спал под моей защитой. Но вместо благодарности ты пригрел на груди яд. Ты пытался убить не просто моего супруга — ты покушался на честь этого трона. Лисоль зарыдал, прижимаясь лбом к пыльным камням. — Мой господин! Я делал это от любви к вам! Этот северянин украл ваше сердце... — Любовь не созидает на крови и параличе, Лисоль, — отрезал Чонгук. — Твоя вина доказана свидетелями и твоим собственным признанием. Мой меч не осквернится твоей кровью, но твое присутствие больше не осквернит этот город. Чонгук сделал знак Намджуну. — Лисоль лишается всех титулов и имущества. Он объявляется изгнанником. Под конвоем он будет доставлен в южные каменоломни, где до конца своих дней будет трудиться на благо империи, которую пытался расколоть. Если он хоть раз ступит на землю Суз — смерть настигнет его мгновенно. Уведите.

***

Тэхён облегчённо выдохнул. Он не хотел кровопролития, но понимал, что Лисоль заслужил наказание; милосердие в данном случае было бы слабостью, которая могла стоить им жизни в будущем. Глядя на то, как стража уводит бывшего фаворита, Тэхён чувствовал, как последняя нить, связывавшая его с прошлыми страхами и обидами, окончательно рвется. Чонгук почувствовал состояние супруга и накрыл его ладонь своей, крепко сжимая пальцы. Когда площадь опустела, и визири начали расходиться, Сатрап наклонился к самому уху омеги. — Теперь этот дворец действительно твой, — тихо произнес он. — Змеи изгнаны, а яд выжжен солнцем. Вечером того же дня, когда во дворце наконец воцарилась искренняя, не омраченная интригами радость, Чонгук исполнил свое обещание, данное Юнги и Хосоку. Перед лицом Тэхёна и Намджуна он официально благословил их союз, признав Хосока полноправным членом семьи и позволив Юнги сохранить все его привилегии. Для Тэхёна этот жест стал окончательным доказательством того, что его муж — человек чести, способный менять вековые устои ради любви. Вернувшись в свои покои, супруги наконец остались одни. Тишина больше не была напряженной; она была наполнена невысказанным обещанием. Чонгук медленно подошел к Тэхёну, его взгляд потемнел от желания, которое он сдерживал всё это время, давая мужу окрепнуть. — Ты помнишь, что я обещал тебе, Тэ? — Чонгук осторожно коснулся его скулы, ведя большим пальцем по нижней губе. — Что прикоснусь к тебе только тогда, когда ты сам этого захочешь. Тэхён посмотрел ему прямо в глаза. Больше не было холода, не было льда Севера. Только огонь, который он сам позволил зажечь. Вместо ответа омега сократил расстояние между ними и сам коснулся губ Чонгука, вовлекая его в глубокий, томительный поцелуй. Он сам потянул за завязки своего шелкового халата, позволяя ему соскользнуть на пол.Тэхён замер на мгновение, когда шелк его одеяний мягко опал к ногам, оставляя его полностью обнаженным в сиянии лунного света. Чонгук прерывисто выдохнул, его зрачки расширились, заполняя радужку, а в воздухе мгновенно потяжелел аромат ладана, становясь густым и обволакивающим. Альфа смотрел на него так, словно перед ним было самое хрупкое и ценное сокровище всей Персии. Чонгук медленно сократил расстояние, его ладони, горячие и чуть шершавые, легли на талию Тэхёна. Он осторожно притянул омегу к себе, наслаждаясь контрастом своей загорелой кожи и молочно-белой кожи супруга. — Тэ... — его голос сорвался на низкий, вибрирующий рокот. — Ты прекрасен. Альфа начал покрывать лицо Тэхёна невесомыми поцелуями: лоб, веки, кончик носа, пока не спустился к шее, прямо к пульсирующей жилке, где запах флердоранжа был наиболее концентрированным. Тэхён запрокинул голову, из его горла вырвался тихий, томный стон, когда он почувствовал на своей коже жаркое дыхание и мягкие касания губ. Чонгук не спешил. Он осторожно перенес Тэхёна на ложе, накрывая его своим телом, но не придавливая, а лишь даря ощущение защищенности. Его руки начали медленное, детальное изучение. Он оглаживал изгиб бедра, поднимался к ребрам, очерчивал пальцами ключицы, словно запоминая каждую линию, каждый шрам и каждую родинку. Тэхён под его руками плавился, как воск, его пальцы запутались в темных волосах альфы, притягивая его ближе, желая этой близости каждой клеточкой своего существа. — Я хочу тебя... всего, — прошептал Тэхён, его голос был пропитан истомой и доверием. Когда Чонгук начал подготовку, он был предельно аккуратен. Его пальцы, смазанные естественной смазкой мужа, двигались плавно и нежно, заставляя Тэхёна всхлипывать и выгибаться навстречу. Альфа шептал ему слова любви на ухо, перемежая их с поцелуями, не давая страху или боли ни единого шанса. Тэхён извивался на холодных шелковых простынях прося большего, шире развел свои стройные ноги позволяя мужу больше возможностей. Чонгук почувствовал что омега готов, вынул пальцы уже из хорошо разработанной дырочки. Он пальцами зачерпнул смазку омеги и провел ими по своему члену и плавно толкнулся в мужа. Чонгук замер, давая Тэхёну привыкнуть к его размеру и жару. Они смотрели глаза в глаза, и в этом взгляде было больше правды, чем во всех их разговорах за эти недели. Тэхён обхватил ногами талию Чонгука, подаваясь навстречу, приглашая его начать это движение. Каждое движение было наполнено лаской, каждый толчок сопровождался тихим стоном удовольствия. Чонгук двигался ритмично, глубоко, постоянно касаясь губ Тэхёна, собирая его вздохи. В какой-то момент Тэхён почувствовал, как внутри него расцветает ослепительная вспышка, и он вцепился в плечи Чонгука, выкрикивая его имя. Альфа последовал за ним мгновение спустя, заполняя омегу своим теплом и ставя финальную точку в их долгом пути друг к другу. Они еще долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами, пока их дыхание не выровнялось. Пробуждение было самым мирным за всю жизнь Тэхёна. Солнечные зайчики танцевали на расшитых подушках, а в комнате пахло ночной негой и счастьем. Тэхён открыл глаза и обнаружил, что Чонгук уже не спит. Альфа лежал на боку, подперев голову рукой, и с мягкой улыбкой наблюдал за спящим супругом. — Доброе утро, — Чонгук наклонился и запечатлел нежный поцелуй на кончике носа Тэхёна. — Доброе... — Тэхён потянулся, чувствуя приятную сладость во всем теле. Он придвинулся ближе, утыкаясь носом в шею мужа, вдыхая его родной, теперь такой успокаивающий запах ладана. — Нам нужно вставать, — тихо сказал Чонгук, хотя сам не сделал ни единого движения, чтобы подняться. — Нас ждет завтрак с Юнги и обсуждение дел. Тэхён лишь сильнее обнял его, прикрывая глаза. — Пусть весь мир подождет еще немного. Государство не рухнет если мы проведем лишний час в постели. Чонгук тихо рассмеялся, его грудная клетка завибрировала под щекой Тэхёна. — Ты прав. Пусть подождут. Сегодня мы принадлежим только друг другу. Они провели это утро, лениво переговариваясь, делясь планами и мечтами, которые теперь больше не казались невыполнимыми. Это было их первое совместное утро как настоящих супругов, и впереди их ждали тысячи таких же прекрасных дней. На столе, устланном белоснежной скатертью, стояли чаши с крупным медовым инжиром, гранатами, свежими лепешками и кувшины с прохладным щербетом. Запах жасмина из открытых окон смешивался с ароматом крепкого травяного чая. — Наконец-то, — Юнги отложил свиток, который читал до их прихода. — Я уже начал думать, что мне придется съесть весь этот виноград в одиночку. Хотя, судя по вашему виду, завтрак — это последнее, о чем вы думали этим утром. Тэхён почувствовал, как к щекам прилил легкий румянец, и он поспешил занять свое место, аккуратно поправляя воротник, скрывающий след от поцелуя на шее. Чонгук же, ничуть не смутившись, по-хозяйски обнял Тэхёна за плечи, прежде чем сесть рядом. — Не ворчи, Юнги, — усмехнулся Сатрап, пододвигая к мужу самую спелую ветку винограда. — Лучше расскажи, как прошел разговор с Хосоком. Ты выглядишь подозрительно спокойным для человека, который собирается перевернуть традиции дворца. Юнги сделал глоток чая, его взгляд стал серьезным, но теплым. — Мы говорили долго. Хосок... он удивительный. Он готов поддерживать меня во всем, но при этом он напоминает мне о том, что жизнь — это не только цифры и приказы. Мы решили, что не будем ждать осени. Как только закончим с отчетами казначейства, придем к тебе за официальной печатью на наш договор. Тэхён тепло улыбнулся другу. — Юнги, я так рад за вас. Ты заслуживаешь того, чтобы рядом был кто-то, кто видит в тебе не только советника, но и человека. И не переживай о визирях — после того, что случилось с Лисолем, они еще долго будут бояться даже дышать в нашу сторону не по протоколу. — Кстати, о Лисоле, — Юнги внимательно посмотрел на Чонгука. — Конвой уже вышел на юг. Намджун лично проследил, чтобы его вывели через малые ворота на рассвете. Теперь нам нужно решить, кто займет место главного распорядителя в гареме. Чонгук на мгновение задумался, накрывая ладонь Тэхёна своей под столом. — Я думаю, нам больше не нужен «главный распорядитель» в том смысле, в котором он был раньше. Тэ теперь хозяин этого дворца. Пусть он решит, как организовать быт. Я доверяю его вкусу и его северной рассудительности. Тэхён поднял глаза на мужа, чувствуя, как внутри разливается гордость. — Я уже думал об этом. Я хочу превратить часть гарема в школу искусств и библиотеку. Пусть те, кто там живет, имеют возможность учиться, а не только ждать милости Сатрапа. Юнги приподнял бровь, явно впечатленный. — Школа во дворце? Визири захлебнутся от возмущения. Мне это нравится. Это будет отличная встряска для нашей застоявшейся аристократии. Завтрак продолжался в легкой, непринужденной обстановке. Они смеялись, обсуждали планы и наслаждались тем, что впервые за долгое время им не нужно было оглядываться по сторонам в поисках врагов. Это было начало новой эпохи — эпохи, где ладан и флердоранж больше не боролись за власть, а дополняли друг друга.