Охота на ворон

— Вот именно, Лэйн, в реальном мире ты никому не нужна. Январский холод щиплет кожу. Лэйн помнит, как ветер бил в лицо, что даже слезы замерзали на ресницах. Тот день, когда они с Одри шли через сквер и ругались, не слыша ничего, кроме собственных голосов. — Ты всегда, с самого детства, мне завидовала. Жалкая подражательница. После этой фразы Лэйн почувствовала, как жар ненависти поднимается к горлу. — Ты дура. Глупый, слабый, такой детский ответ. На что Одри рассмеялась. — О, ты меня убила, Ханна Монтана. Научилась ругаться? — Знаешь что? Ты не умеешь дружить. Теперь голос Лэйн дрожал. Одри шагнула ближе, снег хрустнул под каблуками. — Дружить? — переспросила она. — Это ты называешь дружбой? Ты молчишь неделями, а потом внезапно ненавидишь меня за то, что я живу. — Я тебя не ненавижу. — Лгунья. — Ты ненавидишь, что я не боюсь быть в центре внимания и не извиняюсь за то, что существую. А вместо того чтобы стать смелее, ты пускаешь гнилые сплетни. — Мне не нужно быть как ты, — Лэйн закусила губу от досады. — Тогда перестань пытаться! — отрезала Одри. В тот день между ними повисло что-то липкое, неприятное, обе девушки получали удовольствие от того, как больно можно задеть друг друга. Лэйн тогда развернулась и ушла первая, признав поражение. Они не возвращались к тому разговору. Ни разу. Одри — особенно. У Лэйн не было лучших подруг — были люди, к которым она могла подойти, но не могла полностью открыться. Иногда ночью Лэйн вспоминала, как два года назад — сидя перед экраном, с ощущением собственной никчёмности она создала фейковый аккаунт, чтобы писать грязные комментарии об Одри. Девушка тогда убеждала себя, что это справедливо. Одри всегда была слишком уверенной. Пусть почувствует, каково это — когда шепчутся за спиной. Но правда была проще и противнее. Это была зависть. И Лэйн с тех пор пыталась доказать обратное. Но она умела только хотеть и ненавидела себя за это. Теперь Лэйн сидит на мокрой траве, губы дрожат, внутри пусто так, будто кто-то выскоблил душу ложкой. А рядом стоит Ян с сигаретой в зубах, дым медленно растворяется в ночи. Лэйн понимает, насколько абсурдно все переплелось. Язык стал тяжелым, неповоротливым, а губы чужими. Паника поднималась медленно, сначала просто стало неприятно, потом уже трудно дышать. Если я сейчас промолчу — он подумает, что я странная. Если заговорю — скажу глупость. Если скажу глупость — он запомнит. Если запомнит — это будет конец. Она столько раз представляла эту встречу, а сейчас не могла даже поднять взгляда. — Я… — начала она, но быстро затихла. Ян докурил почти до фильтра, стряхнул пепел и повернул голову в ее сторону. — Слушай, — произнес Ян, оглядываясь по сторонам в поисках мусорного бака, чтобы выкинуть бычок, — если тебя кто-то обидел, это не стоит того, чтобы сидеть тут одной. Сердце ударилось о рёбра. Он думает, что меня кто-то обидел, Ян не понимает, что причина — он сам. Внезапно дверь дома с грохотом распахнулась. Музыка выплеснулась наружу вместе с голосами. — Ян! — раздался знакомый, весёлый тон. Каин шел немного пошатываясь, за ним Пилеон и Павел с бутылкой в руке. Лэйн почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Нет. Только не сейчас. Она вскочила и рефлекторно отступила на шаг, как загнанный зверек. Девушка шла быстро, почти бежала, стараясь обойти свет от окон и группы людей. Лэйн хотелось обернуться и посмотреть, смотрит ли Ян ей вслед. Но она не сделала этого. Страх быть замеченной оказался сильнее желания быть увиденной. И только когда Лэйн вышла за пределы двора, то позволила себе один судорожный вдох. Та встреча с Яном стала настоящим наркотиком, сделав дни одинаковыми. Лэйн перестала замечать, что пропускает пары, не помнила, что отвечала Анне. С Одри и вовсе стала сухой, раздражительной. Лэйн начала с простого: с информации. Она осторожно спросила Каина о районе, где живет Ян, прикрывшись нейтральным предлогом. Ей нужно было понять маршрут, точки входа и выхода, возможные пересечения. Каин ответил без подозрений, либо грамотно их скрыл. Этого оказалось достаточно. В тот же вечер Лэйн уже стояла у того самого круглосуточного магазина. Сначала прошла мимо, потом еще раз, потом зашла купить воду, чтобы не выглядеть странно. Первый раз она простояла меньше часа. Второй — дольше. На третий вечер девушка уже знала, во сколько у магазина становится пусто, когда сменяется продавец и какие лампы мигают. Ночью она стояла под навесом с бутылкой воды или кофе, делая вид, что просто задержалась после учебы. Автоматические двери открывались, выпускали чужих людей, и каждый раз сердце билось сильнее, а затем остывало. Иногда Ян не появлялся. Иногда появлялся и Лэйн видела его силуэт через стекло, но не решалась войти внутрь. Все, что не касалось Яна, казалось второстепенным. Анна рассказала матери Лэйн. Это вызвало цепочку звонков. Родители жили отдельно, но объединились в обеспокоенности. Вопросы стали регулярными, контроль — настойчивым, упреки — прямыми. Лэйн отвечала односложно, закрывалась, отказывалась обсуждать подробности. Ее раздражение росло пропорционально их тревоге. Девушка чувствовала, что ее жизнь пытаются вернуть в прежнее русло, но сама уже не хотела туда возвращаться. Лэйн начала исчезать из поля зрения Каина так же, как когда-то появилась — без объяснений. Он не был глупым. И уж точно не тем, кто будет бегать за кем-то. Лэйн знала, что настанет час рокового разговора. — Я не идиот. Ты сначала появляешься, потом пропадаешь. На вечеринке ты сбегаешь. В универе делаешь вид, что меня нет. А потом соглашаешься покататься, будто ничего не было. Лэйн почувствовала, как в груди поднимается паника и досада за ситуацию. — Я просто запуталась. — Нет, — хмуро ответил Каин. — Ты просто не со мной. Машина со скрежетом шин остановилась у тротуара, в нескольких метрах от яркой вывески магазина. — Серьезно, Лэйн! — в его голосе впервые появилась жесткость. — Вот ради чего этого все? Девушка почувствовала, как глаза наполняются влагой. Она не хотела и не могла объяснить. Ненавидела себя. — Каин, я не хотела… Он раздраженно покачал головой. — Я не против игр, Лэйн. Я сам играю, но не люблю быть запасным вариантом. Каин горько усмехнулся молчанию девушки. — Ты плоха не потому, что спала со мной, — продолжил парень тихо. — А потому что даже не пытаешься быть честной. Это ударило сильнее, чем если бы он накричал. Слезы всё-таки покатились — тихо, без всхлипов. Каин отвернулся, разблокировал двери. — Выходи. Лэйн осталась стоять под неоном круглосуточного магазина. Девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони, провожая машину взглядом. — Ты отвратительная, — пробормотала она себе под нос. — Тебя даже жалеть противно. Лэйн казалось, что если она будет достаточно жесткой к себе, стресс уменьшится. Если назвать себя плохой первой — боль станет контролируемой. Она почувствовала, как внутри начинает дрожать — от холода и накопившегося напряжения. Надо что-то съесть. Ее всегда тянуло к сладкому, когда становилось слишком тошно внутри. Лэйн зашла в магазин. Теплый воздух, запах кофе и дешевой выпечки ударили в лицо. Лэйн машинально взяла два шоколадных батончика. Потом третий. Сахар — как способ заткнуть пустоту. Продавщица — женщина с усталым лицом и пустым взглядом — скользнула по ней глазами. Остановилась на размазанной туши. Ни сочувствия, ни удивления. — Недостаточно средств, — безэмоционально произнесла продавщица. Деньги закончились быстрее, чем Лэйн рассчитывала. Она медленно отложила батончики на край кассы. — Извините. Лэйн потерянно опустилась прямо на тротуар у стены магазина. Она уставилась в асфальт и снова начала гнобить себя, как по расписанию. Осталась только тяжесть и осознание, что все, к чему она прикасается, в итоге ломается. Асфальт был серый. Трещины тянулись по нему, как карты неизвестных материков, пересеченные темными линиями — застывшая паутина, в которой Лэйн была единственным насекомым, не сумевшим выбраться. Перед глазами резко появилась рука. В ладони лежал тот самый шоколадный батончик. Такой же, как она только что не смогла купить. Лэйн не подняла взгляд сразу. Сначала смотрела на руку, как на нечто нереальное, как будто это очередная галлюцинация, вызванная усталостью и самоненавистью. Потом — медленно, почти боясь спугнуть момент, — перевела взгляд выше. Ян затянулся сигаретой и смотрел на нее сверху вниз, изучая. Он качнул рукой, напоминая о батончике. — Возьми. Лэйн осторожно взяла сладость, стараясь не коснуться мужских пальцев — и все равно коснулась. Она опустила взгляд, чтобы парень не увидел, как в глазах все вспыхнуло. Ян сделал ещё одну затяжку, потом медленно выдохнул дым в сторону парковки. — Ты и тогда так же сидела, — сказал он вдруг. Лэйн не сразу поняла. — Когда? — вопрос выдался очень тихим. — На вечеринке. У дома, на газоне. — Я… — Лэйн стыдливо отвела взгляд. — Там было шумно. — Да, — Ян усмехнулся краешком губ. — Но ты сидела так, будто жизнь закончилась. Лэйн испуганно подняла на парня взгляд. — Я не… — Я не спрашиваю, — спокойно перебил он. — Просто заметил. Лэйн судорожно попыталась придумать нормальный ответ. Что-то легкое и с иронией, но она даже не знала, куда деть руку с батончиком. — Ты всегда так нервничаешь? Лэйн обиженно фыркнула. — Я просто… — голос предательски дрогнул. — Я не знаю, что говорить. Ян искренне улыбнулся такому ответу. — Тогда не говори. Ее желудок неприятно сжался. Лэйн вдруг представила, как Каин, смеясь, пересказывает подробности их взаимоотношений Павлу. А Павел — Яну. В виде шутки. В виде “брат, ты не поверишь”. И Ян смотрит на неё сейчас так спокойно, потому что уже все знает. — Мы… — голос прозвучал слишком хрипло. Девушка прокашлялась. — Мы вообще-то учимся на одном потоке. — Правда? Он не удивился, не сделал вид, что вспомнил, а просто уточнил. — Да, — Лэйн кивнула быстрее, чем нужно. — Социология. Третий курс. Ян нахмурился, перебирая в памяти лица студентов, но решил оправдаться — Я редко смотрю по сторонам на лекциях. — Слушай, — Лэйн собралась духом и сжала свободную ладонь в кулак. — Раз уж мы учимся вместе… может, когда-нибудь… вместе подготовимся к семинару? Она сама от себя не ожидала проявления инициативы. — Ты предлагаешь мне совместную учебу? — Да, — девушка заставила себя не отводить глаза. — Почему нет? Молчание длилось секунду. Две. Потом Ян кивнул. — Почему нет. Но напряжение никуда не делось. Оно стояло рядом с ними, как третий участник разговора. Лэйн медленно встала с бордюра. Ноги затекли и не слушались. — Ты куда? - спросил Ян, затушив бычок о мусорное ведро. — Домой, - Лэйн старалась не поворачиваться, ведь лицо начинало краснеть. Ян посмотрел на часы и неуверенно поднял взгляд на девушку. — Хочешь, провожу? Сердце остановилось. Она замерла на секунду, пока земля уходила из под ног. Тогда Лэйн решила действовать. — Хочу, - тихо сказала она, кивнув. — И не сиди больше на холодном асфальте, — добавил Ян. — Простудишься. Лэйн пыталась идти ровно, не сутулиться, не смотреть на парня слишком долго, не дышать слишком шумно. Они подошли к перекрестку. До ее дома оставалось минуты три. Она почувствовала, как горло пересыхает, спросить нужно было сейчас или никогда. — Слушай… — она старалась звучать максимально непринужденно. — А ты… обычно гуляешь так один? Ян повернулся в ее сторону, задумчиво закусив губу. — Я не обязан отчитываться, — начал он спокойно. — Но если тебе от этого легче — между мной и Анхеей ничего нет. Мир на секунду пошатнулся. Щеки Лэйн вспыхнули. — Почему ты мне это говоришь? Я не… — Потому что ты спросила, не спросив, — перебил Ян. — У тебя все написано на лице. Лэйн возненавидела то, как парень ловит ее. Они остановились у ее дома. Все казалось нереальным, декорацией. — Здесь, — сказала Лэйн, чувствуя, как тело пробил озноб. Ян остановился и кивнул. — Хорошо. Ей хотелось сказать что-то значимое. Умное. Легкое. Такое, что он запомнит, но мысли путались. — Спасибо, что проводил, — наконец сказала Лэйн. — Не за что. Ян не спешил уходить. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу. Они стояли у подъезда, и на этом все будто должно было закончиться — логично, просто, по-взрослому. Он проводил. Она поблагодарила и распрощались. Но никто из них не двигался. Ян стоял поодаль, руки в карманах, плечи расслаблены. Лэйн — на ступеньке выше, с зажатым в пальцах батончиком, который она так и не открыла. — Тогда… — Ян мило наклонил голову. — До завтра, однокурсница. — До завтра, — наконец прошептала девушка, ненавидя себя за это. Лэйн стояла на ступенях ещё долго после того, как мужской силуэт растворился в темноте.