Шуты говорят правду

В зале повисла мертвая тишина, которую никто не осмеливался прерывать. Гости беспокойно оглядывались друг на друга в недоумении и растерянности, не понимая, что творится. Но вдруг, когда в звенящей тишине уже, казалось бы, ничего не должно было произойти и в головы стали закрадываться мысли о том, что грохот за дверью каким-то образом был вызван лишь сквозняком, по всему пространству, жутко отдаваясь эхом, раздался звонкий, разрезающий тишину, словно острый нож, смех. В нем присутствовала некая нотка истеричности, что заставляла съежиться. Он отскакивал от стен и легко заполнял собой весь банкетный зал. Перед гостями из ниоткуда показался тёмно-красный дым, который словно протягивал руки к горлу и мучительно медленно душил, от которого кружилась голова. Оттуда показалась фигура человека. Это был шут — не кто иной, кого знали как шут, что появлялся из ниоткуда и уходил в никуда. Никто не видел и не догадывался, как он оказывается в том или ином месте. Никто не мог знать, какое шоу он устроит именно для вас. Он непредсказуем, выбирая свою программу для людей и их праздника по определенным чертам характера хозяина мероприятия, как ему вздумается. Каждый раз это было что-то новое, и каждый раз его невозможно было поймать ни до, ни после окончания шоу. Все опасались этого шута, но при этом ждали с нетерпением и интересом на каждом крупном или не очень величественном, мероприятии. Сейчас же шут появился в королевском зале, заполненном гостями из этого и соседних королевств, которые собрались на празднование дня рождения здешнего короля — Эндрю Джозефа Миньярда. Единственный столь же молодой представитель королевских семей, не являющийся гостем, — Рико Морияма, правитель замка Эвермор в Западной Вирджинии. Здесь, на самом деле, было не столь много представителей других земель. Королева Эбби Мэри Ваймак и её муж, король Дэвид Винсент Ваймак, правящие Колумбией, — эти взрослые люди были единственными из старшего совета королей, кто поддержал кандидатуру юного Эндрю Миньярда на престол. Причины его непринятия в совете крылись не только в возрасте, но и в том, что он — единственный король на своём веку, севший на трон один, без второй половины. Когда старший совет счёл это за неуважение к традициям, Дэвид и Эбби лишь отмахнулись от замечаний: «Неважно, насколько юн король Эндрю и есть ли у него жена. Важно, как точны, грамотны и мудры будут его действия как правителя и насколько порядочным королем он будет для своей страны». Эти люди — единственные из совета старейшин, с кем Эндрю поддерживает связи. Они негласно были ему словно родители, что помогали в правлении с помощью своего уже достаточно большого опыта, а также направляли советами. Народы их королевств очень тесно дружили и тепло взаимодействовали друг с другом. Также на мероприятии присутствовали королева Дэниэль Уайлдс Бойд и король Мэтью Донован Бойд из королевства Перу, и король Брайан Сет Гордон и королева Элисон Джамайка Гордон из Венесуэлы. Это были самые важные люди на этом празднике. Также были приглашены талантливые дипломаты со стороны каждого государства. Но самыми приближенными не по статусу, а по духу к королю Эндрю были Рене Натали Уокер, дипломат королевства Миньярда, и Бетси Джо Добсон, дипломат Ваймаков. Все эти люди являлись его доверенными и близкими знакомыми, которые, как он знал, обязательно протянут ему руку помощи, а он — им, когда это потребуется (хотя он и не собирался признавать это вслух). И, конечно же, был приглашен солнечный принц, тёплой и светлой Калифорнии — Джереми Нокс. Этот тогда ещё мальчишка однажды пристал к Эндрю на балу правителей всех королевств, когда Эндрю было 17 лет, а самому Джереми 18. Хоть прошло уже три года и им сейчас 20 и 21 год, их странное общение всё ещё по каким-то странным стечениям обстоятельств не прекращается, и Нокс старается навещать Эндрю каждые полгода. Первое время их коммуникации Миньярд сопротивлялся, как мог, однако позже просто смирился с шумным и надоедливым, но имеющим очень доброе сердце принцем. Здоровье и жизнь его отца по-прежнему крепки, а потому, тот до сих пор носит статус короля, а не Джереми. Неизвестно, когда же правление достанется младшему Ноксу, но, кажется, принц вовсе не отчаивается. Как-то он поделился с Эндрю, что пока не готов брать на себя такую ответственность. Да, он несомненно будет честным правителем, для своего народа и в случае смерти отца, с достоинством и отвагой, сядет на трон. Но то, что его отец по-прежнему правит вместо сына, является для него — приятным фактором. Несмотря на это, он обязательно станет одним из лучших и добрейших правителей, Эндрю уверен в этом и даже заговорил об этом напрямую с ним, когда они сидели за столом и трапезничали. Но Джереми лишь отшучивается на такие слова, ведь у него есть другая забота — он продолжает испускать влюблённые вздохи и пялиться глазами-сердечками на дипломата Рико Морияма — Жана Ив Моро. Миньярд не мог не согласиться с Ноксом – юноша и правда был необычайно красив: тот был обладателем чёрных волнистых волос, нежными волнами, спускающимися чуть ниже ушей, носа, с элегантной горбинкой, аристократически молочной кожи, на которой по всему теле были рассыпаны созвездия родинок, и глаз, настолько завораживающих, по словам Джереми, что он никак не мог собраться и оторвать от них взгляда: и также, очень умён. Помимо прочих перечисленных факторов, он также мог стойко и хладнокровно представлять интересы своего королевства, невзирая на свой молодой возраст. Бетси не раз говорила, что мальчишка очень талантлив, в чем Эндрю был с ней согласен. В итоге их с французом встречи, Джереми сделал вывод, что этот человек является бесчувственным сухарём, который кроме своей работы и своего короля, не интересует нечего. Даже привлекательный принц Калифорнии, от которого все безума, не смог очаровать и растопить, глыбу льда. Но подчеркнул, что Жан, являлся — очень сексуальным бесчувственным сухарём. Эндрю до сих пор удивляется, как сам ещё продолжает слушать этого глупого, влюбленного по уши, принца, не выкинув его в окно за эту слащавую и сопливую романтику. Для Миньярда до сих пор остаётся большой загадкой, каким именно образом Джер, встретился с Моро. Ведь Эвермор не очень уж и жаловал королевство Калифорнию. На что Джереми лишь смущённо улыбался, отмахиваясь от этого вопроса, и вторя: «Если любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться счастливые случайности». Эндрю каждый раз клянется Джереми, что ещё одно слово об этом дипломате и о его глазах (-Ах, только посмотри, они столь светлы и чисты, что я могу увидеть его душу. Кажется, я хочу выйти за него замуж.) И он выгонит влюблённого дурака к чертям собачьим из своего королевства и путь сюда ему будет запрещен. Но потом каким-то неведомым образом, они вдвоем оказываются возле камина, с кружкой чая в руках у каждого и с книгой в руках Эндрю, с сюжетом детектива и романа. И вновь начинается рассказ о бесконечной любви принца. Из своих мыслей Эндрю вырвали вздохи людей, сидящих рядом с ним. Отогнав пелену воспоминаний, он взглянул на народ. В глазах людей стоял страх вперемешку с небольшим огоньком интереса. Некоторые приближённые разинули рты от удивления, не ожидав появления шута, что стал легендой среди народа. Все же, это был не простой праздник, а королевское мероприятие – на территорию замка невозможно попасть не приглашенным. И вот вновь этот парень заставляет с опаской и жгучем интересом, говорить и шептаться о себе. Разжигая интерес к своей персоне, он, наконец, вышел из плотного дыма. Огненно рыжие волосы, волнистые и в некоторых местах кучеряво торчащие в разные стороны, растрепанно вились до подбородка и развивались на ветру, что холодил кожу из открытого, с разноцветной мозаикой, окна. Лицо шута скрывала маска, что рисунком была разделена на две части, с одной стороны изображены счастье и радость – ужасающая улыбка, бровь поднята в веселье, а под глазом изображена слеза, выделяющаяся из задумки удовольствия этой стороны, с другой – грусть и уныние – опущенный уголок губ и изогнутая в печали бровь, под глазом была другая фигура — искра. Сам он был одет в двухцветный стандартный костюм шута, от вульгарной яркости которого в глазах рябело. Юноша развёл руки в стороны, словно приветствуя "публику", и вышел в самый центр зала, показывая всего себя. Люди затаили дыхание в ожидание шоу. И когда одна его рука в изящном изгибе была положена на собственную грудь, он совершил поклон перед публикой, после чего громко крикнул, разрывая тишь: «LET`S GO!». В эту же секунду в нескольких частях зала взорвались шары, из которых клубом разлетелся разноцветный дым. Заиграла весёлая музыка оркестра, в руках шута внезапно появились мячики для жонглирования. Он, ловко пританцовывая, стал ходить кругом по залу и громко зачитывать леденящую кровь считалочку: «В этот миг, и в этот час. Он порадует же нас Он улыбнётся и придёт Всех гостей убьёт. Оторвёт язык. И Вот остался ровно час Но он слишком долг для вас Хохочет радостно палач Предвкушая громкий плач Видно вашей смерти хочет Что же ты то не смеёшься Ты заснёшь и не проснёшься Кто стучится в дверь твою Раз, два, три, четыре, пять Вот и смерть пришла опять.» Представление продлилось всего пять минут, но никто даже и не думал его останавливать и пытаться вышвырнуть. Когда двое стражей хотели это сделать, двинувшись к незаконному проникновителю, Эндрю, увидев движение в сторону шута, жестом приказал им остановиться. Несколько стражей недоуменно взглянули на короля и, действительно не увидев возражений по поводу выступления, заняли свои места и вновь стёрли все эмоции с лица, становясь каменными статуями. Шут же, казалось, даже не замечал этого, продолжая опоясывать круги по банкетному залу. Но внезапно он остановился в середине зала и сделал сальто назад, становясь в стойку на одной руке. Неожиданно из его ботинка угрожающе появилось пламя и перешло на всё его тело. Люди закричали в страхе, но юноша лишь встал обратно на ноги и, как только он хлопнул в ладоши, пламя прекратило поедать его и исчезло вовсе, оставляя за собой лишь дым. Шут зловеще ухмыльнулся на испуг людей, что было не видно под маской, и разъединив ладони, что только что были сведены вместе, опустил их вниз, разводя в разные стороны и поднимая ладонями к вверху, слегка взмахнул ими. В его ладонях вновь вспыхнул огонь, которые жадно распространился по всей руке, останавливаясь на предплечьях. Люди резко повскакивали со своих мест и принялись напряженно наблюдать за картиной, готовые в случае чего успеть сбежать до катастрофы. Другие же – правители, дипломаты и принц – смогут оказать шуту первую помощь, ведь Бетси и Эбби были в прошлом целительницами. Шут же достал из-за спины неясно откуда взявшуюся игрушечную корону, которую он взял одной, уже потухшей, рукой. Он поднял её к вверху над своей головой и, сняв свою шапку шута – яркую и глупую, со звенящими бубенчиками, что должны привлекать внимание (но Эндрю они всегда лишь отталкивали), – и надел корону на голову вместо нее, бросив ту, в одного из стражей, что инстинктивно поймал её, но уже через секунду отпустил, как ошпаренный, и она плашмёй упала на холодный пол. Сам же шут проследил за этим движением, громко засмеявшись, и тут же начал подходить к столу с гостями, которые по прежнему не могли оторвать глаз от него. Подходя к гостям, он принялся громко, да так громко, что Эндрю уверен, его слова услышат не только они, и нараспев говорить — вы, король, — он обвёл Эндрю хищным взглядом и закусил нижнюю губу под маской — и прекрасны и сильны, спору нет. О вашем остром уме слагаются легенды. О вашей красоте шепчутся придворные. О вашей мощи трясутся соседние королевства. Но, мой король, позвольте и мне о Вас кое-что сказать. Прошлое всегда с нами. Оно ждёт, чтобы перевернуть настоящее. Не забывайте, кто Вы… Корона на голове шута вдруг ярко вспыхнула и тогда, прекратив движение к столу, он вновь встал посредине зала. Сняв корону с головы и взяв ее в руки, он установил зрительный контакт с королём и, не прерывая гляделок, демонстративно бросил корону на пол. Она опускалась медленно, пожираемая языками пламени и казалась огненным шаром, показывающим твоё будущее, открывающим прошлое и насмехающимся над настоящим. Эндрю смотрел на неё, словно завороженный, когда гости принялись кричать и пытаться выбежать из зала, так как огонь принялся резко и точно распространяться по ковру. Когда огонь добрался до стола, шут звонко свистнул королю, привлекая его внимание. Эндрю хмуро взглянул на него, но парень лишь плавным движением стянул с себя маску и широко улыбнулся. Перед Миньярдом предстало неожиданно красивое и утонченное лицо, со шрамами над губой, бровью и на щеке. На короля весело смотрели ярко голубые глаза, чистые, словно льдинки. Их холод будто забирается под кожу и разрезает всё, что встанет у него на пути. Взгляд у шута был пронзительный, насмешливый, но внимательный, тогда как у Эндрю в глазах стоял вечный холод, безграничная скука и безразличие к миру. Шут медленно поклонился ему и проговорил, с всё также опущенным туловищем, но поднятой головой и рукой, выставленной в сторону — запомните, мой король. Шуты говорят правду — красивый рыжий незнакомец щёлкнул пальцами, и перед ним из ниоткуда образовался дым, который мгновенно обволок его фигуру и уже через секунду парень словно испарился. Никакого оставленного следа, ничего не осталось на месте, где шут только что стоял. Словно его здесь и не было. Единственное, что указывало на то, что шут вообще был здесь и показывал свою легендарную программу — это его шапка, которая всё также одиноко лежала, брошенная возле двери, так как стража принялась немедленно выводить людей из зала, опасаясь огня. Который, однако, потух сразу же, как только шут "покинул" мероприятие. Но долго радоваться всё равно не пришлось, ведь как только гости выдохнули с облегчением, на смену огню пришёл дождь из крови, каким-то загадочным образом беспрерывно льющийся прямо с высоких потолков. Кровь свиньи, подметил про себя Эндрю. Люди, едва ли не в ещё большей панике стали кричать ещё надрывнее и отчаянно пытаться выйти наружу. Помимо того, что они думали, будто это кровь человека, что ужасало само по себе, эта кровь буквально лилась с потолка, из ниоткуда. Единственное объяснение, по мнению народа, – колдовство. Кто-то из толпы выкрикивал новое прозвище шута, кто-то молился богу о пощаде, отмаливая все свои грехи. «Какие же тупицы» — подумал про себя Эндрю. А кто-то и вовсе кричал, что шут одержим дьяволом, что тот заключил с ним сделку, иначе никак. Эндрю, устало прикрыв глаза, лишь глубоко вдохнул запах крови. Пахло отвратительно, металлически, запах был настолько тяжёл, что осядал в глотке комом, от ощущения которого хотелось вывернуть наружу всё съеденное ранее на банкете. Но король, к сожалению или к счастью, прекрасно знаком с этим запахом и уже привык нему. Эндрю поднял голову к верху и полностью закрыл глаза, морально подготавливаясь к тому, что ему придётся что-то сказать народу, чтобы они наконец успокоились, переставая так верещать, доставляя этим звуком не помощь, а лишь головную боль. И уже поскорее свалили к чертям. «Кроме, конечно, моих людей» — пронеслась мысль в голове Эндрю. На его лицо, бледную, почти прозрачную кожу, щекочуще падали капли крови и стекали по его одеждам, окрашивая её красными пятнами. Его, до этого, ослепительно блондинистые волосы, словно только выпавший снег, тоже местами покрылись бардовыми каплями. Ещё раз глубоко вдохнув и выдохнув, он открыл глаза, и тут же наткнулся на надпись, кровью выведенную на потолке: «ШУТЫ ГОВОРЯТ ПРАВДУ». Эндрю оценивающе пробежал глазами по надписи и, опустив голову, пошёл в сторону парадных дверей, у которых прямо сейчас столпились паникующие гости. Рене ободряющее кивнула ему, а Джереми, что стоял рядом с ней, устало улыбнулся. Сзади них стояли остальные члены их королевской компании. Вместе они поспешили успокоить народ. Но мысль о сегодняшнем представлении и о шуте, который посмел посягнуть на честь короля, не прекращая, преследовала Эндрю, ни на секунду не покидая его мыслей. И уже никогла не покинет, благодаря эйдетической памяти короля, чей мозг сможет спокойно воспроизвести его самые дальние и запрятанные воспоминания, в том числе и об этом вечере, с детальной точностью. Но главное, что точно въелось под корку мозга Эндрю до конца жизни — пронизывающий взгляд голубых глаз, леденящий душу…