Техническая поддержка

Введение

      Я знала, что делаю, когда надевала сегодня эту юбку.       Темная, строгая, она обтягивала бедра так плотно, что каждый шаг требовал аккуратности. Черные колготки — плотные, матовые, с едва заметным блеском — делали ноги визуально длиннее, а туфли на шпильке дополняли образ. Бордовая кофточка, под которой скрывался кружевной бюстгальтер, выглядела невинно, но я-то знала, что под одеждой. Каштановые волосы до плеч я уложила небрежными волнами, а очки — мои любимые, в тонкой черной оправе — придавали мне вид серьезной сотрудницы. Хотя мысли мои были совсем не серьезными.       Алексей работал в соседнем отделе уже полгода. Полгода я наблюдала за ним: за тем, как он закатывает рукава рубашки, обнажая предплечья; как хмурится, разбираясь с документами; как улыбается коллегам. Полгода я мечтала о том, чтобы эти руки коснулись меня. Чтобы он посмотрел на меня не как на коллегу, а как на женщину. Полгода ожидания, фантазий, тайного желания, которое я прятала за профессиональной улыбкой.       Сегодня я решила действовать.       Принтер в переговорной на самом деле работал отлично — я проверила утром. Но когда Алексей проходил мимо моего стола ближе к обеду, я позвала его, прикусив губу.       — Леш, можешь помочь? Принтер не печатает, я уже всё перепробовала.       Он обернулся, и наши взгляды встретились. Секунда, две. Я видела, как его глаза скользнули по моей фигуре — быстро, украдкой, но я заметила. Внутри что-то сжалось от предвкушения.       — Конечно, сейчас посмотрю.       Мы прошли в переговорную. Дверь я прикрыла — не заперла, но прикрыла, оставив небольшую щель. Достаточно, чтобы создать иллюзию приватности, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. Он подошел к принтеру, нажал несколько кнопок, проверил настройки. Я стояла рядом, чуть ближе, чем требовалось, ощущая тепло его тела.       — Всё в порядке, — сказал он, озадаченно глядя на экран. — Настройки правильные. Может, провод?       Я наклонилась, делая вид, что заглядываю под стол, и почувствовала, как очки сползли на кончик носа. Поправила их указательным пальцем — жест нервный, естественный.       — Давай я залезу и проверю, — предложила я, не дожидаясь ответа.       Опустилась на колени. Пол был твердым, холодным даже через колготки. Я медленно, нарочито медленно, подалась вперед, опираясь на ладони. Юбка-карандаш туго обтягивала бедра, и я чувствовала, как ткань натягивается, ползет вверх, обнажая больше ноги. Колготки слегка блестели в свете ламп, подчеркивая изгибы. Я прогнулась в спине, встала на четвереньки, и юбка задралась ещё выше.       Я не видела его лица, но чувствовала взгляд. Ощущала, как он смотрит на мою попку, обтянутую темной тканью юбки и колготок. Представляла, что он видит: округлые ягодицы, натянутую ткань, намек на то, что скрывается под ней. Сердце забилось быстрее, между ног заныло — тупое, настойчивое желание. Я задержалась в этой позе дольше, чем нужно, делая вид, что ищу провод за коробками с бумагой.       Тишина в комнате была оглушающей. Слышался только шум кондиционера и мое участившееся дыхание.

Кульминация

      Его рука коснулась моей лодыжки.       Прикосновение было легким, почти неуверенным, словно он проверял границы. Горячие пальцы обхватили щиколотку, сжали несильно, и я замерла, затаив дыхание. Внутри всё сжалось, предвкушение смешалось с триумфом: он клюнул. Он хочет меня.       Его ладонь медленно, сантиметр за сантиметром, скользнула вверх по икре. Я чувствовала тепло его кожи даже через плотную ткань колготок. Пальцы массировали мышцу, изучали, двигались выше — к колену, к внутренней стороне бедра. Там кожа чувствительнее, и я вздрогнула, когда он провел большим пальцем по этой зоне, рисуя медленные круги.       — Провод нашла? — голос его звучал хрипло, напряженно.       — Ещё ищу, — выдохнула я, и собственный голос показался мне чужим — низким, дрожащим.       Его рука поднялась выше, нырнула под юбку. Ладонь легла на бедро, сжала плоть через колготки, и я прикусила губу, сдерживая стон. Он мял мое бедро, массировал, пальцы скользили к внутренней стороне, где кожа мягче и чувствительнее. Прикосновения были нежными, осторожными, но настойчивыми. Я расставила колени чуть шире, давая ему больше доступа, и услышала, как он тихо выдохнул.       Вторая рука легла на другое бедро. Теперь он держал меня двумя ладонями, изучал, гладил, массировал мягкую плоть. Я чувствовала, как колготки натягиваются под его пальцами, как тонкая ткань скользит по коже. Он провел руками выше, к ягодицам, и застыл. Я представляла, что он видит: мою попку в обтягивающих темных колготках, под которыми угадывается тонкая полоска трусиков.       — Ты специально, — это не был вопрос. Утверждение, хриплое, с легкой дрожью.       — Да, — я не видела смысла врать. — Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание. Хотела этого... так долго.       Тишина. Потом его руки сжали мои ягодицы — крепко, жадно. Он мял их, сжимал, разводил в стороны, снова сводил. Ткань колготок натягивалась, скользила, создавая дополнительное трение. Я застонала — тихо, но он услышал. Его пальцы скользнули между ягодиц, нащупали ложбинку, провели вдоль нее вниз, к промежности.       Одна рука осталась на ягодице, массируя, а вторая скользнула между ног. Пальцы нащупали мою киску через два слоя ткани — колготки и трусики. Он провел по щели снизу вверх, медленно, надавливая, и я выгнулась, подаваясь навстречу. Ткань колготок впивалась в складки, усиливая каждое прикосновение. Он гладил меня, массировал через ткань, нащупал клитор и начал рисовать вокруг него круги.       Я уже не сдерживалась. Стонала, прогибалась сильнее, толкала бедра назад, встречая его ладонь. Между ног становилось всё жарче, влажнее, я чувствовала, как трусики намокают, как смазка пропитывает тонкую ткань. Он ощущал это тоже — его дыхание стало рваным, пальцы двигались увереннее, надавливая сильнее на набухший клитор.       — Боже, ты вся мокрая, — прошептал он, и в его голосе звучало восхищение.       Он убрал руки, и я едва не застонала от разочарования. Услышала шорох ткани, звук застежки. Потом его пальцы вернулись, зацепили резинку колготок на талии. Медленно, мучительно медленно, он стягивал их вниз. Ткань скользила по коже, оголяя попку, бедра. Я чувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной кожи, как колготки натягиваются на бедрах, сминаются, спускаются к коленям. Он стянул и трусики вместе с ними — они были влажными, липли к коже.       Я была открыта ему. Беззащитна, доступна, и это осознание вызывало смесь стыда и безумного возбуждения. Я стояла на четвереньках под столом, с юбкой, задранной до пояса, с колготками и трусиками, спущенными до колен, и мою киску ничто не скрывало.       Его пальцы вернулись — теперь уже без преград. Скользнули по влажным складкам, собрали смазку, размазали ее по клитору. Я вздрогнула, застонала громче. Прикосновения к обнаженной коже были острее, интенсивнее. Он гладил меня, массировал клитор кругами, то усиливая нажим, то едва касаясь. Один палец скользнул к входу, провел вокруг него, дразня, потом медленно проник внутрь.       Я сжалась вокруг него, и он застыл, давая мне привыкнуть. Потом начал двигать пальцем — медленно, вытаскивая почти полностью и снова погружая. Я двигала бедрами в такт, насаживаясь на его палец. Он добавил второй, растягивая меня, готовя, пальцы скользили внутрь и наружу, создавая восхитительное трение.       Я слышала, как он возится за спиной — расстегивает ремень, стягивает молнию. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудь. Пальцы вышли из меня, и я почувствовала пустоту. Потом — прикосновение горячей, твердой плоти к входу. Головка его члена уперлась в мою киску, скользнула по влажным складкам, нащупывая вход.       Он толкнулся вперед. Медленно, сантиметр за сантиметром, он входил в меня, раздвигая стенки, заполняя. Я застонала — протяжно, громко, не заботясь о том, услышит ли кто-то. Он был большим, я чувствовала, как растягиваюсь, как мое тело принимает его, приспосабливается. Когда он вошел до упора, я ощутила его полностью — толщину, длину, пульсацию.       — Так хорошо, — выдохнул он, замирая, и его ладони сжали мои бедра. — Ты такая узкая... горячая...       Он начал двигаться. Выходил почти полностью — до головки — и снова входил, медленно, глубоко. Каждый толчок отдавался внутри, доставал до самых чувствительных точек. Я уперлась руками в пол крепче, подавалась бедрами назад, встречая его движения. Звуки наших тел — шлепки кожи о кожу, влажные звуки — эхом разносились по тихой переговорной. Я стонала в такт его толчкам, чувствуя, как напряжение внизу живота нарастает, как удовольствие разливается по телу, пульсируя в венах.       Его пальцы впились в мои бедра сильнее, и темп ускорился. Толчки стали глубже, резче, он входил до упора, упираясь в самую глубокую точку. Я сжималась вокруг него, мышцы внутри пульсировали, обхватывая его член, и он застонал — низко, хрипло.       — Ты не представляешь, как я хотел тебя, — прошептал он, не прекращая движений. — Как смотрел на тебя... как фантазировал...       Его слова дополнительно возбудили меня. Я представила, как он смотрел на меня в офисе, как раздевал взглядом, как думал обо мне. Это осознание усилило ощущения, и я почувствовала, как приближаюсь к краю. Ещё несколько толчков — глубоких, мощных — и я застонала громче, чувствуя, как тело сжимается в предоргазменной судороге.       Но он вышел из меня, не дав закончить. Я едва не закричала от разочарования.       — Встань, — его голос звучал властно, хрипло.       Я выползла из-под стола, неловко, стараясь не запутаться в колготках, болтающихся на коленях. Он помог мне подняться, и наши взгляды встретились. В его глазах горел огонь — голодный, требовательный. Губы приоткрыты, дыхание частое. Я видела его член — твердый, блестящий от моей смазки, — и внутри снова сжалось от желания.       — Я хочу попробовать тебя, — выдохнула я, опускаясь на колени перед ним.       Сняла очки, протянула ему. Он взял их, положил на стол, но я покачала головой.       — Верни. Я хочу в них.       Он вернул очки, и я надела их, поправляя на переносице. Посмотрела на него снизу вверх — сквозь стекла его фигура казалась четче, ярче. Обхватила рукой основание его члена, провела языком по головке. Соленый вкус моей смазки смешался с его. Я втянула головку в рот, обхватила губами, начала двигать головой вперед-назад.       Его рука легла мне на затылок — осторожно, но требовательно. Пальцы зарылись в волосы, направляя мои движения. Я брала его глубже с каждым разом, расслабляя горло, чувствуя, как он упирается в нёбо, в глотку. Слюна текла по подбородку, очки слегка запотели, но я не убирала их. Мне нравилось видеть его сквозь них, нравилось ощущать себя такой — покорной и развратной одновременно.       — Так хорошо, — застонал он, бедра начали двигаться навстречу, трахая мой рот. — Боже, как хорошо...       Я сосала усердно, наслаждаясь его реакцией — тем, как напрягается его тело, как дергается член во рту, как учащается дыхание. Его пальцы сжимали мои волосы крепче, направляя ритм. Через несколько минут он выскользнул из моих губ, тяжело дыша.       — На стол. Ложись.       Я поднялась, стянула колготки и трусики полностью, отбросила туфли. Забралась на широкий стол переговорной, легла на спину. Юбка задралась до пояса, бордовая кофточка помялась. Ноги я согнула в коленях, развела в стороны, открываясь ему. Он встал между моих бедер, смотрел на мою киску — влажную, набухшую, открытую — и в его взгляде читалось восхищение.       — Ты такая красивая, — прошептал он, опускаясь на колени.       Его руки легли на внутренние стороны моих бедер, развели их ещё шире. Я видела его лицо между ног, видела, как он смотрит на меня сквозь свои очки — серьезно, сосредоточенно. Потом он наклонился, и его язык коснулся клитора.       Я вскрикнула, выгибаясь. Он лизал медленно, кругами, то усиливая нажим, то едва касаясь. Язык был горячим, влажным, скользил по набухшему бугорку, спускался ниже, проникал внутрь, собирал мою смазку. Я закинула ноги ему на плечи, одна рука зарылась в его волосы, другая сжала край стола. Очки мои запотели полностью, но я не снимала их.       Он посасывал клитор, языком рисовал восьмерки вокруг него, проникал внутрь, вылизывал каждую складку. Его пальцы скользнули к входу, два сразу вошли внутрь, начали двигаться быстро, нащупали чувствительную точку и массировали её. Язык продолжал работать над клитором, и сочетание этих ощущений было невыносимым.       Я кричала его имя, извиваясь на столе. Напряжение нарастало, сжимало низ живота, пульсировало в венах. Ещё несколько движений языка, ещё несколько толчков пальцев — и меня накрыло. Оргазм прокатился мощной волной, сжимая мышцы внутри, заставляя тело дрожать. Я кричала, не сдерживаясь, чувствуя, как удовольствие разрывает меня на части.       Он не дал мне опомниться. Поднялся, вошел в меня одним резким толчком, и я снова вскрикнула — слишком чувствительна после оргазма, каждое прикосновение отзывалось острой болью, переходящей в удовольствие. Он трахал меня жестко, глубоко, держа мои бедра. Стол скрипел под нами, вещи падали на пол.       Темп был быстрым, грубым, совсем не таким нежным, как вначале. Я чувствовала каждый толчок всем телом, ощущала, как он вбивается в меня, растягивает, заполняет снова и снова. Его руки сжимали мою талию, бедра, оставляя красные следы. Я смотрела на него сквозь запотевшие очки, видела, как его лицо искажается от удовольствия, как сжимаются челюсти.       Через несколько минут он вышел, помог мне встать. Развернул спиной к себе, подвел к принтеру. Я уперлась руками в крышку аппарата, выгнула спину, подставляя попку. Он вошел сзади, и этот угол был другим — глубже, острее, член задевал другие точки. Я застонала, чувствуя, как он входит до упора.       Он трахал меня стоя, жестко и быстро, держа одну руку на моем бедре, другую на талии. Принтер качался под моими руками. Каждый толчок отдавался в теле, заставляя меня стонать громче. Я чувствовала, как второй оргазм начинает подниматься, нарастать, пульсировать внизу живота.       — Я сейчас кончу, — выдохнул он хрипло.       — На лицо, — выдохнула я, оборачиваясь. — Хочу на лицо. На очки.       Он вышел, и я быстро опустилась на колени перед ним, подняла лицо. Очки сидели криво, стекла запотели и немного сползли, но я не поправляла. Открыла рот, высунула язык. Смотрела на него снизу вверх, видела, как он дрочит свой член, направляя его на меня.       Первая струя попала на стекла очков, размазав их ещё сильнее. Вторая — на губы и язык, теплая, густая, соленая. Третья — на щеку, потекла вниз. Четвертая — снова на очки. Я закрыла глаза, чувствуя, как его сперма стекает по лицу, капает на подбородок, на кофточку. Он стонал, выдаивая последние капли на мой высунутый язык.       Я слизнула, проглотила, открыла глаза и посмотрела на него сквозь залитые, запотевшие очки. Он смотрел на меня, тяжело дыша, в глазах читалось восхищение.       — Боже, — выдохнул он. — Ты невероятная. Вид у тебя... такой...       Я улыбнулась, слизывая сперму с губ.

Конец

      Мы приводили себя в порядок долго и молча. Он нашел салфетки, помог мне вытереть лицо, осторожно снял очки, протер стекла. Я натянула колготки — они немного порвались на колене, но это было незаметно, — поправила юбку и кофточку. Волосы растрепались, я собрала их в небрежный хвост. Губы припухли, на шее краснело пятно от его зубов.       — Принтер так и не починили, — заметил он с усмешкой, когда мы стояли у двери.       — Да, странно, — ответила я, надевая очки обратно. — Может, завтра снова сломается.       Он наклонился, поцеловал меня в губы — коротко, но многообещающе.       — Тогда я обязательно приду помочь, — прошептал он, и между ног снова заныло.       Когда я вернулась за свой стол, коллега окинула меня оценивающим взглядом.       — Принтер починили?       — Не совсем, — ответила я, улыбаясь. — Но Леша обещал вернуться.       Я знала, что это только начало. Полгода ожидания того стоили.