Глава 7
8 апреля 2026 г., 20:45
Бал был в самом разгаре. Раймун с Дунканом ошивались возле замка, поджидая удобного момента, чтобы войти. Люди сновали туда-сюда, а еще не утомленная стража зорко провожала взглядом каждого встречного. Дабы не привлекать лишнего внимания, друзья встали под сенью высоких деревьев неподалеку от ворот. Раймун то и дело выглядывал из-за стволов, следя за происходящим. На улице было чудесно: свежий, слегка сырой после дождя воздух бодрил. Друзья молчали, каждый был сосредоточен на своем. Дункан пытался не поддаваться панике и не вдумываться в их план слишком глубоко — чем больше он размышлял, тем больше возникало сомнений. Если он попадется, ему конец. Раймун поначалу относился к происходящему просто, как к игре, но его несерьезный настрой улетучился сам собой. Внезапно он нарушил тишину:
— Дункан, я не стал расспрашивать тебя о подробностях. Это, наверное, не для моих ушей. Но мой тебе совет: что бы между вами с Вейлой ни происходило, постарайтесь разобраться в своих чувствах как можно скорее. Если они, конечно, есть. И еще кое-что… В этот раз я промолчал, потому что вижу — ты сожалеешь, да и ситуация кажется непростой. Но, Дункан, Вейла мне больше чем подруга. Мы выросли вместе, она моя семья. И если ты вновь её расстроишь, я не посмотрю на то, что мы товарищи, ясно?
Несмотря на смысл слов, Раймун произнес это не с угрозой, а скорее как наставление.
— Хорошо, — Дункан робко кивнул, поджимая губы. — Я и впрямь не хотел, чтобы всё так вышло. Но ты же меня знаешь, Раймун: разве из моих уст когда-нибудь выходило хоть что-то дельное? А уж когда я вижу её, то и двух слов связать не могу. Я просто теряюсь.
Раймун с облегчением выдохнул, поделившись своими мыслями. Они подождали еще немного и решили, что пора заходить. Под наставления друга вести себя естественно и не озираться по сторонам, они направились к входу. С каждым шагом волнение Дункана росло, а контролировать дыхание становилось всё труднее. Один неосторожный, слишком глубокий вдох — и туника разойдется по швам.
Они вошли внутрь. Дальнейший план нужно было подстраивать под ситуацию. Бальный зал находился на первом этаже в левом крыле, и парни направились в ту сторону, но вовремя свернули за угол — в тупик, где не было ничего, кроме двух массивных дверей.
Удача была на их стороне: именно в этот момент мимо проходила Хильда. Она не собиралась так долго задерживаться у зала, но пока она присматривала за принцессой, её окликнули знакомые, и завязался разговор. Теперь же, когда она намеревалась вернуться в покои, её снова кто-то позвал. Услышав шепотом свое имя из-за угла, служанка вздрогнула,подпрыгнула на месте, а затем медленно повернула голову в сторону злосчастного прохода.
В один миг испуг сменился изумлением. Раймун нервно махнул рукой, подзывая её, и девушка, опасливо оглядевшись, решилась подойти.
— Хильда, как раз ты мне и нужна! — Раймун не мог поверить своему везению.
— Добрый вечер, милорд, — ответила она согласно этикету, но продолжила недоверчиво переводить взгляд с Раймуна на стоявшего рядом гиганта.
— Хильда, ответь, пожалуйста, где сейчас Вейла?
— Ее Высочество всё еще на балу, милорд. Я говорила с ней, прежде чем уйти. Она сказала, что ей уже наскучило и скоро она вернется к себе. О вас она тоже спрашивала — не могла найти.
— Отлично! Хильда, у меня к тебе просьба. Ты бы очень помогла мне, если бы сказала, где комната Вейлы… Но только она не должна знать, что я интересовался. Я сам ей всё объясню позже.
Девушка с подозрением оглядела их обоих. Она не умела прятать эмоций: на её лице всегда предельно ясно читалась любая, даже самая сложная мысль. Раймун понял, что помогать она не спешит. Хильда долго отнекивалась, уже собираясь уйти в страхе, что кто-то пройдет мимо и застанет её рядом с двумя мужчинами, но парню удалось её уговорить. В конце концов, она не первый год знала Раймуна и понимала: что бы он ни затевал, он не станет действовать во вред подруге. Под натиском жалобных глаз Фоссовея она подробно объяснила, как добраться до нужной спальни.
— Но, милорд, каким бы близким другом семьи вы ни были, стража вас всё равно не пропустит. Вы же это понимаете?
— Да… — он знал о страже у дверей, но надеялся, что этот вопрос решится сам собой. — Поэтому у меня есть к тебе еще одна просьба.
Нетрудно было догадаться, о чем именно он собирался попросить.
— Милорд, прошу вас, это свыше моих сил! Как я вас проведу? Что мне на это скажет принцесса? Я не могу здесь больше оставаться. Гости расходятся, если меня увидят с вами, подумают недоброе.
— Хильда, ты сама потом поймешь, почему я прошу об этом. Это очень важно. Пожалуйста, придумай что-нибудь или подскажи обходной путь.
Девушка поджала губы. Принципы не позволяли ей действовать за спиной у подруги, но она доверяла Раймуну. Когда же Хильда в раздумьях перевела взгляд на стоявшего рядом великана, пазл в её голове окончательно сложился. Парень перед ней в точности соответствовал тому, кого ранее описывала Вейла. После этого служанка немного смягчилась и, желая поскорее удалиться, всё же согласилась им помочь.
***
Когда Вейла вернулась в свои покои, она обнаружила, что комната пустует. Принцесса была слишком утомлена, чтобы ждать Хильду или идти на её поиски, поэтому решила сама сменить наряд. Было еще не слишком поздно. Несмотря на усталость, лечь спать она не могла: по прогнозам Эйриона, дядя Мейкар должен был прибыть в замок уже через пару часов. Переодеваясь, принцесса раздумывала, чем занять себя до ночи, и решила принять ванну. Хильда так и не появилась, поэтому Вейла на всякий случай заглянула за ширму — в ту небольшую часть комнаты, где ночевала служанка. Было наивно полагать, что она там: не услышать возвращения принцессы, когда их спальные места разделяла лишь тонкая ткань, было невозможно. Но мало ли — вдруг уснула, не дождавшись? Убедившись, что Хильды нет, девушка вышла в коридор и направилась к соседней двери, где жила прислуга Эшфордского замка. Хильду они тоже не видели, но охотно принялись за банные процедуры вместо неё. Когда ванна была готова, Вейла распорядилась, чтобы её оставили одну. В душе поселилось неприятное чувство тревоги за подругу, но поводов для волнения в последнее время было так много, что она просто успокоила себя мыслью: Хильда тоже имеет право на личную жизнь. А Хильда, казалось, вошла в азарт: стоило ей придумать план, как она тут же принялась руководить парнями. Из шатра Раймуна притащили пару его личных сундуков — увесистых и больших. Без силы здоровяка Дункана доставить их к замку так быстро было бы невозможно. Однако им то и дело приходилось оглядываться, словно нашкодившим уличным псам, чтобы их пребывание у стен не выглядело подозрительным. К тому времени как Вейла начала принимать ванну, Хильда поднялась в их крыло. По привычке дверь покоев охраняли двое стражников. Служанка уверенно солгала им, заявив, что из Красного Замка доставили дополнительные вещи принцессы и сундуки необходимо немедленно поднять в спальню. То, что она обратилась с такой просьбой именно к ним, не вызвало подозрений: из-за бала дворцовые слуги были перегружены делами, и помощь стражи казалась логичной. Воины, не задавая лишних вопросов, спустились вниз по указанию девушки. Дальше дело оставалось за малым. Парни тихо пробрались на этаж. Это было крайне рискованно — данная часть замка была исключительно женской, и появление здесь мужчины могло обернуться скандалом. Хильда, сделав свое дело, поспешила удалиться от греха подальше и скрылась в комнате остальных служанок, обеспечив себе алиби. Как только Дункан понял, что от возлюбленной его отделяет лишь дверь, и без того затрудненное дыхание стало совсем сбивчивым, а руки начали неметь. Действовать нужно было быстро, пока стража не вернулась. Но он застыл у самого входа. Выученные слова забылись, голова была пуста — он не был уверен, что сможет вымолвить и слово. Дунк повернул голову: Раймун в немой панике махал руками, намекая, что нужно скорее действовать. Он понял, что медлить больше нельзя, и аккуратно отворил громоздкие двери, а затем юркнул в проем. Его взору предстала Вейла, вот только совсем не в том виде, в каком он ожидал. Она сидела в ванной прямо перед дверным проемом, обнаженная. Их взгляды пересеклись всего на одно мгновение, прежде чем они успели среагировать, но этот постыдный миг будто длился вечность. Девушка вскрикнула и подняла дрожащие руки к лицу, не зная, куда ей себя деть. Извинения Дункана и вскрики Вейлы слились в единый гул паники. От резких движений его одежда с треском разошлась по швам в нескольких местах. За считанные секунды лицо и уши межевого рыцаря стали пунцовыми. Он судорожно отвернулся, встал лицом к стене и схватился за голову, продолжая громко извиняться. Дунк думал о том, как сильно он усугубил ситуацию и стерпит ли впредь Вейла хотя бы вид его тени. — Что ты здесь делаешь?! — вскричала принцесса, выскакивая из ванной. Она потянулась к легкому покрывалу, что лежало на кровати, и нервно попыталась укрыться им. Чувство было отвратительным. И без того находившаяся на грани нервного срыва, сейчас она была в чрезвычайно уязвимом состоянии: нагая, мокрая, запутавшаяся в ткани, которая только усугубляла неловкость и действовала на нервы. И всё это — прямо перед объектом её воздыхания. — Я просто хотел поговорить! Я и подумать не мог, что застану тебя… так, — не менее эмоционально ответил Дунк. — Разве ты не сказал вчера всё, что хотел? — и без того разгоряченная, вспомнив вчерашний инцидент, она заговорила с горечью в голосе. — Да… то есть нет! Не совсем. Мне необходимо объясниться! — В попытке оправдаться он зашевелился и начал размахивать руками. — Не поворачивайся! Стой как стоишь! — прокричала она в страхе, что он может обернуться. Парень стоял прямо рядом с ширмой, где висела пара платьев. — Платье перед тобой… подай мне его, пожалуйста. Только аккуратно, не смотри назад, просто протяни, — её голос почти сорвался, хотя она и пыталась произнести это спокойно. Внезапное появление Дункана застало её врасплох. — Какое именно? — Любое! Дункан, прошу, быстрее! Он, стараясь ненароком не повернуть головы, вручил ей первый попавшийся наряд. Вейла в спешке натянула одежду, небрежно затягивая завязки. Её внешний вид в точности отражал внутреннее состояние: криво надетое платье почти болталось на ней, мгновенно промокнув от капель, стекавших с волос. Шевелюра приобрела небрежный вид, а на лице ясно читались смятение и стыд. Пока она одевалась, Дункан стоял не шевелясь, но его пугала эта тишина. Он слышал тихое шуршание ткани и мог представить, что именно сейчас делает девушка. Обстановка была слишком интимной, всё казалось странным наваждением. Он застал её в таком неподобающем виде, и пусть не увидел ничего, кроме плеч и шеи, этого было достаточно, чтобы вновь ощутить необычное чувство — то ли волнение, то ли предвкушение чего-то прекрасного. Ему не нужно было от неё ничего. Он не испытывал отчаянного желания завладеть её телом и не желал ей горького опыта любви к межевому рыцарю без гроша в кармане. Достаточно было одного её присутствия, чтобы сделать Дункана счастливым, чтобы в его груди поселилось чувство безграничной легкости. Ему просто хотелось видеть её хоть украдкой, пока она не покинет Простор, а главное — он не хотел отпускать её из Эшфорда оскорбленной его невежеством, с обидой в душе. Парень уже однажды видел её так близко, как никто и мечтать бы не посмел. Видел, как пуговицы высокого ворота блузы расстегиваются, открывая вид на её длинную шею, ключицы и угловатые плечи, усыпанные родинками. Он мог бы посвятить всю жизнь любованию её силуэтом. И вот сейчас он стоял у стены, охваченный волнением, перераставшим чуть ли не в лихорадочное состояние, и осознавал, что это чудесное создание — всего в паре метров от него. Что ему делать? Стоит ли прямо сейчас предпринять что-то, или он уже натворил таких дел, что оставаться неподвижным — самое верное решение? — Дункан, ты хоть понимаешь, что творишь? — закончив приводить себя в «порядок», она яростно окликнула парня, стараясь не говорить слишком громко, но четко обозначая свое недовольство. — Ты пробрался в женское крыло замка, еще и в покои принцессы! Если тебя поймают, тебе отрубят голову, Дункан! К чему эти риски? И что за странная одежда на тебе?! — Эту одежду мне дал Раймун, долгая история… И прийти к тебе было просто необходимо. Разве ты согласилась бы поговорить со мной, пришли я весточку о встрече? — Нет! — Вот видишь! У меня не было другого выбора. Мы должны поговорить, а последствия меня не волнуют, — он произнес эти слова с напором. Злость Вейлы начала угасать, как только она поняла, на какие риски готов идти Дункан ради неё. — Дункан, я не нуждаюсь в твоих извинениях, — начала она с легкой печалью. — Послушай, вчера я правда разозлилась, почувствовала себя отвергнутой. Но поразмыслив, я поняла, что ты был прав. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за нашей «близкой дружбы», — последнюю фразу она произнесла с намеком. — Вейла… — печально выдохнул рыцарь, качая головой в знак отрицания. — Ты очень смелый, Дункан, — продолжила она, словно не замечая его явного несогласия. — Ты смог сказать правду и отстоять себя, не стал идти на поводу у чувств. — Вейла, я сказал абсолютную чушь! Я не верен ни одному слову, произнесенному вчера. Ты знаешь меня не так давно, но ведь видишь меня насквозь. Разве я когда-то умел красиво излагать свои мысли? А уж рядом с тобой я и те слова, что знал до этого, забываю. Я ведь тупой, как замковая стена! Прошу, забудь о вчерашнем. — Ты сам сказал всё за меня. Сколько мы знакомы? Меньше недели! Ты осознаешь, какие глупости творишь из-за девушки, которую толком и не знаешь? У тебя не девять жизней, Дункан! Этот риск не оправдан для тебя. — Вот, значит, как? — слова Вейлы оказались для него слишком болезненными. Последние крупицы надежды растерялись, и он одарил девушку самым печальным взглядом. — Теперь я и впрямь понял. Эти слова — отражение твоих чувств. А точнее — их отсутствия… После вчерашнего я пообещал себе, что добьюсь твоего расположения, чего бы мне это ни стоило. Но впредь не вижу смысла бороться за место в твоем сердце. Рыцарь уже отвернулся, намереваясь уйти, но вспомнил о букете, который всё это время прятал за поясом под плащом. Он достал порядком помятые цветы, обернулся и вручил их девушке с таким горестным выражением лица, будто они провожали друг друга в последний путь. Теперь Дункан и впрямь не был уверен, что они еще когда-либо заговорят. Затем он покинул комнату — но не через дверь, а через окно, цепляясь за выступающие камни фасада. Вейла не была готова к этому: когда парень решительно приблизился к окну, она, взвизгнув, подскочила к раме и выглянула на улицу. Дункан с удивительной для его комплекции ловкостью уже оказался на земле, где его поджидал Раймун. Вейла быстро отстранилась, прежде чем парни успели поднять взгляд и столкнуться с ней глазами. Девушка села на край кровати и поникла головой. В руках она сжимала цветы, подаренные Дунканом; ей хотелось бы, чтобы они цвели вечно и никогда не вяли. Сначала она держалась, не желая давать волю эмоциям, сильно сжимая челюсти в попытке сохранить невозмутимый вид, но попытка не увенчалась успехом: из глаз на щеки покатились крупные слезы. В комнату зашла взбудораженная Хильда — её так и распирало от любопытства, хотелось узнать, как всё прошло и не злится ли на неё госпожа. Но вид плачущей девушки говорил сам за себя. — Вейла, ты что, плачешь? — поинтересовалась служанка, неуверенно подходя к кровати. Она присела рядом и начала поглаживать подругу по спине. — Дорогая моя, не нужно лить слезы. Что случилось? — Ушел. Дункан ушел, — она подняла голову, чтобы посмотреть на Хильду, и та растерялась, увидев её взъерошенный и заплаканный вид. — И зачем ты сделала это, если разлука с ним тебя так огорчает? — Я приняла верное решение. Но проблема в том, что после правильного выбора облегчение не наступает, — принцесса неуверенно качнула головой. — Почему мне так горестно, Хильда? Служанка осторожно разняла пальцы Вейлы, сжимавшие тонкие стебли цветов, забрала у неё букет и положила в кувшин с питьевой водой. — Правильное решение — это не всегда самое очевидное, Вейл. Думать, что тебе подвластен полный контроль над своей жизнью и судьбами ближних, — это ошибка. — Но септа говорила… — Септа — старая карга, — прыснула Хильда. Принцесса в изумлении закрыла рот ладонью, но вместо осуждения у неё вырвался истеричный смешок. — Это совсем другое. Здесь всё очевидно: я не могу больше видеться с Дунканом. — Что очевидно, Вейл? Ты когда-нибудь видела, чтобы хоть один принц беспокоился о благочестии и словах септонов? Ну, вышвырнула ты сира Дункана из своей комнаты, а дальше что? Будешь всю жизнь его оплакивать? Ты вчера втайне надела доспехи и вышла на ристалище, блистала там. Но стоило тебе увидеть один неодобрительный взгляд, как ты расклеилась и стала цитировать септу. Я правда ни к чему тебя не подбиваю, не говорю менять своё мнение. Но взгляни на себя: ты когда-нибудь выглядела столь потрепанно? Я подобного не припомню. — И что ты мне предлагаешь? — Расслабиться и отбросить лишние тревоги. Будь я принцессой, я бы пользовалась своим положением сполна. Служанки быстро убрали следы банных процедур и ушли, оставив после себя легкий шлейф аромата лаванды. Хильда бережно расправляла свежую постель для принцессы и взбивала подушки, пока Вейла задумчиво сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела на полевые цветы в вазе. Она привела себя в порядок, надела легкое платье, позволила расчесать волосы — вид её снова был безупречен, но в глазах читалась глубокая усталость. Выбор, что встал перед ней, — трудное испытание для молодой, неопытной девушки. Помимо общепринятых норм, стоял и острый вопрос безопасности её возлюбленного. Но Дунк действовал отчаянно, рисковал всем ради встречи с ней. Нуждался ли он в этой опеке? И каков смысл «правильного» выбора, если в итоге они оба остаются несчастными? Вейла подошла к окну, у которого совсем недавно стоял Дункан, и провела ладонью по камню рамы. Как он себя чувствует? Испытывает ли ту же тоску, что и она? Завтра он выйдет на ристалище и проявит себя во всей красе. Принцесса ни капли не сомневалась: он не уступит ни одному родовитому сиру на этом турнире. Этой ночью прибудет Мейкар со своими сыновьями. Когда Вейла воссоединится с горячо любимыми кузенами, она сможет отпустить хотя бы одну из своих тревог. Вот только надзор за ней усилится в разы. Мейкару обязательно станет известно, что его племянница показалась на турнире в доспехах, оседлав дестриэ. Она уже представляла его суровое лицо. После того как самый грозный из сленов семьи отчитает её, ей придется еще долго избегать его взгляда от стыда. До его прибытия в замок Эшфорд оставалось всего пара часов. Вейла накинула плащ и сделала глубокий вдох. Сейчас в ней не было стальной решимости, но действовать нужно было быстро, иначе здравый смысл одержит верх над чувствами влюбленной девушки. С собой она взяла свой шелковый платок. Бегать друг к другу ради пустых разговоров, чтобы потом расставаться, так и не придя к согласию, уже вошло в привычку, но так продолжаться не могло. Вейла не думала, что сможет что-то исправить, и усложнять всё еще сильнее ей не хотелось. Но она не желала, чтобы завтра Дункан сражался с тяжелым сердцем и мыслью, что он совершенно одинок. Он получит знак внимания от принцессы — её шелковый платок. И пусть это произойдет не публично, пусть этот жест останется лишь между ними, но залог любви и удачи будет при нем. Пусть завтра он уверенно выйдет на Эшфордский луг, гордо подняв голову, зная: принцесса с ним, она поддерживает его, несмотря на то, что к их любви судьба неблагосклонна. — Хильда, я выхожу, — её голос звучал твердо, хотя волнение выдавали дрожащие пальцы, затягивающие завязки капюшона. — Если меня спросят, скажи, что сплю. Будь начеку, пожалуйста. — Ты к Дункану? — Девушке было трудно понять мотивы подруги, ведь совсем недавно та сидела, замкнувшись в себе, и лила слезы. — Я думала, ты не хочешь менять положение вещей. — Я всё обдумала и решила по-другому. Я не совершала глупостей и впредь не собираюсь. Но продолжать плакать и жаловаться на судьбу я тоже не могу. Во мне течет кровь дракона, а не гнусной ящерицы.***
Эгг сидел на камне, положив голову на колени, и наблюдал за Дунканом и Раймуном. Он завидел их еще издалека, когда они только шли со стороны замка, и поспешил навстречу. По угрюмым лицам мальчишка всё понял, а последовавший разговор у костра окончательно прояснил ситуацию. Эгг просто слушал, надеясь, что его присутствие сможет хоть как-то облегчить положение друга. Вопреки своему обычному состоянию, мальчишка сидел тихо: он не хотел привлекать лишнего внимания Раймуна к своей персоне, да и действовать на нервы Дунку, который и так был не в духе, ему не хотелось. Раймун чувствовал себя потерянным. Он пытался подбодрить товарища, но в то же время не хотел признавать, что завершение этой мимолетной связи с принцессой принесло ему облегчение. Всё было слишком очевидно: даже если завтра на турнире Дункан проявит себя наилучшим образом и кто-то из лордов заметит его и возьмет на службу, этого всё равно будет недостаточно, чтобы надеяться на благоприятный исход. Их союз с принцессой державы изначально был обречен на провал. Однако печальный вид этого здоровяка вызывал искреннее сочувствие. — Спасибо тебе за помощь, Раймун… и извини за то, что вместо пиршества на балу тебе пришлось, как крысе, шастать со мной по углам дворцовых коридоров. — Не извиняйся. На светских вечерах я еще побываю, да и содействие другу в сердечных делах всяко лучше, чем компания Стеффона… Не унывай, здоровяк. Вейла — чудесное создание, я и сам это понимаю. Но судьба не сплетает ваши дороги воедино. И чем раньше ты это примешь, тем лучше для тебя. — В том-то и проблема, парень. Почему нам не суждено быть вместе? Потому что мне не посчастливилось родиться с серебряной ложкой в заднице, вот и всё. Не потому, что мы слишком разные или не сможем осчастливить друг друга, а потому, что я — никто. Даже если через пару лет я стану прославленным рыцарем, в этом нет проку: я всё равно ей не пара, ведь я не отпрыск какого-нибудь зажиточного лорда. Люди заключают браки, где без конца бранят и мучают друг друга. Почему Семеро позволяют этим несчастьям случаться? Но когда на горизонте двое влюбленных, моментально находятся сотни причин, по которым их союз невозможен. Может, и есть в этом мудрость, но я её не пойму — я ведь неуч, — в его и без того печальные глаза навернулись слезы. В этом моменте было что-то необъяснимое, но естественное — все трое ощущали тяжесть этих слов. Раймун и Эгг молча глядели на языки пламени, поднимающиеся над костром, и задумывались: почему всё именно так? — И знаешь, я ведь даже не виню Вейлу. Я на неё совсем не зол, хоть и сетую сейчас на жизнь. Мне просто стыдно… Я чувствую себя таким дураком, ведь посмел допустить мысль о нас с ней. Разве может Вейла Таргариен — пусть даже втайне — любить такого, как я? Глупого межевого рыцаря без гроша за душой. В этот миг Раймуну стало стыдно за свои прежние мысли и за то, как легкомысленно он относился к происходящему. При первом взгляде на Дункана казалось, что этого великана мало что способно сломить, но внешность была обманчива. Он мало что приобрел за свою жизнь, но успел потерять слишком многое. Однако вместо того чтобы черстветь, его упрямая душа, казалось, лишь сильнее наполнялась светом и надеждой. Дунк знал, что боль утихнет, что он сможет пережить и это, но в голове набатом звучал вопрос: когда же нескончаемая горечь утрат перестанет преследовать его по пятам? Когда он сможет наконец познать что-то, помимо боли? Дункан испытывал непреодолимое желание поскорее завершить этот день. Надежды на то, что завтра его душевное состояние придет в норму, не было, но, по крайней мере, завтра его займут иные заботы — турнирные схватки. Впрочем, нельзя сказать, что волнение перед боем могло перебить горечь от неудавшейся любви. Скорее наоборот: эти два чувства смешивались, и от этого становилось только хуже. Выйти на ристалище, будучи совсем неопытным рыцарем, да еще и терзаться из-за разбитого сердца, когда виновница твоих мучений будет наблюдать за тобой прямо из королевской ложи — задача не из легких. Но отступать было нельзя, а потому самым разумным решением сейчас было попытаться забыться сном. Воздуха катастрофически не хватало. Межевой рыцарь развязал шнуровку рубахи, освобождая шею и ключицы в надежде, что это принесет облегчение, и принялся умываться водой из кувшина. Он промокнул волосы, лицо и шею, стараясь унять жар, неприятно разливающийся по телу. Эгг, взяв щетки, с серьезным видом принялся чистить лошадей. Засохшая грязь легко отлетала от короткой шёрстки, и мальчик сосредоточенно выполнял свои обязанности оруженосца, стараясь не мешать тягостным раздумьям своего господина. Внимание Эгга привлекла женская фигура, что с небольшим фонарем в руках шла сквозь темноту прямиком к их лагерю. Так как они разбили шатер в отдаленном месте, прямой тропинки здесь не было, как и яркого освещения от оживленного рыцарского городка. Лишь догорающий костер и звезды слегка разбавляли кромешную тьму вокруг деревьев. Еще не успев рассмотреть лицо под капюшоном, Эгг почти сразу всё понял. Он беззвучно отступил на пару шагов, прячась за широким стволом дерева, и проследил за гостьей взглядом. Когда она поравнялась с костром, он убедился: это его кузина. Мальчик быстро закончил с лошадьми, сложил щетки в кучу и бросился прочь, в сторону ярмарки. Если кузина застукает его здесь, придется долго объясняться, да и мешать их предстоящему разговору он не хотел — хоть и не совсем понимал, о чем им еще осталось говорить. Но если это приносит им облегчение, пусть бегают друг к другу, мешать он не станет. К тому же визит кузины был ему на руку: шастая по лагерю, юный принц услышал молву, что принц Мейкар должен прибыть уже этой ночью. Отец может появиться с минуты на минуту, и Эгга сразу спохватятся. Распоряжаться свободой ему оставалось недолго, и напоследок он обязан был использовать её эффективно. Хотя его, конечно, одолевало беспокойство: что Вейла скажет Дункану? Если их встреча снова закончится на неприятной ноте, его сир окончательно впадет в отчаяние, а Эгг будет корить себя за то, что покинул его в такую тяжелую минуту. Дункан делал всё медленно, полностью погруженный в свои мысли. Он стоял, нависнув над чаном с водой, вновь и вновь черпая её ладонями, чтобы освежиться. После нескольких раз ему стало гораздо лучше — казалось, ледяная вода потушила пожар в его голове. Подхватив кусок чистой ткани, он высушил намокшие волосы и стер капли с затылка и шеи, оставлявшие за собой приятный холодок. Позади послышались шаги. Дунк выждал пару секунд, ожидая, что его маленький помощник сейчас в своей привычной манере заговорит о какой-нибудь ерунде, но тишина затянулась. «Неужели мое скверное настроение передалось и мальчишке?» — подумал он. Последние два дня он винил себя за то, что слишком погряз в личных проблемах и стал уделять меньше внимания Эггу, который с таким восторгом впитывал каждое его действие. Видимо, Дункан испытал слишком много потрясений за время пребывания в Эшфорде, и резкие скачки настроения стали для него привычными. После умывания ледяной водой его тело и разум внезапно стали податливыми, как вата. Накинув влажную ткань на плечо, он расслабленно обернулся, ожидая увидеть мальчика, но его взгляд упал на подол женского платья. Сердце замерло. Он медленно поднял голову. Перед ним у самого входа неуверенно стояла Вейла. В руках она сжимала фонарь, смущенно отводя глаза и не зная, куда смотреть. Её тело слегка подрагивало — это трудно было не заметить. Платье и плащ на ней были совсем легкими, а ночи в Эшфорде из-за проливных дождей в последний месяц выдались совсем не жаркими. — Я могу войти? — Да… — ответ был неуверенным, он не знал, чего ожидать. Девушка медленно вошла и положила фонарь рядом с остальными свечами, что тускло освещали шатер. Она встала напротив напряженного парня. На его скулах заиграли желваки. Дунк только-только смог взять себя в руки и настроиться на завтрашний день, но теперь перед ним стояла она — та, перед кем его тело и разум переставали ему повиноваться. Парень, пытаясь изобразить безразличие, расправил плечи и застыл, как натянутая струна, внешне спокойно глядя на неё, чтобы не выдать истинных эмоций. Как бы сильно он ни был влюблен и в каком бы трудном положении ни находился, чувство собственного достоинства всегда оставалось одним из главных качеств Дункана, помогая ему быть непоколебимо верным своим принципам. Вейла заметила его отчужденность, но не удивилась. — Зачем ты пришла, Вейла? — его голос был холоден, как сталь. — Я заслужила этот холод, знаю, — она подняла на него свои большие грустные глаза, и с каждой секундой, что он смотрел в её очи, маска отчуждения спадала. — Если тебе кажется, что я не понимаю твоих чувств, то ты ошибаешься. Я разделяю эту тяжесть в сердце, и сейчас, когда ты передо мной, я так уязвима, что даже лучше, если ты будешь смотреть на меня с презрением. Но я пришла сюда не за тем, чтобы бередить эту рану. Она достала из рукава шелковый бордовый платок, вложила его в руку возлюбленного и крепко сжала его кулак, надеясь продлить это прикосновение. — Вот, я вручаю его тебе. — Ты даришь мне свой платок? Как знак внимания? — его строгость почти полностью испарилась. — Да, — девушка кивнула. — Ранее ты сказал мне, что если сумеешь получить знак от принцессы, то ничто не остановит тебя от победы на турнире. Завтра я мысленно буду с тобой. Каждую секунду. После этого жеста они незаметно стали на пару дюймов ближе друг к другу. Из-за существенной разницы в росте ей приходилось сильно запрокидывать голову, желая смотреть прямо ему в глаза. Они не прерывали зрительного контакта, и в одно мгновение Дункан заметил, как её губа дрогнула, а из глаз, будто преодолев невидимую преграду, покатились слезы. В этот момент обычно сильная духом Вейла открылась для него совсем с новой стороны. Всё это время, как бы хорошо и беззаботно они ни проводили время, даже в моменты самых душевных разговоров, он чувствовал, что между ними остается еще одна ширма, которая мешает ему увидеть Вейлу в её истинном, естественном состоянии — без иронии и границ. Но сейчас он будто отодвинул эту завесу, наконец открывая для себя все стороны её личности. Это ощущение было даже более интимным, чем то, когда между ними стояла настоящая, осязаемая ширма в её купальне. И более настоящим, чем когда она вчера покинула его шатер в слезах. Ведь в тот вечер свои истинные чувства она упрямо прятала под маской гнева. Дункан проиграл в этой борьбе с самим собой. Он не выдержал, обхватил её лицо ладонями, затем принялся смахивать слезы с её щек. Но этот жест не успокоил Вейлу. Когда лед между ними оттаял и она получила ласку, которой так бредила, слезы потекли с удвоенной силой. Она положила левую ладонь поверх его руки, нежно поглаживая её, будто одного его прикосновения было недостаточно. Он внимательно смотрел на неё, так, словно уже не знал каждый уголок её лица. Пытался прочесть в её взгляда всё, о чем она думает и чего хочет прямо сейчас. Заплаканные глаза и небольшие царапины на лице придавали ей жалостливый вид. Но вовсе не потому, что она выглядела беспомощной — нет. Просто Дункан сожалел, что ей приходится проходить через всё это, когда она могла проводить умиротворенные вечера в кругу семьи, так и не узнав его. Отрицать происходящее было бессмысленно. Они оба уже давно признали свои чувства в тот момент, когда Вейла вручила ему свой платок. Поэтому, не дав ей опомниться, он поцеловал принцессу. Сделал то, о чем они грезили со вчерашней ночи. Для неё это оказалось неожиданностью: неопытная, она даже не сразу поняла, что ей следует разомкнуть губы и ответить на поцелуй. Этот порыв был недолгим, лишь пару секунд, но этого хватило, чтобы рациональность покинула их. Когда парень отстранился, он проследил за эмоциями Вейлы. По её лицу было трудно понять, что именно она испытывает сейчас, но в нём не было отторжения, и это успокаивало. Она почувствовала легкое головокружение от произошедшего, даже подумала о том, чтобы развернуться и уйти, но ноги просто не позволили ей это сделать, потому что она каждой частью себя осознавала, что не хочет уходить. Но на этом она не закончила. На этот раз её дрожащие пальцы захватили завязку на самом платье. Бархатистая лента поддалась, и лишь одно короткое мгновение отделяло платье от того, чтобы упасть вслед за плащом. Дункан даже не сразу понял, что именно пытается сделать принцесса. То, что происходило прямо сейчас, казалось настолько невозможным, что прежде чем наступило осознание, его голову посетили сотни предположений. — Почему ты это делаешь? Ты ведь только недавно оделась! — Он обхватил её ладонь, чтобы она не завершила начатое, и уставился на неё, как неопытный мальчишка, впервые увидевший даму. Его вопрос был абсурдным и неестественным, но это было первое, что пришло на ум, чтобы остановить стремительно развивающиеся события. То, о чем думала Вейла, было слишком рискованным даже для неё. Дрожь била во всем теле вовсе не от холода, а от потаенных мыслей, что просыпались в ней, как только она переступила порог этого шатра. Желания, о которых даже страшно было подумать, признаться в них самой себе, беспощадно боролись со здравым смыслом — и он проигрывал в этой битве. Но не успело удивление от слов Дункана смениться стыдом за свой поступок, как сильная рука притянула её за талию, и губы мужчины страстно впились в её. Он не смог сопротивляться. С каждым разом, когда он видел её, страх быть пойманным за тайную связь с внучкой короля покидал его, становясь лишь ничтожной преградой, ценой, которую он готов был заплатить, лишь бы она не покинула его — не сейчас. Его поцелуй был страстным. Вейла, что минутой ранее была готова пойти на отчаянный шаг и снять с себя платье, оказалась не готова к такому порыву. Она не понимала, что делать, как прикасаться к нему, но происходящее ей нравилось, хотя бы потому, что она была не единственной, кто желал этого. Пальцы его больших рук то путались в её волнистых волосах, то крепко сжимались на талии, притягивая её всё ближе. Они отдалялись друг от друга ненадолго, чтобы набрать воздух в легкие, и продолжали покрывать лица друг друга поцелуями. Когда девушка немного осмелела, её робкие прикосновения к мужскому телу становились всё более осязаемыми. Дункан плавно перешел от её губ к подбородку, затем — к шее, оставляя влажные поцелуи. Он делал это медленно, задерживаясь на каждом участке кожи, и даже этого хватило, чтобы доставить неопытной девушке удовольствие . Она вкладывала все силы в то, чтобы не издать ни звука — всё еще стыдясь происходящего и боясь услышать саму себя. Сдерживая рвущийся наружу вздох, она лишь крепче сжимала ткань рубахи на спине парня. В какой-то момент поцелуев стало недостаточно. - Ты уверена? - Да, - она кивнула. Тогда Дункан попытался освободить её от завязок. Те не сразу, но поддались его дрожащим от возбуждения пальцам, и тонкая ткань платья опала к её ногам. Оказаться обнаженной перед мужчиной было гораздо страшнее, чем принцесса могла предположить. Первым делом она почувствовала, как холодный ночной воздух коснулся сосков, и от этого напряглась сильнее прежнего, неумело пытаясь прикрыться руками. В то же время сверкающие глаза Дункана с восторгом разглядывали её с ног до головы. Заметив нервозность девушки, он мягко коснулся её плеч, успокаивая, а затем с бесконечной нежностью подхватил на руки и посадил на край постели. Чуть отстранившись, он принялся стягивать через голову собственную рубаху. Вейла на мгновение осталась наедине со своими мыслями. Всё еще испытывая стыд за свою наготу, плотнее закуталась в плед, лежавший на постели. Озноб во всем теле не унимался, но чувство «неправильности» происходящего исчезло. Смотреть на то, как Дункан раздевается, было неловко, и она отвела взгляд, изучая обстановку шатра. Снаружи послышался мерный стук дождя — он начался совсем недавно, и вместе с тусклым светом свечей эти звуки казались по-настоящему умиротворяющими. И всё же она робко покосилась на Дункана. По какой-то причине он не спешил, хотя по прерывистому дыханию она ясно чувствовала степень его возбуждения. Когда он избавился от верхней части одежды, её обзору открылся оголённый мужской торс. Тугой узел болезненно скрутил живот, и Вейла открыла для себя настоящее желание. Его силуэт был внушающим. При мельчайшем движении на широкой мужской спине можно было наблюдать движение мышц. Она словила себя на мысли о том, что отчаянно хочет прикоснуться к его сильному предплечью. И была убеждена в том, что подобных мужчин в мире больше нет. Когда он развернулся к ней лицом, желания стыдливо отводить глаза пропало. Было легко распознать мощь в этом атлетическом теле, но вот в красивом лице не было ни капли этого напряжения — лишь тепло. Гладкий лоб, мягкие губы и сильная челюсть выражали абсолютное спокойствие, несмотря на происходящее между ними. При свете свеч образ его был как выточенная статуя, а светлые волосы отливали тёплым медовым оттенком. По тому, как он легко относился к своей наготе, Вейла быстро догадалась, что, в отличие от неё, это не первый его подобный опыт, и воодушевление ненадолго сменилась ревностью. Прежде чем Дункан одним движением стянул с себя штаны, она успела заметить выступающий бугор в паховой области — интерес оказался сильнее стыда, и когда он окончательно разделся, её глаза округлились. Взгляд с жадным интересом прошёлся вдоль всей мужской фигуры и открыл для неё более внушительные виды, чем те, которыми она восхищалась недавно. Принцесса поймала себя на мысли о том, что ей нравится то, что она видит. Сердце замерзало в предвкушении, а руки окончательно лишились силы. Она почувствовала пульсацию и влагу в паховой области. Вслед за этим последовал лёгкий испуг от незнания: должно ли её тело давать подобную реакцию. Странная боль внизу живота продолжала усиливаться, так что ей пришлось сильно поджать ноги, чтобы унять подступающие чувства и давление снизу. Пришло осознание того, что, вероятно, ей прямо сейчас придётся испытать большой дискомфорт. Их разница в росте впервые станет существенной, скорее даже болезненной проблемой. Но она была готова на это — лишь бы прильнуть к его сильному телу и почувствовать эти крепкие мышцы под ладонями. Когда Дункан наконец вернулся к своей возлюбленной, он опустился рядом, но не успел ничего сделать, как Вейла, укутанная в простыню, ревностно поцеловала его в ответ на свои умозаключения, тем самым обозначив для самой себя, что это её мужчина. Такой контраст в её поведении позабавил парня, и он мягко отстранился. — Ты чего? — поинтересовался он с усмешкой. — Ничего! — неловко и с прежним жаром ответила она. Её щеки пылали, а волосы, что так нравились Дункану, волнами спадали по плечам. Сейчас она была столь прекрасна, и этот небрежный вид лишь подчеркивал необычность её красоты. Но рыцарю хотелось насладиться её очарованием сполна. Он зацепил пальцами край простыни на её теле и медленно потянул вниз, обнажая небольшую грудь. В ответ на это Вейла лишь задержала дыхание, смущенная тем, как откровенно её сейчас разглядывают. — Если ты захочешь прекратить это, то просто скажи мне, хорошо? В ответ Вейла лишь коротко кивнула. Она прекрасно знала, что не захочет. Последовал очередной поцелуй от парня, они медленно опустились на подушки. Дункан навис над девушкой, она почувствовала тяжесть его веса на себе, но была только рада этому. Он с трудом отстранился от мягких губ и спустился ниже, к самой груди. Когда его губы накрыли сосок, она впервые подала голос. Громкий крик разнесся по шатру. Девушка не ожидала такой прелюдии. Груди полностью оказались во власти неожиданно умелого языка парня. Он чередовал манипуляции: то облизывал, то посасывал, то сжимал, пока она крепко цеплялась за его волосы на затылке, в попытках совладать с собой. Когда он отстранился, Вейла испытала ноющую боль в сосках, но одно тактильное открытие сменялось другим. Теперь она лежала перед ним, не скрытая ни единой тканью. Несмотря на внешнюю уверенность и отточенные действия, внутри Дункана бушевал настоящий ураган. Каждое прикосновение к её мягкому телу больно обжигало, будто вводило в транс. Было трудно осознать, что это не сон, а реальность. То, как она внимательно наблюдала за каждым его движением, как оттягивала его волосы, как стонала — всё это заставляло его прикладывать огромные усилия, чтобы не сорваться и раньше времени не приступить к самому главному. Дункан впитывал каждую её деталь, каждое движение. Разгоряченная девичья кожа покрылась красными пятнами на всех тех местах, где он её целовал и сжимал, но это только сильнее будоражило его разум. Всякий раз, когда он отвлекался от любования её лицом и телом, его тянуло обратно, чтобы рассмотреть её еще больше. Вейла наслаждалась прикосновениями, когда большие ладони парня бесстыдно блуждали по всем уголкам её тела, а она отвечала тем же. Водила ногтями по его спине, сжимала руки, затем спускалась ниже, гладила его по бедрам. От внимания Дункана не ускользнуло и то, как принцесса вздрагивает всякий раз, когда его мужское естество ненароком касается её, пока они изучают тела друг друга. Ему не терпелось увидеть её в непристойной позе. Рыцарь приподнялся, и девушка машинально согнула ноги в коленях, плотно прижимая их друг к другу. Мужские ладони легли поверх и слегка надавили. Сперва она не поддавалась, стеснялась разводить ноги шире — этот последний психологический барьер было слишком трудно преодолеть, но она смогла. Дункан и так был возбужден до такой степени, что движения его становились отрывистыми, почти машинальными. Несмотря на грубость своего большого тела, он неумело старался контролировать напор и наделить прикосновения своих дубовых рук нежностью, которую испытывал к Вейле. Но то, что он видел перед собой прямо сейчас, лишило парня тех малых крупиц терпения. Он придвинулся к ней совсем близко. Вейла ахнула, когда горячая мужская плоть коснулась её лона. Её объемные бедра оказались в крепкой хватке. Он сжимал их, оставляя на тонкой коже красные отметины от пальцев. Грубый напор не пугал девушку, лишь сильнее провоцировал желание. Ей нравилась сила, сокрытая в теле Дункана, она восторгалась этим, признавалась себе, что втайне её это возбуждает, и больше всего на свете ей хотелось оказаться в полной власти этого мужчины, который совмещал в себе физическую мощь и безусловную доблесть. Вероятно, это единственный мужчина на свете, перед которым она не боится показать все стороны себя и под воздействием которого ей не страшно оказаться, ведь он не может причинить ей боль - просто не способен на это. И влияния с его стороны она желала не только духовного, но и физического. Пусть он надавит на нее сильнее, продолжит сжимать бедра, ягодицы, грудь до покраснения, а затем зацелует все раны, прямо как сейчас. Дункан наконец прикоснулся к ней там, чтобы оценить степень её возбуждения. Провёл пальцами вдоль влагалища и ощутил пульсацию набухшего клитора. Вейла дрогнула, поражённая тем, что испытала от этого невесомого прикосновения. Принцесса имела отнюдь не самое миниатюрное телосложение. Несмотря на небольшую грудь и невысокий рост, из-за тренировок на мечах руки её были чуть более крепкими, чем у её ровесниц, а нижняя часть тела - пышная по своему строению и сильная от долгого пребывания в седле. Но даже так, рядом с Дунканом почти семь футов ростом, она была с булавочную иголку. Интим с таким крупным мужчиной мог быть болезненным опытом не только для девственницы, но и для более опытной дамы. Поэтому Дункан тряхнул головой, собирая оставшееся терпение. От сильного желания, которое они оба сдерживали уже продолжительное время, всё тело ныло. Парень чувствовал тугую боль, которая отдавала в ноги и которая может прекратиться, только если он высвободит всё наружу. Он шипел и впивался руками в мягкое женское тело, когда член дотрагивался до неё. Он решил, что Вейла готова продолжить и медленно ввёл один палец во влагалище, наблюдая за реакцией. Было неприятно, но останавливаться не хотелось. Несмотря на боль, тело требовало именно этого. Она морщилась, сильно сжимая свои груди - то ли от боли, то ли от неконтролируемого жара возбуждения. Он ввёл и второй палец, так же аккуратно, давая ей время привыкнуть к этому. Останавливался на пару секунд, пока дискомфорт не станет менее ощутимым, и продолжал движение. Но оба понимали, что этого всё равно недостаточно. Девушка приподнялась на локтях и поддалась вперёд, чтобы его пальцы проникли внутрь неё ещё глубже. Несмотря на свои собственные желания, Дунк осторожничал и не хотел спешить, чтобы не сделать ее первый опыт невыносимым, но когда она продвинулась ближе и соблазнительно качнула бедрами в такт его движениям, он наконец убедился в том, что она не просто терпит, а наравне с ним получает удовольствие. Он прислонился ближе к Вейле, и она крепко сжала его ладонь в своей; их лица снова оказались совсем близко. Она ощутила горячую плоть между ног и неосознанно сжалась. Он головкой члена подбирал её обильную влагу. — Просто расслабься, хорошо? Затем она ощутила сильное давление снизу и как стенки ее влагалища медленно, с болью расширяются, принимая форму его широкого члена. Громкий протяжный стон и тяжёлое дыхание. Это было гораздо неприятнее, чем первое проникновение пальцев, но когда он вошел до упора, острое покалывание стало отступать. Дункан не задержался на месте надолго - почти сразу начал двигаться, хоть и медленно. Он входил в нее не глубоко, иначе боль пересилила бы то малое удовольствие, что она получала сейчас. Сдерживать стоны уже не представлялось возможным. Вейла извивалась под парнем словно змея, не способная оставаться неподвижной от такого обилия новых ощущений. То, как она звучит, определенно нравилось Дункану: ему хотелось, чтобы она стонала больше, громче. И поэтому он опустил руку вниз и начал круговые движения легко касаясь ее клитора, что активно пульсировал под его кожей. Пальцы легко скользили от обилия влаги. И без того активные стоны, стали еще более частыми и громкими, только теперь Вейла выкрикивала и имя Дункана, так сладко и желанно, что по нижней части его тела прошлась мелкая дрожь и он неосознанно толкнулся совсем глубоко. Но принцесса не отстранила его от себя после такого грубого порыва, а продолжила наслаждаться стимуляцией. Всякий раз, когда она думала что приятнее быть не может, он открывал новую возможность ее тела. Парень заметно ускорился, почти полностью улегся сверху, и когда почти достиг кульминации, движения бедрами стали отрывистыми, сопровождались громкими хлопками тел друг о друга. Дункан проводил языком от подбородка до уха девушки. Оргазм подступал к Вейле, и она сильнее впилась ногтями в спину возлюбленного. Дышать было нечем, крики удовольствия превращались в непристойные вопли, и она, не зная, где еще искать укрытия от этого сумасшедшего ритма, укусила его за предплечье и зарылась лицом в крепкую шею. Еще пара глубоких движений - и она кончила, плавно разжала пальцы, оставляя на его коже красные царапинки от ногтей, и обессиленная осталась лежать, раскинув руки над головой. Но Дункан еще не достиг разрядки: Он продолжал впечатывать в постель обессиленную девушку. Ее тело давало ответную реакцию - ноги неконтролируемо дрожали, ее всю трясло. Но это не продолжалось долго. Через пару мгновений она увидела, как парень вышел из нее и сжал свой член. Под звуки хриплого дыхания он с облегчением обильно кончил ей на живот, пока Вейла с интересом наблюдала. Чувствительность в теле не пропала, и она вздрогнула, когда горячая жидкость разлилась по телу. Когда пелена отступила, им вновь стало неудобно от откровенности произошедшего между ними. Они почти одновременно отвели взгляд в сторону. Дункан слегка устыдился того, что испачкал девушку. Прости, мне не стоило... - неловко произнес он, вытирая ей живот.Всё нормально, — ответила она смущенной улыбкой и вновь начала прикрываться руками. Это не ускользнуло от внимания рыцаря. Он протянул ей плед, лежавший неподалеку, заботливо укутал её и поцеловал в лоб. Вейла поначалу порывалась уйти: смотреть Дункану в глаза после всего, что между ними было, ей казалось страшным. Но после его бережного жеста уходить перехотелось. Чуть расслабившись, она легла обратно на бок. Он последовал её примеру, прилег рядом и принялся с нежностью гладить её по волосам. — Ты в порядке? Ничего не болит? — негромко поинтересовался парень. — В полном порядке, — она выдержала паузу, а затем, широко улыбнувшись, добавила: — Мне было хорошо. Услышанное заставило Дункана с облегчением выдохнуть. Он притянул любимую поближе и крепко обнял. Они лежали в тишине шатра, лаская друг друга и обсуждая всё, что приходило в голову. В какой-то момент разговор зашел и об их будущем. Вся надежда теперь была на завтрашнее испытание. Вейла просила Дункана приехать в Королевскую Гавань вслед за ней — перестать межевать и наконец обустроиться. Была немалая вероятность, что его доблесть на ристалище заметят лорды и возьмут к себе на службу. Это был бы завидный рост, но он не гарантировал того, что они смогут быть рядом. Принцесса предложила путь короче: — Я могу попросить отца взять тебя на службу в замок. Я знаю наверняка: завтра ты проявишь невиданную для Эшфорда отвагу. Будет законный повод просить об этом. Я облеку свою просьбу в такую форму, что она прозвучит естественно. — Нет, Вейла. Это не мой путь. Я не могу принять то, чего не заслужил сам, — мягко, но твердо отрезал он. — Я буду рядом, обязательно что-нибудь придумаю, вот увидишь. Но прошу: без твоего содействия в этом деле. — Хорошо, раз ты так говоришь, я верю тебе, — она приподнялась и поцеловала парня в щеку. Но внезапно выражение её лица изменилось, она заметно занервничала: — Дунк! Я забыла! Совсем забыла! — Что? — Дядя должен был приехать, возможно, уже приехал! Мне конец, если меня застукают! — Она вскочила на ноги, прикрываясь пледом, и начала спешно одеваться. Он поднялся вслед за ней, подхватил с пола свою одежду и быстро оделся. — Я потом всё расскажу тебе… если, конечно, останусь жива. Договорились? — с горькой иронией бросила Вейла. Она окончательно привела себя в порядок, пригладив волосы руками. Дункан притянул её к себе за руку и рвано, отчаянно поцеловал на прощание. Он уже готов был отпустить её, но на самом пороге принцесса развернулась, чмокнула рыцаря в щеку и выскользнула в ночь. Дункан долго провожал её взглядом, пока тусклый огонек её фонаря окончательно не скрылся из виду. — И как мне теперь провести без неё ночь? — задал он вопрос в пустоту. — Нет уж, я точно теперь не усну.***
Вейла с замиранием сердца проскользнула в замок через черный ход для прислуги. Она бежала к себе, стараясь не наткнуться ни на кого по пути. В комнате её встретила Хильда. Принцесса сразу скинула плащ, поставила фонарь и бросилась к зеркалу. Её мучила паранойя: казалось, по одному её виду можно распознать, чем она занималась в шатре. — Ты где была так долго? — взволнованно спросила Хильда. — Это сейчас неважно. Скажи, дядя Мейкар в замке? — Да, — та кивнула. — Но больше я ничего не знаю, не смела выходить из комнаты. Тебя пока никто не спрашивал, не переживай. — Спасибо тебе! — Принцесса крепко обняла подругу. — Я спущусь, хочу увидеть кузенов. Ты можешь быстро причесать меня? Хильда на скорую руку собрала волосы Вейлы в незамысловатую прическу. Та еле дождалась конца: ей хотелось сорваться с места и побежать встречать братьев. Миновав лестничные проемы, принцесса пару раз чуть не упала, зацепившись за собственный подол. Она осмотрелась на нижнем этаже — пусто. Гостевые покои находились на третьем этаже, там же были комнаты Мейкара и Бейлора. Запыхавшаяся Вейла обходила коридор, пока не встретила Валарра. Тот задумчиво стоял перед массивными дверями в покои дяди, глядя в пол. Услышав шаги, он поднял взгляд и, увидев сестру, сделал пару шагов навстречу. — Ну? Где они? Какое настроение у дяди? Ему уже рассказали про меня?! — вопросы она выпалила почти на одном дыхании. — Дядя в комнате… с Дейроном. А Эгга нет. — Что?! Как это — нет? — Просто нет, Вейла. Я сам еще не совсем понял. Дейрон снял комнату в таверне, собирался переждать там турнир, ну… как мы с тобой и предполагали. И сказал, что его украл огромный разбойник, два метра ростом, притворяющийся рыцарем. Видимо, будучи пьяным, не уследил за Эггом. — Валарр долго сдерживался, стараясь говорить спокойно, но голос выдавал внутреннюю панику. — Вейла, я в недоумении. Где нам теперь искать Эгга? Я не понимаю… — Он нервно зарылся пальцами в волосы, тяжело выдыхая. Вейла застыла. Бледное лицо Валарра давило сильнее слов. Он редко давал волю эмоциям, умея сохранять непринужденный вид даже в катастрофические моменты. Если он так открыто нервничает — дела плохи. За дверями послышался глухой хлопок. Близнецы мрачно переглянулись. Это было то, о чем они подумали. Звуки ударов продолжались, лишь ненадолго утихая. Мейкар избивал сына за оплошность. Дейрону «прилетало» и за меньшее, но на этот раз он действительно облажался. Валарр и Вейла понимали: кузен виноват. Это был настолько безответственный поступок, что одиннадцатилетний Эгг справился бы с задачей в разы лучше. И всё же слышать, как после каждого удара из легких Дейрона выходит хриплое мычание, было невыносимо. Девушка подбежала к дверям, и её пальцы уже обвили холодную ручку, но она в нерешительности замедлилась. Валарр вовремя остановил сестру, крепко сжав её ладонь в своей. — Не нужно, — не без труда произнес он, качнув головой. — Мы просто будем стоять здесь и надеяться, что мучения Дейрона поскорее прекратятся? — прошептала она с болью. — Дядя в ярости. Если мы вмешаемся, то ничем не поможем Дейрону — он всё равно накажет его, при нас или в наше отсутствие. К тому же после того, что ты сделала сегодня на поле, тебе тоже может достаться, Вейла. — Но… — Дейрон серьезно провинился. Таковы методы воспитания его отца. Но я знаю, что дядя не позволит себе зайти слишком далеко. Не сможет: Дейрон слишком похож на свою покойную мать, — грустно заключил принц, отпуская руку сестры. Вейла лишь молча кивнула. — Наверное, именно по этой причине дядя не оставляет отчаянных попыток перевоспитать его. В её голосе и на лице читалась глубокая печаль. Она развернулась и ушла прочь неспешным шагом, не в силах больше оставаться невольной свидетельницей страданий любимого кузена.
