Мабиногион Хьюз

Через день она разобрала первую стопку бумаг мистера Хьюза, через два дня - вторую. Некоторые были как будто бы ни о чём, некоторые - с набросками (чертежей как таковых от него не осталось - отдавал компании), расчётами, замерами и записками. Некоторые выглядели плодом его фантазии, умственных игрищ - здесь наброски шахт и механизмов сопровождались узорами и значками, которые, видимо, должны были изображать письмена и выведены были с большой любовью. Тут же были рисунки: голова ворона, старинный меч... Мистер Хьюз обладал пылким воображением и был порой очень мечтателен. Чудесная пара для такой же вечно рассеянной Оливии. Хотя мистер Хьюз вряд ли подозревал, отчего точно жёнушка ходит порой как не в себе. На третий день Оливия смогла написать письмо (ей пришлось, конечно, извиниться в нём за ужасный почерк, вызванный обстоятельствами). Сегодня она запланировала дойти до банка, а потом до почты. Не только из-за письма: надо было докупить марок и почтовой бумаги. Оливия велела Клэр одеть её на выход. - Как же вы пойдёте, если всё до сих пор болит?! - воскликнула девушка. - Аккуратно, моя милая. Дела и так уже задержались, мне стыдно перед лавочниками... Никогда я не задерживала ни пенни долга. Спускаться по лестнице в кринолине можно было, конечно, только в отсутствии свидетелей. Его приходилось ставить вместе с юбкой стоймя, боком - очень уж узки были ступеньки. Клэр шла впереди, готовая поймать хозяйку, если нога не выдержит. Справившись со ступеньками, Оливия накинула плащ, повязала шляпку. Приличных перчаток осталась последняя пара - ох, как надо заняться разбором и починкой одежды... - Через сколько вернусь, не знаю, - честно сказала она горничной и неровно посеменила по улице в сторону банка. Нога держалась, и боль была в целом терпимая. Миссис Хьюз старалась идти поровней, чтобы, Господи упаси, кринолин не вздумал колыхаться. Банк был уже совсем рядом, но... подъём к дверям... Оливия остановилась, переводя дух и готовясь покорить эти мрачные склоны. - Миссис Хьюз! Она оглянулась - Морган стоял с пальцами на полях цилиндра. Лицо, подумала она. У всех вокруг как будто немножко въелась в кожу угольная пыль. Его же лицо было таким ясным, что почти что светилось. - Доктор Морган... - Позвольте предложить вам поддержку, - врач протянул ладонь. По счастью, был он порядочно долговяз. На его длинную руку можно было опереться, невзирая на кринолин. Последний час Оливия остро тосковала по платьям эпохи регентства. Может быть, они не так защищали от мужского внимания, но уж ходить в них было намного безопаснее! - Я вас прошу, настаиваю как лечащий врач, - сказал он, отпуская, наконец, её руку, - не сходить по этим ступеням без моей помощи. Дождитесь меня. Иначе вы можете пострадать и физически... и, с этой ужасной модой, морально. - Я думала, врачи одобрили кринолины... - Они решили много проблем - и создали немало новых. Прошу вас... По счастью, она не окунулась в текст, пока занималась деньгами. Её всегда беспокоила такая возможность. Ещё одна причина сидеть дома и не высовываться. Помимо ужасного запаха на улицах, конечно: порт, рассеянный всюду дым... Не сказать, что Оливии нравился Кардифф. Но на переезд нужны были деньги. Только в книгах никогда не поднимают этот вопрос. Доктор Морган освободился раньше и терпеливо дожидался её у двери, приложив трость к ладони так, словно хотел похлопать по ней - и сдержался. - Вы направляетесь домой, я надеюсь? - они тащились вниз по ступеням банка, её рука на его ладони. Тёплой даже через перчатку. - Мне обязательно надо на почту. Простите, доктор. - Я поймаю кэб. - Доктор, я не могу... - Это я не могу глядеть, как вы разрушаете мою работу. Тем более, мне тоже стоит заглянуть на почту. Если я это сделаю сегодня, а не послезавтра, то спасу ваш сустав и ваши два шиллинга на новый приём. Вы наносите мазь? - Конечно. Благодарю вас, она очень помогает. Но, честное слово, мне так неловко... - Тогда сразу дайте мне два шиллинга вперёд, и я зайду завтра - начнём лечение заново. Это неминуемо. Не то, чтобы он был сердит, но всё же Оливия поняла: Морган не шутит. Он взял не маленький юркий хэнсом, а полноценную коробку. Очень тактично: сесть с ним вдвоём, прижавшись, на одно сиденье - это, конечно, никуда бы не годилось. Даже в коробочку с больной ногой и в кринолине влезть - отдельное приключение. Оливия заметила, что доктор невзначай прижимает юбку тростью в стратегические моменты. Настоящий джентльмен… Она устроилась у задней стенки, он - у передней, но даже так её юбка легла ему на ноги. "То есть, его ноги под твоей юбкой". Она вспыхнула, отгоняя неуместную мысль (о, что делают с благоразумием восточные сказки!), и уставилась в окно. Морган на общении не настаивал. Чтобы случайно его не коснуться, качнувшись на повороте, Оливия крепко вцепилась в дверную ручку. Здесь, в тесном пространстве, она чувствовала его одеколон и с беспокойством думала, что от неё пахнет в лучшем случае саше из лаванды, которыми она перекладывала одежду от моли, а в худшем - усилиями, которые пришлось приложить по дороге к банку. - Я иногда скучаю по мистеру Хьюзу, - сказал Морган тихо. - Он был собеседник из редких. Оливия перевела на него взгляд, и змей этот, называемый местными сыном Керидвен, не показывался ни при свете дня, ни в ночной тиши, а всегда на рассвете и закате, поскольку был заклят оставаться невидим в часы царства солнца и луны. Но заклявший забыл о заре вечерней и утренней, и в эти минуты можно было увидеть, как в озере сверкает чешуя, а из воды высовывается огромная, похожая на ужиную голова. - Миссис Хьюз... миссис Хьюз! Морган сильно нагнулся вперёд, держа Оливию за плечи. - Простите... простите... Я.. скучаю по мистеру Хьюзу... тоже... Доктор вернулся на своё место, изучая её лицо. - Уже прошло два года. Если вам так тяжело... не прописать ли лекарство? Успокоительное? - Нет, этого не нужно, я совершенно в порядке... Просто... Кэб остановился. Подъехали к почте.