Мабиногион Хьюз

Оливия сидела в гостиной, с головой погрузившись в новую месячную подшивку "Круглый год". Это не то же, что хорошая, иллюстрированная, длинная история - но всё равно очень неплохо. За последние два года она к этому журналу пристрастилась. Жаль, что был он ей - на один укус. Радовал длящийся из номера в номер роман "Тяжёлые деньги" - Оливия сопереживала разом и старшей, и младшей Додд... В дверь постучали, и Клэр поспешила открыть. Вскоре внесла визитную карточку: Чарльз Арнольд Гордон. Ещё через день миссис Хьюз встречала гостя из Шотландии в парадной комнате, в сером платье с кринолином, с фиолетовой тусклой отделкой, в украшениях из гагата и серебра. Не очень большом количестве украшений. Мистер Гордон оказался молодым человеком не старше тридцати лет - то есть, примерно её возраста, с каштановыми вьющимися волосами и аккуратными усами. На мистера Хьюза он не был похож вовсе - впрочем, разве инженеры должны быть одинаковы с лица или по манерам? Миссис Хьюз предложила чаю. Мистер Гордон выразил желание всё же сразу увидеть бумаги. - Клэр, принеси из кабинета подготовленное, - распорядилась Оливия. Неожиданным образом прямота Гордона ей понравилась: чем меньше видишься с чужими людьми, тем лучше. Повторения такой же сцены, как в кэбе, не хотелось совсем. Шотландец перебрал бумаги самым внимательным образом. - Неплохо, но... нет ли ещё набросков? Хотя бы самых случайных, черновиков черновиков, заметок на полях... Видите ли, мэм, я тоже работаю в угольной промышленности, и я знаю достоверно, что ваш покойный муж... Он что-то объяснял про заслонки, крепежи и насосы. Для Оливии это был только досадный шум. - Да, есть и совсем случайное... Не удивляйтесь только, мой муж был фантазёр, там всего вперемешку. Она подошла к шкафу и достала отсеянные бумажки с "письменами", рисунками и причудливыми схемами то ли лабиринтов, то ли шахт. - Вот такие. Гордон стал листать, и лицо его разгоралось на глазах. - Да, да! Это... закрывает многие пробелы! За всё вместе, миссис Хьюз, я вам дам, с вашего позволения... Он назвал сумму, которую она получала от банка за год. Тут уже щёки начали гореть у неё. Кто мог подумать? Кто? О, милый мистер Хьюз, ты помогаешь мне даже после своей кончины... - Но это такая сумма, вам надо подготовиться... - Нет, я отсчитаю сейчас же. У вас найдётся обёрточная бумага с бечёвкой? Хочу донести записи невредимыми. Бумага и бечёвка нашлись, и Гордон отсчитал всю названную сумму. У Оливии сердце стучало в ушах - такие это казались огромные деньги. - Если он вёл дневники, миссис Хьюз... - Не помню, чтобы вёл. Но если вы задерживаетесь в Кардиффе, я могу поискать... - Я был бы необычайно вам благодарен! - ... слетел на землю, как Бранвен. - Простите? - Простите? Это было, кажется, что-то новенькое. Или Клэр просто не жаловалась, или текст стал вырываться наружу. Сказала ли она всё или вырвались последние строки? Стал ли свидетелем точно такому же доктор Морган? Безумие, просто безумие... Они смотрели с Гордоном друг на друга молча, наверное, с минуту. - Мне сегодня нехорошо, - сказала Оливия. - Я понимаю... И спешу откланяться, но... Мне можно будет прийти к вам завтра, в это же время? - Завтра... Конечно. Я пойму, что с дневниками. Не успел Гордон уйти - в дверь постучали опять. Надо сказать Клэр, что она не готова с кем-то ещё общаться... Но от двери послышался голос Моргана, и Клэр, дурочка, сразу его провела в комнату: - Ох, доктор, вы так вовремя, мэм стало нехорошо прямо во время визита... Морган в изумлении уставился на гору банкнот перед Оливией. Она спохватилась: - Клэр, принеси шкатулку... Здравствуйте, доктор. Это преувеличение, конечно. Мне не так уж дурно. Закружилась от волнения голова, сами видите, столько денег... - Но откуда, миссис Хьюз?! - Удачно продала кое-что из библиотеки мужа. Его коллеге. Инженерные тексты. - Вот как... Если позволите, я бы всё же проверил пульс. Вы меня самую капельку беспокоите. В этом городе не очень здоровый воздух. Вы... кажется, из сельской местности? - Да, из Йоркшира. Но я в Кардиффе уже столько лет, я привыкла. - Возможно, а быть может, напротив. Накопилось. Как с усталостью: уставать нормально, но, если не отдыхать... Пока Морган держал в руках её запястье и свои часы, долго, четыре минуты, Клэр успела вернуться. Оливия аккуратно сложила деньги - шкатулка впервые заполнилась до краёв. - Послушайте, миссис Хьюз, а вы хорошо знаете этого джентльмена? - Он представился старым знакомым мистера Хьюза. Морган качает головой: - Кто знает, что у него на уме. Может, он выпьет в компании и решит похвастаться, как удачно купил у вас книги. И - назовёт сумму, которую здесь оставил. Это небезопасно. - Мне сейчас снова станет нехорошо, если вы будете меня пугать. - Упаси меня Боже! Я хотел вам предложить сразу положить эти деньги в банк, оставив немного на ближайшие расходы. Я готов вас сопроводить, чтобы убедиться, что всё прошло благополучно. Морган был прав. Оливия потребовала у Клэр свою сумку и переложила пухлую стопку банкнот в привязанный внутри кошелёк. - Вы так добры ко мне, доктор... - Христос ожидает, что мы будем помогать и вдовам, и сиротам, и всем, кому нужна помощь, - пожалуй, немного слишком чопорно отвечал Морган. До банка Оливия дошла, не помня себя. Опять приняла руку доктора на ступеньках - и туда, и обратно. - Какое счастье, что вы заглянули, доктор... - Я бы поговорил с вами потом ещё разок. Если позволите. Как с пациенткой. - Но я здорова. - Вот об этом вашем заблуждении я бы и поговорил. Поверьте, вам нет нужды бояться меня. Очень часто за большую болезнь принимают небольшое недомогание, которое лечится просто и даже недорого. А вот если его запустить... - Я... не уверена. - Я не возьму денег за визит, если вы сочтёте его бесполезным. Ах, если бы дело было только в этом... Но Оливия поняла, что хотела бы видеть Моргана снова. Он... успокаивал. - Вы убедили меня. - Может быть, завтра? - Да, конечно. В четыре пополудни, - добавила она, вспомнив, что в три назначила Гордону.