Мабиногион Хьюз

За вторым завтраком она смогла продержаться, сохраняя лицо. Попросила у миссис Морган на вторник лакея - помочь им с Клэр сходить в Хландав за тканью на платья: - В феврале минуло два года со смерти мистера Хьюза... Я собираюсь шить новые. Миссис Морган так и засветилась от удовольствия, видимо, уже представляя, как Оливия начинает принимать ухаживания. И уж, конечно, "Дэвида", а не кого-то ещё. - Берите моего глупого Оуэйна, конечно, дорогая! Старая леди вновь принялась рассуждать о Майском дне, и Оливия кивала, поддакивала и обещала веселиться со всеми, а не кукситься в стороне. Немного пометавшись по комнате, она завернулась в большую, густо пахнущую лавандой шаль – тоже наследие покойной свекрови – и пошла к беседке с книгой в руках. Читать было невозможно – Оливия просто смотрела на страницу, как смотрят на пейзаж, проезжая долгой дорогой, когда уже ничего не интересно и взгляду просто надо по чему-то скользить. На счастье, Морган понял. И вскор стоял перед ней. - Рад видеть, что вы следуете моему совету. Прогулки вам очень полезны. - Доктор, - почти прошептала Оливия, вскинув на него глаза, - мне некому помочь, кроме вас. Он успокаивающе кивнул: - И я здесь. Я уже говорил, что всегда готов прийти на помощь. - Этот ужасный человек... - Гордон? - Да, он не остановится... - Поверьте, такие негодяи пользуются случаем и отступают, когда случая нет. В доме моей матери вы в безопасности. - Вы не знаете, доктор, вы не понимаете... Он сошёл с ума, он вбил себе в голову, что хочет на мне жениться. Вы помните, как вы столкнулись? Он сказал это... Прямо на второй встрече... Он готов скомпрометировать меня, понимаете? Только чтобы у меня не было иного выхода, кроме как... Она сама не заметила, как сжала руки – томик в руках захлопнулся. - Он может сказать что угодно... Правду или ложь, его цели послужит всё... - При мне он не посмеет. - Но вы в субботу в Кардиффе... - А в эту приеду навестить матушку. - Что вы ей скажете? - Если надо будет непременно что-то сказать, заявлю, что вижу в Гордоне соперника. Пожалуй, даже обязательно заявлю. Тогда она откажется от мысли позвать его снова. Матушка меня обожает. - Доктор… - Выпейте мятной настойки. Вы вся дрожите. И дайте мне вашу грелку для ног, я нагребу туда углей – у матери разожжён камин. Свежий воздух хорош понемногу. Она кивнула. - Я доставляю вам столько хлопот… Простите. - Вовсе нет. Если бы она знала некогда обоих друзей, подумалось ей, то выбрала бы, конечно, Моргана. Хотя он совершенно не умел глядеть жалобно и печально. - Здесь вы меня не боитесь, - сказал Гордон. - Если я хорош для вас тут, почему там вы глядите на меня так холодно? На этот раз они лежали не на перине - на чём-то мягком, но более плотном, и кожа чувствовала шёлк снизу и тепло руки сверху. Гордон не овладевал ею. Только обнимал, лёжа рядом. - Здесь вы мне снитесь, - логично ответила Оливия и потянулась рукой к его органу. Он уже наливался, но ещё не твердел. - Разве может приносить удовольствие сон с врагом? - Сон - огромное. Во снах мы делаем что хотим, а потом - просыпаемся. Здесь его голые плечи были покрыты веснушками, грудь - редкой курчавой шерстью. - Так значит, вы хотите - со мной... - С вами не так стыдно, как с Морганом. Грязь к грязи. Так лучше. Его улыбка скривилась, смялась, расправилась снова. - В конечном итоге, остаюсь просто я вместо Моргана. Неплохо, не так ли? Он склонился, приникая к ней в поцелуе, прижимая ладонь к щеке. Потом прильнул к шее - руки ей пришлось убрать, слишком уж он сместился. Гордон осыпал поцелуями плечи и грудь, и жар его губ передавался коже, а он опускался ниже, ниже... - Что вы... - Во сне можно всё... Грязному Гордону трогать грязные места... Такого не делал даже Уильям. Ноги согнулись, раздвинулись сами; Гордон тут же вцепился в бёдра. Это было как во сне, где она скрестила ноги - но ещё постыдней и слаще. Да уж, такое возможно только во сне... И пусть. Ночам - сны...