Измена

Миранда и Энди вернулись в номер Миранды в «Ритц» поздно. План был таким: Энди зайдёт «на пять минут» обсудить график завтрашнего дня. Эти «пять минут» растягивались уже на час, когда в дверь постучали. Не привычный вежливый стук слуги, а резкие, громкие удары. Миранда нахмурилась, накинула шелковый халат и открыла дверь. На пороге стоял Стивен. Его лицо было искажено болью и гневом. А за его плечом, бледная как полотно, виднелась Эмили. «Стивен? Что случилось?» — голос Миранды был ледяным, но Энди, стоявшая в глубине комнаты, уловила в нём лёгкую дрожь. «Правда ли это, Миранда?» — его голос срывался. Он шагнул вперёд и увидел Энди. Энди в её простой блузке и юбке, с растрёпанными волосами, в номере его жены в десять вечера. Всё встало на свои места. «Боже мой. Правда. Всё правда». «Я не знаю, что тебе наговорили, но…» — начала Миранда, автоматически вставая в защитную позу. «Мне всё рассказала Эмили! Она видела вас!» — крикнул он. — «Сколько уже продолжается этот… этот цирк? Я твой муж!» В дверном проёме появилось бледное, торжествующее лицо Эмили. «Мне жаль, Миранда. Но так было правильно. Для всех». В этот момент что-то в Миранде сломалось. Не защита, а что-то другое. Лёд растаял, обнажив беспощадную сталь. Она медленно обернулась и посмотрела на Эмили. Взгляд был настолько пронзительным, полным такого бездонного презрения и разочарования, что Эмили физически отшатнулась, как будто её ударили. «Правильно?» — тихо проговорила Миранда, и каждый слог висел в воздухе, как ледяная сосулька. «Вы, Эмили, никогда не понимали, что такое «правильно». Вы понимаете только зависть и мелкие интриги. Вы только что уничтожили свою карьеру. Не в «Runway». В индустрии. Вы никогда больше не получите работу, достойную упоминания. Вы кончены». Эмили побледнела ещё больше. Её месть обернулась самоуничтожением. «А ты…» — Миранда повернулась к Стивену, и в её голосе зазвучала усталость. «Мы поговорим об этом завтра. Наедине. А сейчас выйдите. Оба». Стивен, сражённый её тоном, машинально отступил. Эмили, дрожа, исчезла в коридоре. Дверь закрылась. В номере воцарилась гробовая тишина. Энди обхватила себя руками, чувствуя, как её мир, такой хрупкий и тайный, треснул по швам. «Что теперь?» — прошептала она. Миранда подошла к окну, смотря на огни Парижа. Её силуэт, обычно такой незыблемый, выглядел невероятно одиноким. «Теперь, Андреа, нам придётся выбирать. Всё, что было спрятано, вытащено на свет. Игра в прятки окончена». Она обернулась. В её глазах не было ни страха, ни слёз. Была лишь та самая сталь и… отражение Энди. «Выбор за тобой. Ты можешь вернуться к Нейту. К простоте. К нормальности. Или…» «Или?» — Энди сделала шаг вперёд. «Или остаться со мной. И встретить огонь, который сейчас разгорится. Скандал. Разводы. Газетные заголовки. «Ледяная королева и её ассистентка». Ты будешь погребена под этим. Я… я не могу обещать тебе лёгкой жизни». Энди посмотрела на эту женщину — эгоистичную, блестящую, невозможную, свою. Она вспомнила тайные улыбки, прикосновения в темноте, моменты настоящей близости, которые стоили всех свитеров в мире. Она вспомнила, кто заставил её поверить в себя. Она подошла к Миранде, взяла её руки — те самые холодные, изящные руки, которые держали в страхе целую индустрию, — и согрела их в своих. «Я уже сделала свой выбор, Миранда. Полгода назад. Я выбираю огонь». И впервые за весь вечер, да что там — за многие годы, в уголках губ Миранды Пристли дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее облегчённую, искреннюю улыбку. Битва только начиналась. Но они стояли в ней вместе. Больше не в тени.