Пилот-повстанец

Тишина была оглушительной. Выход из Императорского дворца прошел в полной тишине, никто из них еще не был готов к разговору. Но все они тихонько предполагали, что, оказавшись на угнанном корабле, направляющемся обратно к базе повстанцев, они наконец-то поговорят. Они ошибались. Прошло пятнадцать минут полета, и Хан наконец нарушил молчание. «Ладно, так мы поговорим ? О новой путешественнице во времени?» «О, да. Меня зовут сенатор Падме Амидала, и, подождите, путешествие во времени?» Падме слегка наклонила голову с любопытством. Именно в такие моменты Энакин вспоминал, что его жена — политик. «Это, конечно, объяснило бы, почему я, кажется, переместилась из одного места в другое. Но я бы хотела получить объяснение тому, что происходит?» «Что происходит ? Вот в чем вопрос, Амидала», — согласился Хан. «Я даже не знаю, с чего начать», — признался Оби-Ван. «Я в этом деле такой же новичок, как и ты», — сказала Асока Падме. «Все, что я знаю, это то, что мы находимся примерно на двадцать лет в будущем и только что убили императора ситхов, которым был Палпатин». Падме выглядела более шокированной этим, чем самим путешествием во времени, и прикрыла рот рукой.. «О боже. Палпатин?» «Все в порядке, Падме. Можешь кричать. Здесь тебя никто не осудит», — сказал Энакин с ухмылкой на лице. Падме бросила на Энакина взгляд. «Все в порядке, генерал Скайуокер. Теперь вы, ребята, хотите сказать, что канцлер был...» «О, ты можешь обойтись без «Генералов Скайуокеров», — добавил Оби-Ван. Он указал на Люка и Лею. «Это твои и Энакина дети. Так что мы знаем, что вы женаты. Это нормально. Я все еще обижен, что не был шафером Энакина, но это нормально». Глаза Падме расширились еще больше. «О. Хорошо». «ПОДОЖДИТЕ»,  — прервала ее Асока. «ЖЕНАТЫ?! Вы, ребята, не упомянули об этом! Я имею в виду, что я ПРЕДПОЛАГАЛА, что Падме — их мать, потому что это имело смысл , учитывая полное отсутствие утонченности у вас ребята, но, видимо, вы уже обсудили это без меня и не посчитали нужным сказать мне, что у них каким-то образом нашлось время ПОЖЕНИТЬСЯ?!» «После первой битвы на Джеонозисе», — устало сказал Энакин, не желая снова возобновлять этот разговор. «Я не знал тебя тогда, так что ты не можешь жаловаться на то, что не была приглашена на свадьбу, но да, мы поженились». Взгляд Падме метался между всеми на корабле. «И мы так просто об этом говорим? Типа, все в порядке? Никаких проблем?» Она нервно рассмеялась. «Падме, мы уже знали», — мягко сказал Оби-Ван. «Или, по крайней мере, в какой-то степени. Не часть о браке, а вообще. Вы двое были не слишком… деликатны». «Ты хочешь сказать, что Энакин не отличался тонкостью?» Падме бросила на мужа многозначительный взгляд. «Без обид, сенатор Амидала, но вы были не намного лучше», — сказала ей Асока. Падме ничего на это не ответила. «О, кстати, ребята? Маленький совет? Женитесь на политике, только если вы действительно ее любите. Например, до такой степени, как я люблю Падме. Потому что, знаете, как говорят, что вы никогда не сможете выиграть спор со своей женой? Это в двадцать раз хуже, если она сенатор». «Он просто злится, потому что я всегда права», — заговорщически прошептала Падме. Лея прочистила горло. «Можем ли мы вернуться к заполнению пробелов, мама? Могу ли я называть тебя Мамой? Ты была моим кумиром, типа, всю мою жизнь, и я даже не знала, что ты моя мать, и, конечно, я все еще люблю Бреху Органу…» Лея опустила взгляд, несомненно, вспоминая уничтоженный Альдераан. «Но ты же моя мама, так что, типа, могу ли я называть тебя так?» «Теперь ты знаешь, что я чувствовал, когда встретил Отца», — пробормотал Люк Лее. «Падме не стала Лордом Ситхов», — пробормотала в ответ Лея. «Конечно, можешь!» выглядела просто счастливой от того, что у неё такие замечательные дети. Энакин определённо с ней соглашался.  Затем ее лицо вытянулось. «Подожди... ты не знала, что я твоя мать?» И вот они все объяснили. Как Энакин пал на темную сторону и стал Лордом Ситхов, обычно очень устрашающим, но сейчас ютящимся в углу корабля, стараяся казаться как можно меньше, стараясь не смотреть на Падме, как Падме умерла при родах из-за разбитого сердца после столкновения с Энакином как ситхом, как Люк был воспитан на Татуине Оуэном и Беру Ларсом, а Лея выросла как принцесса на Альдераане, что привело к объяснению того, как Альдераан был уничтожен Звездой Смерти, которую Люк взорвал, летая с Восстанием, в чем также учавствовал Энакин. Сердце Энакина разрывалось, когда он видел, как Падме плакала, и когда она села, ошеломленная полученной информацией, Энакин сел рядом с ней, позволив ей опереться на него. «Я знаю. Все в порядке», — успокоил он. «Не могу поверить…» — она замолчала, и, ну, это было правдой в отношении большинства произошедших событий. «Эмоции в этой комнате заставляют меня чувствовать себя крайне неуютно». И голос Хана действительно звучал очень неловко. «Как будто я понимаю, что это грустно и все такое, и ценю, что Энакин утешает свою прекрасную плачущую леди…» Падме резко встала, увлекая за собой Энакина, выдернула Хана из пилотского кресла, затолкала туда Энакина и ударила Хана по лицу. «Назовешь меня так еще раз, и ты будешь той самой плачущей леди». Асока, Оби-Ваны и Скайуокеры хихикнули. Хан съёжился под пристальным взглядом Падме. «Ладно, ладно. Мне жаль. Не стоило этого говорить. У вас всех сейчас есть веские причины для грусти». Падме вздохнула и отпустила его. «Простите, ребята, это все просто... так тяжело». Она слегка улыбнулась своим детям. «Вы двое замечательные, однако. Я уверена, что вы были достойными членами этого Восстания». «Лея всегда очень напоминала мне тебя», — задумчиво сказал старший Оби-Ван. «А Люк... это Энакин». «Э-э, это неправда. Он слишком оптимистичен, чтобы быть мной», — вставил Энакин. «И я не джедай», — добавил Люк. Затем он оживился. «Подожди, Оби-Ван сказал, что у меня есть способности к Силе, верно? Значит, я могу стать джедаем, верно? Тем более, что нет больше Императора или Дарта Вейдера, которые могли бы преследовать меня, если я это сделаю!» «Я здесь», — напомнил всем Вейдер. Люк закатил глаза. «Да, конечно, и ты меня точно убьешь». «Я... мог бы», — слабо произнес Вейдер. Падме скрестила руки, не впечатленная этой будущей ситхской версией своего мужа. «О, вставай, ситх Энакин, и перестань так жалко драматизировать. Посмотри мне в глаза и наконец-то поговори со мной по-настоящему». И поскольку Вейдер действительно был Энакином в душе, он подчинился приказам своей страшной жены, встав. «Падме…» «Нет-нет. Не „Падме“ меня. Я хочу услышать, прямо сейчас, что заставило тебя стать Лордом Ситхов, ради всего святого!» Энакин вернул Хану место пилота, чтобы мочь подойти к ним и внимательно послушать разговор, потому что, ну, он тоже задавался этим вопросом. «Это было… для тебя». « РАДИ МЕНЯ?! О, тебе придется постараться получше, чем это Энакин Скайуокер! Я когда-нибудь просила тебя стать Лордом Ситхов? Я когда-нибудь намекала , что было бы хорошей идеей стать Лордом Ситхов? НЕТ! Не начинай с этой ерунды про «для меня». Падме скрестила руки. «Теперь объясни получше, сейчас». «Мне… мне снились сны. Видения. О тебе». Вейдеру явно не хотелось об этом говорить. Энакин был почти уверен, что знает, о каких снах говорит его будущее «я», и в животе у него поселилось чувство тревоги. «Как… те сны, которые мне снились о матери, до её смерти? Такого рода сны?» «Именно», — тихо сказал Вейдер, хотя сквозь его маску это прозвучало как низкий рокот. «Сны, в которых Падме умирала… рожая нашего ребенка. Детей. Конечно, теперь я знаю, что это была всего лишь уловка Сидиуса, но тогда я этого не знал, и он обещал мне, что сможет спасти тебя от смерти, если…» «Если бы ты перешёл на тёмную сторону?» — прошептала Падме. Вейдер кивнул. «Он сказал, что для того, чтобы стать достаточно сильным на темной стороне, я должен… убить всех джедаев в храме. Не проявлять милосердия. Даже к юнлингам». И вдруг Энакин понял. Он понял, что заставило его совершить такие ужасные вещи. Потому что он сделал бы абсолютно все для Падме Амидалы — если бы он думал, что она в опасности... Он убивал детей и раньше. После смерти матери он в отместку  устроил резню в той деревне тускенов. Он понимал, логически, что женщины и дети не имели никакого отношения к смерти его матери, но... он любил свою мать, и он был зол на них за то, что они причинили ей боль и убили ее. У Энакина скрутило живот. Впервые Энакин не чувствовал себя в каком-то извращенном, другом измерении, где все, кого он знал, и он сам были другими людьми. Потому что прибегать к ужасным вещам в ошибочной попытке спасти жизнь своей любимой жены? Это действительно было похоже на него. «Энакин…» — прошептал старший Оби-Ван, тоже слыша это впервые. «Ты… мог бы поговорить со мной…» Вейдер повернулся к старшему Оби-Вану, но на этот раз он не кричал на него, охваченный пламенной ненавистью к нему из-за описанной ими битвы на Мустафаре. «Мог ли я?» — спросил он, и вопрос прозвучал искренне. «Мог ли я, правда?» И это был вопрос, с которым боролся сам Энакин. Он повернулся к младшей версии Оби-Вана — своему учителю. «Да, Оби-Ван», — тихо сказал он. «Могу ли я прийти к тебе по поводу чего-то вроде этого? О Падме и… борьбе с темной стороной?» «Мне нравится думать, что, конечно, ты мог бы», — сказал Оби-Ван, его глаза были бесконечно печальны. «Но я был в Совете, и должен признать, что до путешествия во времени я считаю, что слишком вкладывался в правила джедаев, которые были… устаревшими и ненужными. Запрещая привязанность, джедаи хотели не допустить чего-то подобного — но во многих отношениях я считаю, что, заставляя тебя справляться со своими чувствами внутри себя или притворяться, что их не существует, и оставляя тебя в одиночестве в твоей борьбе, они могли стать причиной этого». Оби-Ван вздохнул. «Тогда у меня не было такой перспективы. Я не знаю, что бы я сделал». Энакин опустил взгляд. «Вот почему я тебе не сказал. Не думаю, что ты бы сразу побежал в Совет или что-то в этом роде, но…» «Ты не хотел, чтобы я читал тебе лекции или советовал развестись с ней, или просто отпустить ее, или что-то в этом роде?» "Ага." "Мне жаль." «Мне тоже. Это я, по всей видимости, стал Лордом Ситхов, Оби-Ван. Если мы собираемся извиняться за то, что мы могли сделать». Энакин покачал головой. «...Итак, весь этот разговор, который, кстати, был потрясающим! Это, э-э, здорово видеть, как мои родители и их братья и сестры все улаживают! Но всё это было отчасти вдохновлено моим вопросом о том, могу ли я стать джедаем или нет?» Люк нервно рассмеялся сквозь свою яркую улыбку. «Так что... смогу ли я?» «Перестань говорить «джедай», — сказал Вейдер, скрестив руки. «...Пользователь Светлой стороны Силы?» — поправился Люк. «Я мог бы тебя обучить!» — воскликнул Энакин. «Это было бы потрясающе!» «И... Мать могла бы быть моим наставником в политике?» Лея с надеждой посмотрела на Падме, которая тепло ей улыбнулась. «Конечно, Лея». «Энакин, ты должен продолжать меня тренировать », — напомнила ему Асока. «Да, но если мы не будем следовать правилам обычных джедаев, у меня может быть два падавана, верно? Люк — мой сын! И, как бы там ни было, Оби-Ван помогает тебе учиться, так что он может помочь и Люку?» — Энакин повернулся к Оби-Ванам. — «Вы не против помочь?» Оби-Ван вздохнул. «Обучать ещё одного Скайуокера. Знаешь что? Почему бы и нет». «Не делай этого, — предупредил Хан. — Не вмешивайся в эту драму больше, чем это необходимо». Падме закатила глаза. «Для человека, который так явно интересуется моей дочерью, ты слишком принижаешь нашу семью». У Леи и Хана глаза полезли на лоб. « ЧТО?» — хором воскликнули они. «Э-э, да!» — лихорадочно добавил Энакин. «Что?!» Падме закатила глаза. «Ты не видишь этих косых взглядов? Честное слово, Энакин. И у тебя есть Сила». «Э-э-э-э», — Энакин уставился на Хана. «Держись подальше от моей дочери». «Я буду делать всё, что захочу!» — воскликнула Лея. «Я знаю, что ты технически мой отец, но я формально совершеннолетняя». Она скрестила руки. «Не то чтобы меня интересовал Хан или что-то в этом роде. Он негодяй. Мне нравятся хорошие мужчины. Вот и всё». «Можем ли мы поговорить о чем-нибудь другом?» — пожаловался Хан. Падме слишком уж этим наслаждалась, а у Энакина все равно был вопрос к старшему Оби-Вану. «Эй, старая версия моего мастера?» Старший Оби-Ван вздохнул и потер виски. «Да?» «Если ты все это время присматривал за Люком, то почему ты его не обучил?» Старший Оби-Ван пожал плечами, в его глазах читалась тоска. «Твой сводный брат всегда настаивал на том, чтобы его воспитывали как обычного ребенка, и что ж… в конце концов я понял, что он был прав. Кроме того… я не считал себя вправе его тренировать, не полностью. Я считал твое падение своей личной неудачей». Энакин проигнорировал последнее заявление, которое его немного задело. «Тогда к кому ты планировал отправить тренироваться Люка?» «О, да, Йода жив, я забыл об этом упомянуть». Старший Оби-Ван колебался. «На самом деле, я забыл о его существовании. Неделя выдалась долгой». «Ты собирался отправить его тренироваться с Йодой?» Энакин сморщил нос. «Где он вообще?» «Знаешь что? Мне кажется неправильным хотя бы не рассказать ему обо всем этом. Он должен был почувствовать возмущения в Силе». Глаза старшего Оби-Вана заблестели. «Хан? Ты не против, если мы по пути остановимся на самой отвратительной, вонючей и болотистой планете в галактике?» Хан вздохнул. «Конечно, почему бы и нет». Оби-Ван постарше радостно захлопал в ладоши, как ребенок. «О, это будет так весело!»