Смерть снаружи но жизнь внутри"ШГШ"

Подернутые дождевой пленкой окна школы отражали хмурое ноябрьское небо. Для Димы это был не просто очередной понедельник, а чертова годовщина. Десять лет назад из его жизни вырвали самое дорогое — отца, Антона. Его старые армейские часы на запястье теперь были не просто прибором для измерения времени, а меткой незаживающей раны. Алена, его мама, утром снова пыталась улыбаться, но ее глаза выдавали каждую бессонную ночь. Дима поклялся себе, что сегодня никаких драк. Но клятвы имеют свойство разбиваться в пыль. — Эй, Дима, если ты так и будешь пялиться в стену, то пропустишь самое интересное, — раздался за спиной привычный голос Дерзкого. Лучший друг, как обычно, крутил в руках зажигалку, даже не пытаясь её спрятать. — Камран опять у школьного входа концерт дает. И, кажется, на этот раз его мишень — Ксюша. Дима резко обернулся. Камран. Маленький, тощий, всегда в этом своем видавшем виды, но до блеска отглаженном жилете. Сирота, которого приютила и вырастила его бабушка — всеобщая гроза, учительница математики. Именно этот статус позволял Камрану творить, что угодно, под прикрытием «слабого и несчастного». Но Дима знал: под личиной жертвы скрывается ядовитая змея, завидующая всему, что есть у других. — Чего он хочет? — голос Димы был глухим, но в нем уже слышалась сталь. — Как всегда, попиариться, — Дерзкий усмехнулся. — И достать тебя. Он же знает, что Ксюша для тебя... ну ты понял. Когда они подошли к главному входу, картина была именно такой, как описывал Дерзкий. Камран стоял на ступеньках, возвышаясь над толпой, словно маленькая, но очень противная статуя. Рядом с ним, словно на параде, стояла Наташа — высокая, надменная, с вечной ухмылкой на лице. Её родители были единственными, кто из жалости помогал Камрану деньгами, и Наташа считала его своим личным проектом. — Послушайте, все! — Камран театрально воздел руки. — Наш герой, Дима, сегодня, наверное, снова занят тем, что оплакивает своего… хм… неудачливого папашу! А кто-то ведь должен заботиться о бедной Ксюше, верно? Ксюша стояла в толпе, бледная, но с гордо поднятой головой. Камран явно пытался её унизить, пользуясь тем, что Димы не было рядом. — Не смей говорить так об его отце! — голос Ксюши дрогнул, но она не отступилаКамран сделал вид, что не слышит. Он спрыгнул со ступенек и пошел прямо к Ксюше, отталкивая локтями зевак. — Ксюшенька, ну зачем тебе этот оборванец, Дима? Он же ничего не сможет тебе дать. Ничего, кроме проблем. Его отец был никем, и Дима такой же. Утонет в нищете, как его папаша! Толпа зашумела, некоторые начали перешептываться. Камран же, довольный произведенным эффектом, протянул руку и схватил Ксюшу за запястье. — Пошли, я провожу тебя на уроки. Нечего тебе стоять рядом с этими… низшими. Дима почувствовал, как кровь приливает к вискам. Он рванул вперед, сбивая с ног пару любопытных. — Убери руки от неё, карлик! Камран обернулся, его лицо исказилось в злобной ухмылке. Он отпустил Ксюшу, которая тут же попятилась назад, и встал в боевую стойку, нелепо задрав голову. — О, явился защитник! Ну давай, Дима. Покажи, на что способен. Или ты умеешь только по подворотням драться? — Давай! — Дима бросился вперед. Его первый удар пришелся в плечо Камрану. Тот, отлетев на пару шагов, врезался в стену. Наташа взвизгнула, но толпа зевак, подзадориваемая видом драки, сплотилась вокруг. Камран, хотя и был мелким, обладал изрядной прытью. Он нырнул под удар Димы и попытался пнуть его по ноге. Но Дима был быстрее. Он перехватил ногу Камрана, вывернул её и с силой отбросил противника к шкафчикам. — За отца ответишь! — прорычал Дима, наступая. Но Камран был хитрее, чем казалось. Он, корчась на полу, вытащил из кармана небольшой перцовый баллончик и неожиданно брызнул Диме прямо в лицо. Дима закричал, хватаясь за глаза. Жгучая боль ослепила его. Он рухнул на колени, пытаясь проморгаться. — Сволочь! — взревел Дерзкий, который только что оттолкнул Наташу. Он прыгнул на Камрана, повалив его на пол и выбив баллончик из рук. — Ты что творишь, урод?! В этот момент двое дружков Камрана, до этого стоявшие в стороне, бросились на Дерзкого. Завязалась жесткая потасовка. Ксюша, не раздумывая, подбежала к Диме. Она схватила его за руки и потянула на себя. — Дима, вставай! Пойдем! Дима, сквозь боль, чувствовал, как её маленькие руки пытаются помочь ему. Он кое-как поднялся на ноги, его глаза слезились, но он мог различать контуры. — Мы не уйдем! — прохрипел Дима, вытирая слезы. — Он не отделается этим! В этот момент, когда Дерзкий уже отбивался от двух нападавших, а Камран пытался подняться, из-за угла раздался грозный голос: — Что здесь происходит?! Появилась учительница математики, бабушка Камрана. Её взгляд, острый как лезвие, пробежался по разгромленному коридору, по драчунам и по Камрану, который тут же начал причитать, указывая на Диму. — Бабушка! Он… он напал на меня! Он хотел меня убить! Учительница, не говоря ни слова, бросилась к внуку. Она строго посмотрела на Диму, который все еще тер глаза. — Дима, в кабинет директора! Немедленно! Дима и Ксюша стояли на улице под проливным дождем. Директору пришлось выслушать версию Камрана и его бабушки, а потом и обвинения Наташи. Диме дали выговор и угрожали исключением. Только заступничество Дерзкого, который честно рассказал о баллончике, и Ксюши, подтвердившей слова друга, немного смягчило наказание. Но осадок остался. — Черт! — Дима ударил кулаком по мокрой стене школы. — Эта крыса! Ксюша подошла к нему и, не говоря ни слова, прижала к его глазам чистый носовой платок, смоченный в воде. — Он трус, Дима. И он знает, что ты сильнее. Поэтому он так поступает. — Он назвал моего отца… — голос Димы дрогнул. — Он лжет, — Ксюша подняла на него свои огромные глаза. В них не было страха, только нежность. — Твой отец был хорошим человеком. Я это знаю. И ты такой же. Она встала на цыпочки и, не обращая внимания на дождь, поцеловала его в губы. Невесомо, но так, что Дима почувствовал, как по его телу пробежала электрическая искра. Я не дам им сломать тебя, Дима, — прошептала Ксюша, прижимаясь к нему. — Мы справимся. Вместе. Дима обнял её. Его руки дрожали, но уже не от гнева, а от прикосновения. Он почувствовал её тепло, её запах, её искренность. — Я… — он запнулся. — Я не знаю, что бы я без тебя делал, Ксюш. Он посмотрел на неё, и впервые за этот день, наполненный яростью и болью, на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Мир вокруг все еще был мрачным, а угрозы Камрана — реальными. Но сейчас, держа Ксюшу в своих объятиях, Дима чувствовал, что у него есть нечто гораздо более ценное, чем любая власть или деньги.