Смерть снаружи но жизнь внутри"ШГШ"

В кабинете Алексея Евгеньевича пахло корвалолом и старой бумагой. Директор, казалось, постарел на десять лет за эти двадцать минут. Софья Андреевна сидела в кресле, выпрямив спину, и её взгляд, направленный на Ксюшу, был полон ядовитого торжества. Она только что закончила свою тираду о том, что проникновение в чужой шкафчик — это взлом, и она уже вызвала полицию, чтобы зафиксировать кражу её «личных записей». Ситуация в кабинете накалилась до предела: Ксюша крепко сжимала руку Димы, и он чувствовал, как её ладонь стала ледяной. — Достаточно, Софья Андреевна, — вдруг произнес Алексей Евгеньевич, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Полиция действительно едет. Но вызвал её я. И не по поводу взлома шкафчика, а по поводу фактов коррупции и шантажа, которые Дмитрий и Ксения предоставили мне. Ваши «личные записи» — это прямая улика. Учительница математики осеклась. Её рот несколько раз беззвучно открылся и закрылся, словно ей не хватало воздуха. В этот момент в кабинет заглянул Дерзкий. Он не стал заходить, лишь кивнул Диме и показал большой палец. Позже Дима узнает, что Дерзкий успел скопировать ведомости и разослать их в родительские чаты — теперь замять дело было физически невозможно. Софья Андреевна, осознав, что её карточный домик рухнул, медленно поднялась. Она посмотрела на Диму с такой ненавистью, что на мгновение ему стало не по себе, но затем она просто вышла, волоча за собой поникшего Камрана. Алексей Евгеньевич тяжело вздохнул и посмотрел на Диму с Аленой. Он принес свои извинения, пообещал, что все обвинения с Димы будут сняты официально, а его имя очищено на школьном собрании. Когда они наконец вышли из душного здания школы на свежий воздух, Дима почувствовал, как с плеч свалилась огромная бетонная плита. Алена обняла сына и Ксюшу, сказав, что ей нужно зайти в магазин, чтобы приготовить праздничный ужин, и оставила их двоих на крыльце. Вечернее солнце окрашивало школьный двор в золотистые тона. Дима повернулся к Ксюше, которая всё еще выглядела немного испуганной, но счастливой. — Мы это сделали, — тихо сказал он, убирая выбившуюся прядь её волос за ухо. — Ты была самой смелой. Если бы не ты и те ведомости... — Если бы не ты, Дима, никто бы даже не решился поднять голову, — ответила она, улыбаясь. Он притянул её к себе, и в этом объятии было всё: и страх последних дней, и облегчение, и что-то гораздо более глубокое. Когда их губы встретились в первом, несмелом, но таком долгожданном поцелуе, Диме на мгновение показалось, что все проблемы остались позади. Он чувствовал нежность Ксюши и верил, что теперь их никто не разлучит. Но идиллия была прервана звуком мощного мотора. К школьным воротам подкатил новенький спортивный мотоцикл, блестящий хромом в лучах заката. Парень, сидевший на нем, снял шлем, встряхнул светлыми волосами и с небрежной грацией спрыгнул на асфальт. Это был Платон — сын местного застройщика, который только на этой неделе перевелся в их школу из элитного лицея. О нем уже ходили слухи как о парне, который получает всё, что хочет, просто по щелчку пальцев. Платон медленно пошел к крыльцу, игнорируя Диму, и остановил свой взгляд на Ксюше. Его глаза скользнули по ней с нескрываемым интересом и какой-то хищной оценкой. — Так вот ты какая, Ксения, — произнес он низким, уверенным голосом, полностью игнорируя присутствие Димы. — Слышал, ты сегодня устроила настоящий переворот. Люблю девушек с характером. Дима почувствовал, как внутри него снова начинает закипать глухая ярость, еще более острая, чем в конфликтах с Камраном. Он инстинктивно сделал шаг вперед, закрывая Ксюшу собой. — Мы заняты, — коротко отрезал Дима, глядя Платону прямо в глаза. Платон лишь усмехнулся, и в этой усмешке было столько превосходства, что кулаки Димы сжались сами собой. Платон не выглядел как уличный боец или хулиган, он выглядел как человек, который привык уничтожать людей изящно и до конца. — Расслабься, герой дня, — бросил Платон, снова переводя взгляд на Ксюшу и игнорируя жест Димы. — Я просто хотел сказать, что в субботу у меня вечеринка. Ксения, я буду ждать тебя. На таких, как ты, не должны висеть ярлыки «девушка проблемного парня». Тебе нужно общество получше. Он подмигнул ей, надел шлем и, взревев мотором, сорвался с места, оставив после себя лишь запах дорогого парфюма и жженой резины. Ксюша недоуменно посмотрела вслед мотоциклу, но Дима заметил, как она поежилась. Он понял: Софья Андреевна была лишь старой тенью прошлого, а настоящий враг, холодный, расчетливый и имеющий бесконечные ресурсы, только что бросил ему вызов. Платон не собирался драться за гаражами — он собирался забрать у Димы то единственное, что было ему по-настоящему дорого.