Смерть снаружи но жизнь внутри"ШГШ"

Небо над городом затянуло тяжелыми, цвета запекшейся крови облаками. Воздух стал плотным, как кисель, — верный признак того, что скоро грянет гроза. Но для Димы буря началась гораздо раньше, чем первая капля упала на раскаленный асфальт. Он стоял на заброшенной стройплощадке, где бетонные скелеты зданий смотрели на мир пустыми глазницами окон. Тишина давила на уши. А потом раздался хруст гравия. Тень с пистолетом Платон вышел из-за угла медленно, почти торжественно. В его руке тускло блеснул вороненый металл «Макарова». Это не было похоже на разборки в кино — в жизни оружие выглядит обыденно и от этого в сто раз страшнее. — Ну что, добегался? — голос Платона был хриплым, пропитанным многодневной злобой. — Ты думал, я забуду то, что ты сделал? Думал, просто уйдешь в закат героем? Дима чувствовал, как по спине стекает холодный пот, но внешне оставался неподвижен. Он знал: сейчас любое резкое движение — это дыра в груди. Нужно было выждать момент, когда Платон подойдет ближе, когда его уверенность перерастет в неосторожность. — Опусти пушку, Платон. Ты же не убийца, — Дима старался говорить ровно, хотя сердце колотило в ребра, как пойманная птица. — Это не решит твоих проблем. Это только добавит новых, на всю оставшуюся жизнь. — А у меня нет жизни! — внезапно сорвался на крик Платон, и ствол пистолета в его руке дрогнул. — Ты её забрал! Секунда до выстрела В этот момент Платон на секунду отвел взгляд — сверху, с арматуры, сорвался голубь, шумно хлопая крыльями. Этой доли секунды Диме хватило. Он рванул с места, вкладывая в этот бросок всю свою ярость и страх. Платон вскинул руку, палец судорожно дернул спусковой крючок. Раздался оглушительный хлопок, пуля со свистом прошла над самым плечом Димы, выбивая бетонную крошку из колонны позади. Дима врезался в него всем телом. Удар сбил дыхание обоим. Они повалились на строительный мусор, поднимая облако серой пыли. Дима перехватил запястье Платона, пытаясь вывернуть руку и выбить пистолет. — Отпусти! — рычал Платон, пытаясь ударить Диму свободным локтем в лицо. Драка превратилась в хаотичное переплетение тел. Это была борьба за выживание. Дима чувствовал острые края битого кирпича под коленями, чувствовал запах пороха и пота. Еще один выстрел ушел в небо — абсолютно бесполезный, но пугающий своей близостью. Наконец, Диме удалось нанести резкий удар головой в нос противника. Платон на мгновение обмяк, хватка ослабла. Пистолет отлетел в сторону, скрывшись в глубокой луже среди кусков арматуры. Горькое перемирие Дима навис над Платоном, тяжело дыша. Его костяшки были сбиты в кровь, футболка порвана, а на щеке наливалась багровая ссадина. Платон лежал на спине, глядя в серое небо, и из его носа текла тонкая струйка крови. — Всё... — выдохнул Дима, едва стоя на ногах. — Оружия нет. Хочешь продолжать махать кулаками — давай. Но я больше не буду бегать. Платон молчал. Его ярость, казалось, вытекла вместе с адреналином. Он просто закрыл глаза, и в этом жесте было столько усталости, что Диме на секунду стало его жаль. — Убирайся отсюда, — тихо сказал Дима. — Забирай свои игрушки и исчезни. Если я еще раз увижу тебя с этой железкой... я не буду таким добрым. Платон медленно поднялся, пошатываясь. Он не смотрел на Диму. Не оборачиваясь, он побрел в сторону выхода со стройки, придерживая ушибленный бок. Послевкусие Дима остался один в окружении бетонных стен. Он нашел пистолет в луже, вынул обойму и с силой зашвырнул детали в разные стороны — в густые заросли крапивы и затопленный подвал. Смерти сегодня не случилось, но мир внутри него окончательно рухнул. Он сел на холодную плиту, глядя на свои дрожащие руки. Дождь все-таки начался — сначала редкие капли, а потом настоящий ливень, который смывал пыль, кровь и остатки того напряжения, что едва не превратило их обоих в преступников. Дима знал, что это не последняя их встреча, но сегодня он победил не Платона. Он победил в себе желание ответить на смерть смертью.