Хрупкая терапия

      Они стали подругами случайно. Первая их встреча прошла на социальной адаптации подростков, участвовавших в войне. Этот проект запустило Министерство магии для сплочения всех пострадавших, чтобы показать, что война окончена, что все должны идти дальше рука об руку.       Пэнси сидела одна. В ее сторону не было выдвинуто обвинений. Во время войны она находилась в другой стране и не была участником зверств Тома Реддла. На удивление, ее родители не оказались сторонниками чистокровной идеологии волшебника. Они не принимали разделения по статусу крови.       Они любили свою дочь, всеми способами старались ее уберечь от последствий кровопролитий, готовые подставить себя под удар.       Родители Паркинсон погибли. По данным Министерства, они втайне ото всех помогали маглорожденным и полукровкам во время набегов Пожирателей. Как всем известно, все тайное становится явным. Так произошло и в этот раз. В очередной набег на какую-то деревушку Долохов увидел, как миссис Паркинсон передавала семье, состоящей из женщины и двух детей, порт-ключ, который вел в безопасное место. Женщина с детьми успела переместиться, но мать Пэнси — нет. С того дня начались личные круги ада для нее с мужем. Их долго пытали непростительными, сам Темный Лорд перевернул их мозг с ног на голову, чтобы узнать о том, куда они перенаправляли грязнокровок. Но все было бесполезно. Семейная пара, после того как зашла на эту опасную дорожку, наложила друг на друга Обливиэйт, полностью стерев воспоминания, способные выдать местонахождение убежищ и дочери.       Волдеморт был зол. Каждый раз пытки были дольше, изощреннее. Закончились их муки через несколько недель, а может, месяцев. Боль от вечных сеансов легилименции и пыток Круциатусом каждый раз туманила рассудок.       Эндрю Паркинсон сошел с ума. Он полностью перестал воспринимать реальность. В те моменты, когда он не подвергался издевательствам, он лежал, не двигаясь. Это могло длиться по несколько дней. Его глаза никогда не закрывались, изо рта не вылетало ни звука. Все, что наблюдала его жена — пустой взгляд любимых глаз. Несколько раз он впадал в истерику, начиная биться головой о каменные стены, громко крича. Миссис Паркинсон пыталась его остановить, оттащить, но ничего не выходило. Эндрю просто отшвыривал ее от себя. Он успокаивался лишь через пять-десять минут, которые, казалось, длились целую вечность. Его лоб был разбит, по лицу стекала кровь, заливая глаза. Полностью, эмоционально и физически подавленная женщина сидела рядом с мужем, гладя его по спине.       В один день их мучения закончились.       Темный лорд решил избавиться от них магловским способом — демонстративное повешение, дабы показать остальным, что их ждет за предательство. Для него такая смерть была наглядным примером полного унижения. Чистокровные волшебники, представители своего древнего, могучего волшебного рода, погибли за помощь грязнокровкам их же методами.       Алеанора не боялась смерти и с гордо поднятой головой предстала перед собравшейся на площади толпой. Окинув толпу взглядом, она увидела лица, отражающие ужас, сострадание, но большая часть смотрела на пару с отвращением, в ожидании увидеть их мертвые тела.       Лорд произнес громкую речь, но она не слушала его. Женщина с петлей на шее взяла мужа за руку, поглаживая его ладонь большим пальцем. В один момент их глаза встретились, и перед тем, как рычаг был повернут в руках пожирателя, Алеанора увидела в глазах любимого мужчины ясность, а на его губах — мягкую, легкую улыбку. Свет в тот момент для них погас.       Пэнси узнала об этом не сразу. Девушка не видела родителей с того момента, как они ее спрятали в магловской квартире далеко от Лондона. Когда было уже понятно, что возрождение темного повелителя неизбежно, семья Паркинсонов начала продумывать план, где будет лучше спрятать их дочь, уберечь от войны и ее последствий. Они решили скрыть своего ребенка в мире маглов.       Сразу после турнира трех волшебников Пэнси Паркинсон исчезла.       Жизнь в магловском мире давалась первое время ей сложно. Она много читала о мире без магии и быстро разобралась, буквально моментально влилась в такой непривычный строй жизни. Работать ей было не нужно, ибо родители оставили ей более чем достаточно средств для жизни. Она познакомилась с магловским телевизором, что изначально казался ей порталом в ад, как и вся техника, что окружала квартиру. Самым большим потрясением для нее стала стиральная машинка. Девушка безумно опасалась того, что она когда-нибудь рванет. Особенно во время быстрой стирки та начинала работать быстрее. Девушка закрывалась в дальней комнате квартиры, пока она не закончит.       Предубеждений по поводу чистоты крови у нее никаких не было. С самого детства Эндрю и Алеанора прививали дочери такое понятие, как «все равны вне независимости от их происхождения». В их доме всегда царила любовь и понимание. Паркинсон жила свою лучшую жизнь. Но было одно строгое правило — всегда держи лицо на публике. Она так и делала, никогда не подводя родителей. Была истинной леди с прекрасными манерами на светских раутах, стервозной чистокровной принцессой Слизерина.       После того как родители переселили Пэнси в убежище, они долго прощались с ней, будто заведомо знали о том, что больше никогда ее уже не увидят. Просили быть сильной и не забывать о свете внутри нее, несмотря на то, какая тьма окутывает реальный мир.       Об их смерти она узнала только после окончания войны. Она до сих пор не знает, как ее нашло министерство, но через пару дней после битвы за Хогвартс к ней прилетел черный филин с конвертом. Изначально брюнетка обрадовалась, думая, что родители наконец-то вышли на связь. Пэнси никогда не теряла надежды на их возвращение.       Резко выхватив письмо из клюва птицы, начала вчитываться в написанные слова. Никогда так быстро улыбка не слетала с ее лица.       «Мисс Паркинсон, просим вас явиться в ближайшие дни в Министерство магии Великобритании для дачи свидетельских показаний по делу ваших родителей Эндрю и Алеаноры Паркинсон, погибших в ходе магической войны. На дне конверта находится скрепка, являющаяся порт-ключом, который перенесет вас сразу в министерство. Министр Магии Кингсли Бруствер»       Она перечитывала письмо раз за разом, но смысл написанного будто ускользал от нее. Девушка плохо помнит то, что происходило потом. Придя в себя, она обнаружила хаос. Из-за сильного стресса у нее случился сильнейший выброс магии, который повлек за собой полную разруху. От былого уюта, что она создала за это время, не осталось ничего. Все перевернуто. Из разбитых окон в комнату проникал холодный уличный ветер. В тот момент в ней что-то сломалось. Пэнси встала с пола, вытерла мокрое от слез лицо, направляясь в сторону ванной. Приняла холодный душ, привела себя в порядок. Надела свое лучшее платье и отправилась по назначению. Тогда она поклялась самой себе, что не будет страдать ради них. Ради тех, кто пожертвовал своей жизнью, защищая её.       Она переместилась сразу в кабинет министра, чем вызвала немалое удивление. Какие-то несколько часов назад Кингсли был уверен в том, что ему придется еще раз отправить послание или вовсе искать ее по миру. Но все прошло лучше, чем он ожидал.       Паркинсон ,без сокрытия каких-либо фактов, рассказала всю правду о своем детстве: что ее родители не были сторонниками Волдеморта, что они ее спрятали. Говорила она четко, без единой запинки. Кингсли внимательно ее выслушал.       Дальше шел его рассказ о том, что ее родители помогали во время войны и были убиты за это. Она стойко держалась, слушая его. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя внутри горел пожар. Пэнси хотела рвать на себе кожу, кричать и биться в конвульсиях от боли между ребер, но терпела.       Пэнси Паркинсон дала обещание и сдержит его до конца.       Дальше все шло быстро. Брюнетка дала еще раз показания под запись следователям по делу пожирателей, ее проверили сывороткой правды. Суд полностью снял все обвинения. Единственное, что она должна была сделать: обязательно посещать групповые семинары по социальной адаптации до совершеннолетия, а после ходить к целителю разума на протяжении полугода.       Там все и началось.       Они стали подругами случайно. Без розовых соплей. Без иллюзий. Только правда, всегда и во всем.       На одной из обязательных встреч они сцепились в споре. Гермиона яростно доказывала свою позицию, а Пэнси лениво оспаривала ее слова. Так стало происходить постоянно. Она не готова была признаться, что ей это нравится. Споры с Грейнджер давали ей эмоции.       Один из таких споров вышел за пределы душной аудитории, превратившись в посиделки за сливочным пивом в одном из баров Лютного переулка. Они выбрали место специально так, чтобы их никто не мог видеть. Вечер прошел хорошо. Им было комфортно друг с другом. Пэнси чувствовала себя на удивление расслабленно рядом с заучкой. Грейнджер, в свою очередь, первый раз за долгое время смогла раскрепоститься и вести себя так, как ей хотелось. Паркинсон не осуждала ее за грязные словечки, как это делали Рон или Гарри — им не нравилось, когда она ругалась. Девушка не прерывала поток ее мыслей, не перебивала.       Она не просто слушала, но и слышала.       Собрания проходили два раза в неделю, и каждое из них после первой встречи заканчивалось одинаковыми посиделками.       Так и зародилась эта странная дружба.       Больше всего Гермиона ценила в своей подруге ее прямолинейность. После того как Пэнси узнала о заболевании, она никогда ее не жалела, а принимала это как обыденность. Часто подшучивала над ее тряской, но исключительно с целью приободрить. Пэнси стала для нее тем самым другом, который не давал ей расклеиться. В самые тяжелые периоды для нее она была рядом. Хватала ее за плечи и хорошенько встряхивала, чтобы та пришла в себя. Ее любимая фраза была:       «Если будешь продолжать себя жалеть, я спалю к чертям твою мастерскую на твоих же глазах».       Пэнси Паркинсон вошла в ее жилище так, будто оно принадлежало ей.       Высокая, стройная, в узких брюках и черном пальто сверху, волосы, как всегда, идеально уложены, а губы покрывала ее фирменная красная помада. Она шла будто не в художественную мастерскую, а на съемки модного журнала. Всегда шикарна.       Она сняла солнцезащитные очки, осматриваясь вокруг.       — Ты живешь как гениальный алкоголик, — беззлобно бросила брюнетка.       — Я живу как художник, Паркс.       — Разница в уровне саморазрушения.       Гермиона усмехнулась на ее слова, беря в руки пачку брошенных с психа сигарет.       — Проверка санитарных условий?       Подруга протянула ей бумажный стаканчик с кофе.       — Я принесла кофе и захватила для тебя капельку терпения, — девушка махнула в сторону испорченной картины, — потому что ты, дорогая, явно на него не тратишься.       Гермиона потянулась за протянутым ей напитком, ее пальцы дрогнули. Она взяла его. Отчетливо было видно, как стакан в ее руке трясется. Пэнси внимательно смотрела за движением ее руки.       — Сколько сегодня? — спросила она, показывая на конечности подруги.       — Нисколько, — Гермиона не хотела это обсуждать. Каждый раз, когда тема доходила до состояния ее здоровья, она начинала злиться на себя и свою беспомощность. На то, какая она слабая.       Девушка опустилась на пол, прислонившись к стене. Рядом с ней устроилась Паркинсон, не заботясь о брюках за тысячу галеонов. Когда они находились вместе, ничего не имело значения.       — Я сегодня встретилась с Малфоем, — решила перевести тему Гермиона, немного отпивая кофе.       Пэнси замерла.       — Где?       — В супермаркете, — пожала плечами она, как будто для нее это было максимально обыденно. — Он врезался в меня.       — Надеюсь, ты не упала? Потому что, если это так, то я готова свернуть шею этой аристократической бледной заднице и отсидеть в Азкабане.       — Я ему нахамила и ушла.       Паркинсон тихо засмеялась от ее слов.       — Это моя девочка, — обняв подругу, Паркс положила подбородок к ней на плечо.       Грейнджер замолчала, потупив взгляд. Она вспомнила, как он стоял, пристально смотря на ее руки во время ее «уборки».       — Земля вызывает Гермиону Грейнджер, — подруга, увидев, как она погрузилась в себя, начала щелкать перед ее лицом пальцами.       — Он заметил, Пэнс, — тяжело вздохнув, волшебница продолжила. — Малфой пялился на мои руки. Я ненавижу это. Меня раздражает, что я должна контролировать каждое свое движение, каждую свою эмоцию. Ненавижу, что мое тело решает все за меня. Я исчезла, чтобы они не смотрели, а он пялился. Как будто я сломанная, хрупкая.       Подруга отстранилась от нее, толкая слегка в плечо.       — Ты не хрупкая. Ты до безобразия упрямая, — Паркинсон обхватила ее ладонь, которую слегка потряхивало. — Вот это твой диагноз, а твои руки просто все в свою хозяйку. И если Драко Малфой еще будет на тебя пялиться, я лично ему объясню, куда можно засунуть его глаза.       Гермиона закрыла глаза, доставая сигарету.       На секунду стало легче. Не потому, что болезнь исчезла, а потому, что Пэнси Паркинсон не видела ее как пациентку или как проблему. Она видела в ней человека. Обычного, как и все вокруг.       Снаружи начался дождь. Где-то в глубине души Грейнджер понимала, как и с самого начала, что сегодняшняя встреча — не случайность. Это начало. Только пока Гермиона не могла понять, злит это или пугает.       Девушки переместились за стол, устроившись на высоких барных стульях у окна. Дождь за окном превращал город в размытое пятно, серые силуэты зданий сливались в одну картину, а капли бились о стекло.       Тишину разбавил характерный звук ударов по стеклу. Обе девушки повернули на него головы, замечая, как в окно стучится черная сова. Глаза встретились. Во взгляде друг друга читалось удивление, разбавленное волнением.       Гермиона встала со своего места, направившись к форточке. Едва она открыла ее, как птица влетела в комнату и, бросив конверт на стол, улетела обратно так быстро, будто ее и не было. Доказательством ее присутствия было только письмо на кухонном столе.       Недолго думая, Грейнджер разорвала конверт.       «Анализ прошел успешно. Встретимся? Д.М.»