Обещание данное в тени вишни

***

Статус джоунина изменил для Кагуры все и ничего.С одной стороны, у нее появился собственный кабинет в штабе планирования, штат аналитиков и доступ к информации более высокого уровня.С другой — давление и наблюдение со стороны «Корня» не ослабли,а лишь стали более изощренными. Теперь ее окружали не просто тени, а люди: «случайные» соседи по коридору,новые сотрудники в ее отделе с безупречными,но слишком гладкими досье.Она научилась видеть их по едва уловимым признакам — отсутствию личных вещей на столах, слишком прямому взгляду,неумению расслабленно шутить о чем-то,кроме работы. Шисуи, в свою очередь, использовал ее новый статус как щит. Их встречи, хоть и оставались тайными для широкой публики, теперь могли иметь официальное обоснование: «совещание джоунинов по вопросам безопасности» или «координация действий полиции Учиха и стратегического отдела».Он стал чаще появляться в ее кабинете при свидетелях,обсуждая сухие, рабочие темы.Это была игра на публику, сложный танец,где каждый шаг был рассчитан. Но в тени этого танца назревал открытый конфликт. Давление на клан Учиха достигло пика. Инцидент на границе, где патруль Учиха был обвинен в убийстве ниндзя из Страны Воды без достаточных доказательств,стал последней каплей. Фугаку требовал срочного собрания с Третьим Хокаге.Радикальные голоса в клане звучали все громче. Яширо открыто говорил о «необходимости показать нашу мощь». Именно в этот момент Данзо решил сделать свой ход. Шисуи вызвали в штаб-квартиру «Корня». Не через посыльного, а личным, зашифрованным сообщением, доставленным прямо в руки во время патруля. Приглашение звучало как приказ.Место встречи — одно из запасных подземных убежищ на северной окраине деревни,известное только высшему руководству. Шисуи пришел один.Проход через серию скрытых дверей, охраняемых безликими масками «Корня», напоминал погружение в могилу. Воздух был стерильным и холодным, пахнущим сыростью камня и антисептиком.В конечном зале, освещенном лишь тусклым светом хрупких светящихся мхов (биолюминесцентных организмов, выращенных в лабораториях «Корня»), его ждал Данзо. Он стоял перед картой Конохи, на которой район Учиха был помечен особым, красным символом. — Шисуи Учиха, — Данзо обернулся. Его голос в подземной тишине звучал гулко. — Благодарю, что пришли. — Вы не оставили выбора, Да́нзо-сама, — нейтрально ответил Шисуи, останавливаясь в нескольких шагах. — Выбор есть всегда.Просто некоторые варианты…менее очевидны. — Данзо подошел к массивному каменному столу,на котором лежал один-единственный свиток с печатью «Корня». — Вы видите карту. Вы чувствуете напряжение.Клан на грани. Деревня на грани.Война с кланом Учиха будет катастрофой.Для всех. Особенно для таких, как вы, разрывающихся между двумя мирами. Шисуи молчал, ожидая. — Есть решение, — продолжил Данзо. — Решение, которое спасет жизни сотен, сохранит лицо клана и укрепит деревню. Вам знакомо понятие «кесарева сечения»? Иногда, чтобы спасти мать, необходимо пожертвовать ребенком.Или…пораженным органом, угрожающим всему телу. Он развернул свиток.Это был не приказ и не доклад. Это был контракт.Или, скорее, ультиматум, оформленный в изящные каллиграфические иероглифы. — «Корню» нужен человек внутри клана Учиха. Не просто шпион.Лидер. Тот, кто в решающий момент сможет…перенаправить гнев клана в безопасное русло.Или нейтрализовать зачинщиков мятежа до того, как они начнут действовать.Вы — идеальный кандидат.Самый сильный.Самый уважаемый. Вам доверяют и в клане, и, до определенной степени,в администрации Хокаге. Шисуи чувствовал,как леденеет кровь. Данзо предлагал ему стать палачом своего же клана.Под предлогом «спасения деревни». — Вы предлагаете мне предать свою семью, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я предлагаю вам спасти большую семью — Коноху, — поправил Данзо. — И тех в вашем клане,кто не ослеплен гордыней. Главу клана и вашего дядю, возможно, уже не спасти.Они слишком глубоко увязли в своей обиде.Но вашего брата…Итачи… его светлый ум не должен сгореть в пожаре бессмысленного мятежа. Вступив в «Корень»,вы получите полномочия и ресурсы, чтобы защитить его.И… — Данзо сделал театральную паузу, — чтобы гарантировать безопасность тем, кто вам дорог за пределами клана.Девушке-джоунину с нестандартными талантами и ее милой семье больше не придется опасаться…несчастных случаев.Мы обеспечим им абсолютную защиту.Как членам семьи ценного шиноби. Угроза была подана как милость.Шисуи видел перед собой всю картину.Данзо предлагал ему стать его орудием в обмен на иллюзию безопасности для Итачи и Кагуры. Но он знал Данзо.Безопасность под его крылом была хуже тюрьмы.Это была пожизненная кабала. — А если я откажусь? — спросил Шисуи, глядя прямо в единственный глаз старика. — Тогда, — Данзо медленно свернул свиток, — я не смогу гарантировать,что «радикальные элементы» внутри клана не совершат какого-нибудь опрометчивого шага,который вынудит деревня применить силу. И в этой силе…могут пострадать невинные.Случайные жертвы. Как, например,семья недавно получившего повышение джоунина,живущая в доме с белым забором и чахлой вишней.Или юный гений,чьи прогулки по крышам могут однажды закончиться падением. — Его голос стал шепотом,полным смертоносной нежности. — Вы же понимаете,Шисуи…я восхищаюсь вашей силой. Но я ненавижу беспорядок.И я сделаю все, чтобы его не допустить.Даже если для этого придется…подрезать несколько красивых, но неуместных ветвей. Тишина в зале стала абсолютной. Шисуи стоял, ощущая тяжесть выбора. С одной стороны — открытое предательство всего, во что он верил,и рабство у Данзо. С другой — риск войны и гибели тех, кого он любил.Он был в ловушке. И тогда в его памяти всплыло лицо Кагуры. Не испуганное, не просящее защиты.А то, каким оно было на экзамене — холодное, уверенное, сильное. Ее слова: «Я — сталь, закаленная в твоем огне и обернутая шелком медицинских знаний.Он этого не понимает.» Данзо недооценивал не только ее.Он недооценивал их союз.Он все еще видел в Шисуи одинокого волка,которого можно загнать в угол, используя его привязанности как цепь.Он не понимал, что эти привязанности стали не цепями, а броней. И источником силы. Шисуи выпрямился.В его глазах, обычно скрывающих бури, вспыхнул ровный, холодный свет. Он больше не был мальчиком, разрывающимся между долгами.Он был Шисуи Учиха. И он делал свой выбор. — Данзо-сама, — сказал он, и его голос зазвучал с новой, незнакомой старику твердостью, — я благодарен за ваше…предложение.Но я должен отказаться. Данзо не моргнул.Казалось, даже воздух в комнате застыл. — Очень опрометчиво.Вы понимаете последствия? — Понимаю, — кивнул Шисуи. — Вы попытаетесь надавить Возможно, даже устроите провокацию.Но я хочу, чтобы вы поняли кое-что.Вы ошибаетесь, думая, что контролируете все переменные. Он сделал шаг вперед. — Во-первых, Харуно Кагура — не слабое звено. Она джоунин, специалист по токсикологии и гендзюцу,прошедшая школу Цунадэ.Ее дом и семья находятся под скрытой охраной людей, мне верных, а не вам. Попытка тронуть их будет означать открытую войну между «Корнем» и частью шиноби деревни, которые не одобряют ваши методы.Вы готовы к такому расколу? — Во-вторых, Итачи…он под моей защитой. И он не ребенок,которым можно манипулировать.Он видит больше, чем вы думаете. Попробуйте дотронуться до него — и вы узнаете, на что способен гений, которого загнали в угол. — И в-третьих…я не один. Моя верность — не деревне слепо и не клану слепо.Моя верность — идее Конохи как дома для всех ее жителей.И этой идее служит не только «Корень». Ей служит и Третий Хокаге. И многие другие. Если вы начнете открытые действия против меня или моих близких, я не стану скрываться. Я пойду к Хокаге. И я представлю ему все, что знаю о незаконных операциях «Корня»,о ваших экспериментах, о тайных тюрьмах. У меня есть доказательства.Собранные за долгое время. Это был блеф.Частично.У Шисуи были подозрения,намеки, крупицы информации, собранные Кагурой и им самим.Но не железные доказательства.Однако он сказал это с такой абсолютной уверенностью,что Данзо на миг задумался.Его единственный глаз сузился. — Вы блефуете, мальчик. — Может быть, — тихо сказал Шисуи. — Но знайте: если я паду, я паду не как предатель клана или мятежник. Я паду как шиноби, пытавшийся остановить беззаконие внутри собственной деревни.И моя смерть станет искрой,которая воспламенит не клан Учиха, а всех, кто устал от вашей тени.Вы готовы к этому? Они стояли друг против друга: молодой джоунин с горящими глазами и старый интриган с лицом каменной маски.Впервые за многие годы Данзо встретил сопротивление, которое не могло быть сломлено ни угрозами, ни посулами. Шисуи предлагал ему взаимное гарантированное уничтожение. И Данзо, прагматик до мозга костей,должен был это учесть. — Вы…изменились, — наконец произнес Данзо, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на ледяное уважение. — Та девочка…она дала вам не слабость, а позвоночник.Любопытно. — Она напомнила мне, кто я и за что сражаюсь, — поправил Шисуи. — И теперь я сражаюсь открыто.Не против деревни. За нее. Против тех, кто хочет расколоть ее изнутри. И если вы — часть этой угрозы, Да́нзо-сама,то знайте: я буду вашим противником.Честным и прямым. Он повернулся,чтобы уйти. Рука Данзо непроизвольно сжала посох. — Это…объявление войны, Шисуи Учиха. — Нет, — обернулся Шисуи на проходе. — Это приглашение к перемирию.Оставьте мой клан в покое. Оставьте в покое тех, кто мне дорог. И сосредоточьтесь на реальных врагах Конохи, а не на вымышленных. В противном случае…вы найдете во мне врага, с которым не справитесь ни интригами, ни угрозами.Только в честном бою. А в честном бою… — он позволил на мгновение активироваться своему Шарингану, который в каждом глазу закружились с угрожающей скоростью, — у вас нет шансов. Он вышел,оставив Данзо одного в холодном, тускло освещенном зале.Старик долго стоял неподвижно,его мозг лихорадочно просчитывал варианты.План А провалился. Шисуи вырвался из заранее приготовленной клетки. Он стал непредсказуемым фактором. И,что хуже всего, он нашел союзницу, которая превратила его слабость в силу. Данзо подошел к столу, взял свиток-контракт и медленно, очень медленно, разорвал его на мелкие кусочки. Прах пергамента упал на каменный пол. — Ошибка, — прошептал он в пустоту. — Ее нужно исправить.Но теперь…теперь нужен иной подход.Более тонкий. Более…окончательный. А Шисуи,выйдя на поверхность, вдохнул полной грудью холодный ночной воздух. Он чувствовал не облегчение,а тяжелую, ответственную ясность. Он сделал шаг, от которого не было пути назад. Он открыто объявил себя врагом «Корня». Теперь битва вступала в новую фазу.Но он не был один. У него за спиной был целый мир, который он поклялся защитить. И ради этого мира он был готов на все. Первым делом он направился не в район Учиха и не к Кагуре.Он пошел прямиком в башню Хокаге.Пришло время перестать быть тенью и начать говорить от своего имени. Пришло время привлечь на свою сторону самый мощный легитимный авторитет в деревне. Игра с Данзо только начиналась, но Шисуи больше не был пешкой. Он стал игроком. И у него была своя королева — джоунин с розовыми волосами и умом, способным переиграть любого.

***

Изменения начались на следующий же день, но не с громких заявлений или открытых столкновений. Они пришли тихо, как смена течения под спокойной поверхностью воды. Для Шисуи день начался с вызова к Третьему Хокаге. Сарутоби Хирузен сидел за своим массивным столом, заваленным свитками, и курил трубку.Его старые, мудрые глаза изучали Шисуи без осуждения, но с тяжелой грузом понимания. — Данзо уже был здесь, — начал Хокаге, не предлагая сесть. — Он говорил о…нестабильности. О потенциальном мятеже. И о твоем, как он выразился, «опасном неповиновении». Он считает, что ты находишься под чьим то чрезмерным влиянием. Шисуи стоял по стойке «смирно», его взгляд был устремлен в пространство над головой Хокаге. — Да́нзо-сама предложил мне вступить в «Корень», чтобы нейтрализовать «радикальные элементы» в моем клане. Я отказал. — И пригрозил ему разоблачением, — Хокаге выпустил клуб дыма. — Это был безрассудный шаг,Шисуи. — Это был единственный шаг, Хокаге-сама. Иначе он продолжал бы давить, пока не спровоцировал бы ту самую войну, которую якобы хочет предотвратить. — Ты уверен в своих доказательствах? — У меня есть достаточно,чтобы задать неудобные вопросы, — ответил Шисуи, осторожно. — И есть свидетели, которые могут подтвердить некоторые..злоупотребления. Джоунин Харуно Кагура,например, обладает информацией о несанкционированных экспериментах с ядами. Хокаге задумчиво постучал трубкой о пепельницу. — Кагура…та самая девушка, которая сдала экзамен на джоунина с техникой,воздействующей на восприятие времени. Данзо упоминал и ее. Говорит, она представляет угрозу из-за своих нетрадиционных методов и связи с тобой. — Ее методы спасла жизнь агенту «Корня» на прошлой неделе, — парировал Шисуи. — А ее связь со мной — это личное дело,не влияющее на службу. Она — один из самых блестящих стратегов,которых я знаю. И ее преданность деревне — вне сомнений. Хокаге молчал, глядя на него сквозь дымовую завесу.Потом тяжело вздохнул. — Я старик, Шисуи.Я видел много войн, много интриг. Я знаю, что Данзо… перегибает палку.Но его «Корень» — необходимая гниль.Он делает грязную работу, которую не может делать официальная деревня. Баланс…всегда был хрупким.Ты своим отказом и угрозами этот баланс пошатнул. — Баланс, основанный на страхе и шантаже, — это не баланс,Хокаге-сама. Это тирания в зародыше.Я верю в силу закона и диалога. Клан Учиха не хочет войны.Он хочет уважения. Диалога. Но Данзо и радикалы в самом клане этот диалог саботируют. Хокаге отложил трубку. — Что ты предлагаешь? — Дайте мне официальный мандат, — сказал Шисуи твердо. — Не от «Корня». От вас. На право вести переговоры от имени клана с администрацией деревни.На создание совместной комиссии по расследованию инцидентов на границе.На легальный надзор за деятельностью полиции Учиха со стороны нейтральных наблюдателей.Покажите клану, что его слышат. И… — он сделал паузу, — дайте мне право на формирование особой оперативной группы. Для борьбы с реальными,внешними угрозами. В группу войдут шиноби, доказавшие свою лояльность не кланам, а идее Конохи. В том числе и Харуно Кагура.Это снимет ее с прицела Данзо, дав официальный статус. Это был смелый,почти наглый план. Он вырывал инициативу из рук Данзо и клановых радикалов,переводя конфликт в легальное, управляемое русло. Хокаге смотрел на него долго, потом медленно кивнул. — Рискованно.Очень. Но…другого выхода я тоже не вижу. Данзо зашел слишком далеко, пытаясь вербовать тебя для удара по твоему же клану.Это уже не защита деревни, это игра в царя горы.Хорошо. Я даю тебе неофициальное разрешение на переговоры. И на формирование группы.Но назовите ее как-нибудь…нейтрально. «Оперативный отряд специального реагирования» или вроде того. И помни — официально я ничего не знаю о твоем конфликте с Данзо.Если он нанесет удар первым…тебе придется защищаться самому,не рассчитывая на открытую поддержку от меня. Это было меньше,чем хотел Шисуи, но больше, чем он мог надеяться.Он глубоко поклонился. — Благодарю вас, Хокаге-сама. — И, Шисуи… — Хокаге остановил его у двери. — Береги эту девушку.И себя.Мир, который вы пытаетесь построить…он хрупкий.Но он того стоит.

***

Вернувшись в район Учиха, Шисуи направился прямиком в дом главы клана.Он знал, что его ждет буря. Он не ошибся. Фугаку сидел в своем кабинете, лицо его было темным от гнева. Рядом стояли Яширо и Инаби, их позы выражали открытую враждебность. — Где ты был?! — рявкнул Фугаку, едва Шисуи переступил порог. — Данзо прислал гонца! Он обвиняет тебя в неповиновении и угрозах!Ты поставил под удар весь клан своей дерзостью! — Я поставил под удар планы Данзо по уничтожению клана изнутри, — холодно ответил Шисуи, закрывая за собой дверь. — Он предложил мне вступить в «Корень», чтобы стать его агентом среди вас.Чтобы в «нужный момент» нейтрализовать зачинщиков мятежа.Под которыми он подразумевает всех, кто выступает против его политики. В комнате повисло ошеломленное молчание. Даже Яширо на миг потерял дар речи. — Ты…ты отказал? — недоверчиво спросил Инаби. — Я отказал.И сказал ему, что если он тронет любого из Учиха или тех,кто мне дорог, я обнародую все,что знаю о его незаконных операциях. — Безрассудный дурак! — взорвался Фугаку. — Теперь он точно уничтожит нас! — Нет, — Шисуи шагнул вперед, и в его голосе зазвучала сила, заставившая даже Фугаку притихнуть. — Теперь он боится. Потому что я больше не играю по его правилам в тени. Я вышел на свет. И я пришел с предложением не от Данзо, а от Третьего Хокаге. Он изложил суть разговора с Хирузеном: мандат на переговоры, комиссия по расследованию, оперативный отряд.Яширо засмеялся, звук был сухим и злым. — Игры! Они снова водят нас за нос! Комиссия найдет нас «виновными», а этот твой «отряд» станет инструментом для наших же арестов! — В отряд войду я, — сказал Шисуи. — И те, кому я доверяю.Не из «Корня». Джоунин Харуно Кагура,например. — Эта девчонка?! — Яширо всплеснул руками. — Ты окончательно потерял рассудок! Из-за нее все и началось! — Из-за нее, — перебил Шисуи, и его голос стал опасным, тихим, — у меня появилась причина бороться не за абстрактную «честь клана», а за реальное будущее. Будущее, где наши дети не будут расти в атмосфере страха и подозрений.Она и такие, как она — это и есть Коноха,которую мы должны защищать!Не стену с веерами, а людей! Он обвел взглядом их потрясенные лица. — Мы сильны.Но наша сила не в изоляции! Она в том,чтобы быть неотъемлемой частью деревни. Данзо хочет, чтобы мы выступили, чтобы у него был предлог нас уничтожить. Не дадим ему этого предлога.Вместо этого мы займем официальное место за столом переговоров.Мы будем говорить громко и четко о наших проблемах,но в рамках закона.И мы будем показывать нашу силу не в угрозах, а в деле — защищая деревню от реальных врагов в составе этого отряда. В дверь постучали.Вошел Итачи. Его лицо было бледным, но решительным. — Отец, — он поклонился. — Я прошу слова. Фугаку смотрел на сына с неожиданной смесью гнева и надежды. — Говори. — Я поддерживаю Шисуи-ниисан, — четко сказал Итачи. Его голосок звучал непривычно твердо в тишине кабинета. — Тактика конфронтации ведет к уничтожению.В лучшем случае — к победе, после которой мы станем править пепелищем. Шисуи-ниисан предлагает путь созидания.Путь, на котором наша сила будет признана и уважаема, а не бояться. И… — он посмотрел прямо на Яширо, — если мы сейчас выступим, то первыми, кого мы убьем,будут не враги, а наши соседи. Друзья.Люди, в чьих домах мы покупаем хлеб и лекарства. Разве Учиха стали теми,кто сеет смерть среди безоружных? Слова мальчика, звучавшие с мудростью старца,повисли в воздухе. Яширо отвернулся, бормоча что-то под нос. Инаби выглядел смущенным. Фугаку опустил голову,смотря на свои руки — руки лидера, зажатого в тисках между гордостью и ответственностью. — Созови собрание всего клана, — наконец сказал он, не глядя на Шисуи. — Завтра. Ты изложишь свой план всем.И они решат. Если большинство поддержит…мы попробуем твой путь. Если нет… — он поднял глаза, и в них была старая, усталая твердость, — ты будешь подчиняться решению клана.Как и положено Учихам. Это была не победа,но и не поражение. Это был шанс.

***

Собрание клана на следующий день было бурным. Шисуи стоял перед морем темных волос и недовольных лиц, излагая свой план.Он говорил не как мальчик, а как лидер: четко, уверенно, без попыток угодить.Он не скрывал угрозы со стороны Данзо,но предлагал не пассивную оборону,а активную дипломатическую и оперативную контр-игру. Реакция была разной.Молодежь, уставшая от вечного подозрительного отношения, слушала с интересом.Старейшины ворчали. Были крики «предатель!».Но когда слово взял Итачи (что было беспрецедентно для его возраста) и спокойно, логично разобрал катастрофические последствия мятежа, многие замолчали.А когда встал один из уважаемых ветеранов,потерявший сына на Третьей войне, и сказал: «Я сражался, чтобы наши дети жили в мире,а не для того, чтобы они гибли на наших же улицах», — чаша весов начала склоняться. Голосование было напряженным.Но план Шисуи поддержали. Не подавляющим большинством,но достаточно, чтобы дать ему возможность на действия. В тот же вечер,в саду Харуно, собрались трое: Шисуи, Кагура и Итачи. Вишня, наконец-то, выпустила несколько робких, бледно-розовых бутонов.Они сидели на старой скамейке, пили чай, заваренный Кагурой из собранных ею трав. — Итак, — сказала Кагура, разливая чай по чашкам, — «Оперативный отряд специального назначения — отряд 8» Скромно и неброско. — Отряд 8, — повторил Шисуи, пробуя название. — Почему восемь? — Восемь — символ изобилия и роста в некоторых интерпретациях, — сказал Итачи, отхлебывая чай. — Десятилетний консультант спецотряда, — улыбнулась Кагура. — У Данзо точно что-то лопнет ,когда он узнает. Они смеялись, но смех был тихим, осторожным.Победа была шаткой, а враг — могучим и мстительным. — Состав отряда, — перешел к делу Шисуи. — Я как командир.Ты, Кагура, как заместитель и специалист по стратегии,нетрадиционным методам и медицине.Нам нужен мастер фуиндзюцу и слежки… — У меня есть кандидат, — сказала Кагура. — Чунин из моего старого отдела планирования.Молчаливый, но его работы по картографии и установке незаметных барьерных фуин — гениальны.Его зовут Юма. Он не из клана.И ему надоело, что его разработки «теряются» в недрах «Корня». — Хорошо.И нам нужен сильный боец. Желательно не Учиха, чтобы отряд не выглядел клановым. — Я могу поговорить с Могути, — предложил Итачи неожиданно.Все посмотрели на него. — Он из клана Абураме.Ему шестнадцать, он чунин,но его техники с насекомыми невероятно эффективны для захвата и разведки.И он…не любит, когда им командуют свысока.Ему понравится идея независимого отряда. Шисуи кивнул, впечатленный. Итачи уже мыслил как стратег, видя не только боевые навыки,но и психологию. — Отлично.Четверо — хорошее число для начала. Маленькое, мобильное, универсальное. Нашей первой задачей будет…легализация. Мы возьмем сложную, но не политическую миссию.Покажем нашу эффективность.Заработаем репутацию. — А Данзо? — спросила Кагура. — Данзо будет наблюдать.И ждать нашей ошибки.Поэтому мы ошибок не допустим. — Шисуи посмотрел на вишневые бутоны. — Мы будем идеальными.Не для него. Для деревни.Чтобы каждый в Конохе знал: есть сила, которая защищает всех, не спрашивая о клане или происхождении.Сила, которая не в тени, а на свету. Они просидели допоздна, планируя, обсуждая детали. Итачи засыпал Кагуру вопросами о биохимической основе ее гендзюцу,она объясняла, чертя схемы на земле палочкой. Шисуи смотрел на них, и в его сердце, так долго сжатом тревогой, распускалось теплое,тихое чувство, похожее на те бутоны на вишне.Это и было его «целью».Этот момент. Этот союз. Этот сад. Когда Итачи ушел спать Кагура и Шисуи остались одни. — Ты рискуешь всем, — тихо сказала она, глядя на звезды. — Если потерпишь неудачу… — Тогда я потерплю неудачу, сражаясь за то, во что верю, — ответил он. — Рядом с тобой. Это лучше, чем прожить жизнь в страхе и компромиссах. — Я не позволю тебе проиграть, — она повернулась к нему, и в ее глазах горела та же стальная решимость, что и в кабинете Данзо. — Я буду твоим тылом.Твоим аналитиком.И если понадобится…твоим клинком. Он взял ее руку,переплел пальцы с ее пальцами. — Мы уже выиграли самую важную битву, Кагура.Мы нашли друг друга. И построили это. — Он махнул рукой,указывая на сад, на дом, где спали ее мать и сестра,на небо над головой. — Все остальное…это просто защита того, что уже есть. И мы защитим. Вместе. Они сидели, держась за руки, под слабым светом молодой луны, в то время как первые лепестки вишни начинали разворачиваться, обещая наконец-то долгожданное цветение. Путь вперед был опасен. Данзо не сдался. Радикалы в клане не усмирены окончательно. Но у них было то, чего не было у врагов: не просто общая цель, а общий дом. Общий сад. И неистребимая, тихая сила, которая рождается, когда двое решают бороться не против чего-то, а за что-то. За свет в окнах, за смех ребенка, за хрупкие лепестки на старом дереве. За обещание, данное в детстве и выросшее во что-то большее, чем они могли себе представить.В союз.В любовь.В будущее.