Обещание данное в тени вишни

***

Цветущая идиллия длилась недолго. Как и предсказывал Шисуи, «заморозки» от Данзо сменились более целенаправленным,ледяным ветром, дующим из самых мрачных глубин политики Конохи.И на этот раз удар был направлен в самое сердце — в хрупкий мир, который Шисуи и Итачи пытались сохранить в своем клане. Всё началось с,казалось бы, рядового происшествия.На дальнем полигоне, где тренировались молодые Учиха под руководством Шисуи и нескольких ветеранов,произошел «несчастный случай». Во время отработки совместного огненного дзюцу один из подростков, сын одного из сторонников Яширо,не справился с контролем чакры.Вспышка пламени была сильнее и хаотичнее,чем ожидалось. Шисуи, находившийся в другом конце поля, телепортировался, чтобы оттащить от эпицентра нескольких других учеников, но один из них — скромный, тихий мальчик по имени Нао, не из влиятельной семьи, — получил серьезные ожоги. Расследование,проведенное силами полиции Учиха (где влияние Яширо было сильно), быстро пришло к выводу: причиной была «недостаточная подготовка и халатность инструктора»,коим косвенно назначался Шисуи,проводивший общую тренировку. Но подлинный яд скрывался в деталях, которые,словно по мановению волшебной палочки,всплыли в нужный момент. Оказалось,что незадолго до инцидента Нао видели разговаривающим с...Итачи. И будто бы Итачи что-то показывал ему на свитке — сложную диаграмму управления чакрой для усиления огненных техник. Никто прямо не обвинял десятилетнего мальчика в саботаже.Но шепотки поползли сразу:«гений, который смотрит свысока»,«слишком умный для своих лет», «возможно,хотел помочь,но переоценил возможности других».Шепотки дошли до отца пострадавшего,человека недалекого и легко управляемого.Тот, подстрекаемый Яширо,пришел с громкими обвинениями прямо в дом Фугаку,требуя «ответственности» и намекая,что «не все в клане рады выскочкам,которые играют в свои умные игры,не думая о последствиях». Фугаку,и без того разрываемый между долгом перед кланом и сложной гордостью за сына,был в ярости.Не столько из-за самого инцидента,сколько из-за того, что его семья снова оказалась в центре скандала.Он вызвал к себе и Шисуи, и Итачи. Кабинет главы клана в тот вечер напоминал ледяную пещеру.Фугаку стоял у окна, спиной к Шисуи и Итачи,его плечи были напряжены как тетива лука. — Объясните, — его голос был тихим и оттого еще более опасным. — Объясните,как тренировка под вашим надзором, Шисуи, обернулась увечьем?И какое отношение, Итачи,ты имеешь к техническим схемам, которые не должны были оказаться в руках неопытного ученика? Шисуи стоял прямо,лицо его было каменной маской,но в глазах бушевала буря.Он знал,что это ловушка.Слишком чисто,слишком вовремя. — Я отвечаю за общую безопасность на поле.Контроль за индивидуальной подготовкой каждого лежал на их персональных наставниках.Я вмешался,когда увидел угрозу,и минимизировал последствия.Без моего вмешательства пострадавших было бы больше. — Минимизировал? — Фугаку резко обернулся. — Мальчик в коме,Шисуи! Его карьера шиноби,возможно, закончена! И все из-за тренировки которую проводил ты!Твой авторитет,твой «новый путь»…они трещат по швам из-за твоей же небрежности! — Это не небрежность, — тихо, но четко сказал Итачи.Он стоял, не опуская головы, его большие глаза были полны не страха, а холодного, аналитического понимания. — Это провокация.Диаграмму,о которой говорят, я действительно показывал Нао.Но не на тренировке.Три дня назад. В библиотеке.Он спросил меня о принципах фокусировки.Я объяснил.На базовом уровне.Ту схему мог понять и воспроизвести любой,кто внимательно слушал лекции в Академии.Она не могла привести к такому сбою,если только… — Если только что? — в голосе Фугаку зазвенела сталь. — Если только чакра Нао не была преднамеренно дестабилизирована до попытки выполнить технику, — закончил Итачи,глядя прямо на отца. — Я проверял теорию.Для такого эффекта нужен был внешний катализатор.Например, определенный ароматический раздражитель, воздействующий на нервную систему, или подкожное введение микро-дозы вещества,влияющего на контроль чакры. В комнате повисло гробовое молчание. Шисуи смотрел на него с гордостью и ужасом.Мальчик, своими силами, пришел к выводу о диверсии. — Ты обвиняешь кого-то в отравлении члена клана? — прошептал Фугаку, и в его глазах мелькнуло что-то,кроме гнева — страх. Страх перед глубиной заговора,который мог проникнуть так далеко. — Я констатирую возможность, — поправил Итачи. — Чтобы выявить истину,нужно провести полное медицинское освидетельствование Нао,включая токсикологический анализ.И опросить всех,кто был на полигоне в течение суток до инцидента.Особенно… — он запнулся, но Шисуи закончил за него. — Особенно тех, кто находится в окружении Яширо.И тех, кто мог иметь контакты с людьми извне клана. Фугаку закрыл глаза.Он был политиком. Он видел картину целиком.Провокация, бьющая по Шисуи через Итачи,раскалывающая клан, выставляющая его семью безответственной и опасной.И за всем этим угадывался знакомый,холодный почерк. — Данзо, — прошептал он, и это слово прозвучало в кабинете как приговор. — Он пытается дискредитировать нас, — сказал Шисуи. — Оттолкнуть от меня тех, кто начал верить в новый путь.И изолировать Итачи,сделав его мишенью для ненависти внутри клана.Он знает, что Итачи — не просто мой брат.Он — будущее. Самый светлый ум нового поколения.И если его сломать или настроить против него клан… — Тогда твои реформы умрут,не успев родиться, — закончил Фугаку. Он тяжело опустился в кресло, внезапно выглядевшим старым и уставшим. — И клан останется легкой добычей для его манипуляций. Что ты предлагаешь? Шисуи обменялся взглядом с Итачи.Его взгляд был твердым. Он не просил защиты.Он предлагал партнерство. — Мы наносим ответный удар, — сказал Шисуи. — Но не силой.Информацией. Итачи и Кагура уже несколько недель анализируют странные «утечки» информации и мелкие диверсии в клане.У них есть подозрения, кто может быть агентом влияния Данзо внутри нас.Мы выявляем его.Публично. С доказательствами.И мы спасаем Нао. Если это отравление,Кагура сможет найти антидот.Это покажет клану две вещи: что на нас охотятся извне, и что мы способны защитить своих. — Риск огромный, — покачал головой Фугаку. — Если вы ошибаетесь, или если Данзо успеет замести следы… — Если мы бездействуем,мы проигрываем в любом случае, — сказал Итачи.Его голос звучал неприлично взросло в этой мрачной комнате. — Они уже раскалывают нас изнутри,сея подозрения. Нам нужно объединиться.И для этого нужна общая цель.Спасение одного из наших и поимка предателя — такая цель. Фугаку долго смотрел на них .На Шисуи — как на воина, ставшего стратегом, на младшего — ребенка, мыслившего как мудрец.В его сердце,скованном годами клановой гордости и обид, что-то дрогнуло. Может быть,они и правы.Может, старые методы — стена молчания и подозрительности — действительно ведут в тупик. — Хорошо, — выдохнул он. — Делайте что должны.Я обеспечу вам прикрытие. Официально расследование будет вести полиция.Неофициально…у вас есть моё молчаливое согласие.Но будьте осторожны. Если Данзо почует,что вы близки к разгадке… — Мы будем быстрее, — пообещал Шисуи.Он поклонился и повернулся к выходу, положив руку на плечо Итачи. Мальчик кивнул отцу — не как сын отцу, а как союзник союзнику — и последовал за ним. На улице, в тени высоких стен района Учиха,Шисуи остановился. — Ты уверен, что хочешь быть в центре этого, Итачи?Это будет опасно. — Я уже в центре,нисан, — ответил Итачи, глядя на темнеющее небо, где появился тонкий серп луны,похожий на лезвие. — Они выбрали меня мишенью.Значит, я и должен быть частью ответа. И…я хочу помочь Нао.Он не виноват.Его использовали,как пешку. Шисуи сжал его плечо. — Тогда идем.Кагура ждет нас в госпитале.У нее уже, наверное, есть идеи. Они двинулись по пустынным вечерним улицам,две темные фигуры — одна высокая и уверенная,другая маленькая, но не менее решительная.Луна, холодная и расколотая, освещала их путь.Тень над Итачи сгущалась, но он не был один. У него был Шисуи,его названный брат,готовый ради него на всё. И была девушка с умом скальпеля и сердцем воина, которая уже ждала, чтобы вместе с ними вступить в бой не только за жизнь мальчика,но и за душу целого клана. Игра вступила в самую опасную фазу.Но на кону было слишком много,чтобы позволить себе проиграть.

***

Госпиталь Конохи в ночные часы был царством приглушенных звуков и запахов антисептика. Кагура ждала их в отдельной палате,превращенной по ее просьбе в импровизированную лабораторию.Стол был завален свитками по токсикологии, пробирками,микроскопом и странными аппаратами для дистилляции,одолженными у Цунадэ.Она стояла, склонившись над микроскопом,в белом медицинском халате, ее розовые волосы были собраны в тугой практичный пучок.В свете лампы ее лицо казалось осунувшимся,но глаза горели холодным,сфокусированным огнем. Она не обернулась,когда они вошли, лишь подняла руку,требуя тишины.Шисуи и Итачи замерли у порога.Через минуту она оторвалась от окуляров, сняла очки и протерла переносицу. — Это он, — сказала она без предисловий. — Сложный алкалоид на основе вытяжки из «Дремлющего лотоса»,растущего только в болотах Страны Воды. Он не убивает. Он…десинхронизирует. Нарушает связь между волевым импульсом и исполнительными центрами чакры.Жертва пытается выполнить технику,но тело отвечает хаотичным,неконтролируемым выбросом энергии.Эффект длится несколько часов,затем яд расщепляется организмом почти без следа.Идеальное оружие для провокации. — Можно вылечить? — сразу спросил Итачи, подходя ближе. — Можно.Но стандартные антидоты не сработают.Нужно создать специфический нейтрализатор,который свяжет молекулы яда до того,как они нанесут необратимый ущерб нервным узлам.У меня есть…прототип формулы. — Она указала на исписанный расчетами лист. — Но для проверки и тонкой настройки нужен образец чистой крови Нао после введения потенциального антидота. И…время. Которого у нас, возможно, нет. — Сколько? — спросил Шисуи. — Если начать сейчас, и если мои расчеты верны…часов двенадцать.До утра. Но для этого мне нужна полная изоляция палаты и абсолютное спокойствие.Никаких «проверок» из полиции клана,никаких посторонних. — Это я обеспечу, — кивнул Шисуи. — Итачи,ты останешься с ней.Твоя задача — быть ее вторыми глазами и аналитиком. И…защитой,если что. Итачи серьезно кивнул.Он был слишком юн для роли телохранителя,но его ум и хладнокровие в кризисной ситуации были вне сомнений. К тому же, его присутствие было дополнительной гарантией — тронуть палату, где находился наследник Фугаку,было бы верхом безрассудства даже для агента Данзо. Кагура уже снова склонилась над столом, смешивая реактивы в маленькой колбе. Ее движения были быстрыми,точными, лишенными суеты.Она говорила, больше себе,чем им: — Яд ввели подкожно.Вероятно, иглой, замаскированной под шип растения или занозу во время «случайной» царапины накануне.Значит,предатель имел доступ к Нао в неформальной обстановке.Кто-то из его близкого круга.Друг, родственник, старший товарищ по тренировкам… — У меня есть список, — сказал Итачи, доставая из складок одежды маленький блокнот. — Я составил его,пока вы шли. Все, кто контактировал с Нао в последние сорок восемь часов.Пять человек.Двое из них…имеют косвенные связи с людьми Яширо через родство. — Хорошо, — Кагура бросила взгляд на список, не отрываясь от работы. — Как только антидот будет готов и мы стабилизируем Нао, нужно будет вывести этих двоих на чистую воду. Но осторожно. Данзо наверняка предусмотрел вариант провала. Его агент, вероятно, имеет при себе яд для самоубийства или будет ликвидирован. Шисуи молча наблюдал за ними.Эти двое — его брат и девушка, которую он любил, — работали как единый механизм, мысля на опережение,предугадывая шаги врага.Гордость смешивалась с острой тревогой. Он положил руку на плечо Кагуры. — Я оставляю снаружи двух своих самых проверенных людей.Они будут охранять коридор. Я же пойду…прощупать почву у Яширо.Посмотреть, не дрогнет ли он, когда узнает,что его маленькая игра может вот-вот раскрыться. — Будь осторожен, — тихо сказала Кагура, на миг прикоснувшись своей рукой, запачканной реактивами,к его руке. — Он опасен,когда загнан в угол. — Он не знает,что значит быть загнанным по-настоящему, — ответил Шисуи, и в его глазах на мгновение вспыхнуло алое свечение Шарингана. — Я вернусь к рассвету. Он вышел,растворившись в тени коридора. Кагура и Итачи остались одни в светлом круге лампы, окруженные тишиной, нарушаемой лишь тиканьем часов и бульканьем кипящих растворов.

***

Работа шла без остановки. Кагура, опираясь на свои глубокие познания и интуицию, корректировала формулу. Итачи, с его феноменальной памятью и способностью видеть закономерности, сверял ее расчеты с данными из свитков, искал аналогии, предлагал альтернативные пути синтеза. Он не был медиком, но его понимание систем и структур было настолько глубоким, что он мог угадать логику биохимических процессов. — Попробуй добавить экстракт корня горечавки, — сказал он в один из моментов, изучая спектральный анализ образца крови. — Он выступает катализатором в реакциях с алкалоидами группы терпенов. Может ускорить связывание. — Горечавка…да, ты прав, — пробормотала Кагура, уже протягивая руку к соответствующей склянке. — Но нужно точно рассчитать дозировку, иначе вызовем печеночную недостаточность. Они говорили короткими, рублеными фразами, понимая друг друга с полуслова. В перерывах, пока шла реакция, Итачи сидел у кровати Нао, следя за показаниями датчиков чакры, подключенных к мальчику. — Его жизненные показатели падают, — тихо сказал он через три часа. — Нервная система испытывает колоссальную нагрузку. — Антидот почти готов, — ответила Кагура, ее голос был хриплым от напряжения. Она фильтровала полученную жидкость через специальную бумагу. Прозрачный, с легким зеленоватым оттенком раствор капал в стерильный флакон. — Еще пятнадцать минут на стабилизацию. Итачи смотрел на бледное, покрытое испариной лицо Нао. Этот мальчик был пешкой. Разменной монетой в грязной игре взрослых. Та же участь могла постигнуть любого в клане. Любого, кто оказался бы неугоден или полезен в качестве инструмента. Его собственный ум, его талант делали его мишенью еще больше. Впервые за всю свою короткую, но насыщенную жизнь Итачи почувствовал не просто абстрактную угрозу, а личную, конкретную ненависть, направленную на таких, как он. И это чувство не испугало его. Оно закалило. Как сталь в горне. — Готово, — объявила Кагура, запечатывая флакон. — Итачи, помоги мне ввести. Нужна точность до миллилитра. Они работали вместе: Кагура с хирургической точностью вводила антидот внутривенно, Итачи следил за датчиками, отмечая малейшие изменения. Сначала ничего. Потом, через мучительные пять минут, кривая жизненных показателей дрогнула. И медленно, очень медленно, поползла вверх. — Работает, — выдохнула Кагура, откидываясь на спинку стула. Ее руки дрожали от усталости и сброшенного напряжения. — Нервные импульсы стабилизируются. Он выйдет из комы через несколько часов. Полное восстановление…возможно, через неделю. Она посмотрела на Итачи. Он сидел, все так же сосредоточенно глядя на мониторы, но уголки его губ дрогнули в едва уловимой, но настоящей улыбке. Они сделали это. Спасли жизнь. Не как шиноби, выполняя приказ. Как люди. Как союзники. — Спасибо, Итачи, — тихо сказала Кагура. — Без тебя я бы не справилась так быстро. — Благодарить не за что, — он повернул к ней голову. — Мы команда. Так же, как вы с Шисуи-ниисан. И как…мы все втроем. Он сказал это просто, но в его словах был глубокий смысл. Он признавал их союз — не только как брата и его девушку, но как три столпа, на которых могло держаться что-то новое. Сила, ум и воля. Воин, стратег и гений. Рассвет заглядывал в окна, окрашивая стены в пепельно-серые тона, когда в палату вернулся Шисуи. Он выглядел уставшим, но удовлетворенным. На его манжете была маленькая, едва заметная кровь. — Яширо нервничает, — доложил он, снимая плащ. — Но не подает вида. Его люди, однако, суетятся. Один из них, тот самый «старший товарищ» Нао из списка Итачи,попытался сегодня ночью незаметно покинуть район.Мои люди задержали его. При нем нашли пустой флакон от яда и иглу. Он молчит,но печать «Корня» в его памяти…я ее увидел. Он активировал на мгновение Шаринган, и в его взгляде мелькнуло отражение увиденного — тайный знак, вживленный в сознание агента. — Данзо не стал даже маскироваться. Он бросил, зная, что мы его вычислим. Это послание. — Какое? — спросила Кагура, наливая ему чашку крепкого чая. — Что ему всё равно.Что у него есть другие рычаги.И что эта игра только начинается. — Шисуи принял чашку,его пальцы коснулись ее пальцев,и на миг усталость в его глазах сменилась теплом. — Но мы тоже послали ему ответ.Мы спасли его жертву. И выявили агента.Клан увидит, что за атакой стоит внешний враг,а не внутренние раздоры. Это объединит людей. Он посмотрел на Итачи, потом на Кагуру. — Вы оба…вы молодцы. Я горжусь вами. — Мы просто делали то, что должно, — сказал Итачи, но его щеки слегка порозовели от похвалы. — Теперь, — Кагура взглянула на окно, где небо светлело, — нужно официально передать задержанного и все доказательства. И представить всё в нужном свете: не как провал твоей тренировки, Шисуи,а как успешное отражение диверсии против клана. — Этим займется Фугаку, — кивнул Шисуи. — Он умеет превращать поражения в победы,когда это нужно. Особенно когда речь идет о лицe клана. Они вышли из палаты вместе, оставив Нао под наблюдением надежной медсестры. На пороге госпиталя их встретили первые лучи солнца, золотые и холодные. Ночь прошла. Битва была выиграна. Но война продолжалась.Однако теперь они шли в нее не как одиночки, а как трио, спаянное общей победой, общим риском и глубоким, безмолвным пониманием того, что только вместе они смогут защитить то, что для них дорого:свой клан, свою деревню и тот тихий сад,где наконец-то зацвела вишня.