Временная аномалия по имени Джисон

Ben Salisbury & Geoff Barrow - «The Alien» (from "Annihilation" soundtrack)

Kyle Dixon & Michael Stein - «The First I Love You»

Akira Yamaoka - «Null Moon»

За два дня до аудита Академия погрузилась в состояние неестественной, вычищенной стерильности. Коридоры сияли, панели управления сверкали, даже привычный фоновый гул систем жизнеобеспечения казался приглушённым, будто и техника затаила дыхае. Это была не подготовка к празднику. Это было приведение в порядок места преступления перед приездом следователей. Минхо больше не тренировался с Джисоном в камуфляже. Последнюю сессию провёл Аени, после которой Джисон вернулся в каюту с лицом человека, только что вернувшегося из длительного, глубокого погружения. Он был спокоен. Слишком спокоен. Его поле, которое Минхо теперь ощущал даже без приборов, было не подавленным, а рассеянным. Как запах, развеянный до неощутимости, или как цвет, размытый до прозрачности. Это было мастерски. И от этого было не по себе. – Он готов, – доложил Аени Минхо и Чану в кабинете директора. На экране светилась идеально ровная линия, сливающаяся с фоном. – Поле стабилизировано на базовом, неотличимом от окружающего уровня. Когнитивные паттерны показывают минимальную эмоциональную амплитуду. Для сканеров Конклава он будет выглядеть как… приятный, немного застенчивый стажёр с фоновой чувствительностью к артефактам, не более. – А для тех, кто будет смотреть не сканерами? – спросил Чан, его пальцы сложены в пирамиду перед лицом. – Для них, – Аени кивнул в сторону Минхо, – он будет выглядеть уставшим. Что, впрочем, соответствует легенде о переработке после инцидента. Ничего выдающегося. Минхо молча кивнул. Его собственная «подготовка» заключалась в ином. Феликс завершил калибровку сенсора дифференциальной связи. Теперь у Минхо на запястье, под манжетой комбинезона, был тонкий, почти невесомый браслет. Он не жужжал и не светился. Просто время от времени посылал в его имплант лёгкую, тактильную вибрацию – зелёную, если «дистанция» между его состоянием и состоянием Джисона была стабильной, и холодную, ледяную пульсацию, если начинался «дрейф». Прямо сейчас браслет был нем. Джисон был неподвижной точкой в его восприятии. Слишком неподвижной. – Твоя роль, Минхо, – вернул его к реальности голос Чана, – быть безупречным. Следователем, который всё проверил, всё задокументировал, сожалеет о происшествии, но полностью контролирует ситуацию. Ни тени сомнения. Ни намёка на скрываемую информацию. Вы – лицо оперативной эффективности Академии. – Понял, сэр. – Инспектор Кай, – продолжил Чан, и в его голосе впервые прозвучала оттенок чего-то, кроме льда, – возможно, предупреждения, – известен своим методом «тихого наблюдения». Он редко задаёт прямые вопросы. Он создаёт ситуации. И смотрит, как вы в них поведёте себя. Будьте готовы ко всему. Вечером перед прибытием инспекции Минхо пришёл в каюту Джисона в последний раз перед «спектаклем». Тот сидел на койке, глядя в стену. На столе лежала тёплая кружка чая, нетронутая. – Завтра, – начал Минхо, останавливаясь у порога. – Я знаю, – Джисон обернулся. Его улыбка была слабой, но настоящей. Не той прозрачной улыбкой невидимки, а его собственной, немного грустной. – Я буду в хранилище у Сынмина. Помогать с инвентаризацией артефактов из эдвардианской эры. У них сложные, но повторяющиеся паттерны распада. Я буду очень сосредоточен. И очень скучен. Минхо подошёл, сел рядом. Их плечи соприкоснулись. – Браслет, – он показал своё запястье. – Если что-то пойдёт не так… если ты почувствуешь, что не справляешься… сожми кулак. Сильно. Я почувствую. Я приду. – Ты не сможешь прийти, если будешь с ними, – логично заметил Джисон. – Я найду способ. Всегда. Джисон посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло то самое понимание, которое было сильнее любых слов. Он знал, что это пустые обещания в логическом смысле. Но в мире, который они создали для себя за эти недели, такие обещания были единственной валютой, имеющей ценность. – Я буду сжимать кулак, – тихо пообещал Джисон. – Но только чтобы знать, что ты там. Что ты помнишь. Он взял его руку, положил свою ладонь сверху. Их пальцы не сплелись. Они просто лежали, один на другом, как два листа бумаги, и через эту точку контакта Минхо чувствовал не силу Джисона, а его тепло. Обычное, человеческое тепло. И это было важнее всего. Они не целовались. Не обнимались. Они просто сидели так, пока чай в кружке не остыл окончательно, впитывая это последнее мгновение тишины перед бурей.

***

Инспектор Кай прибыл на рассвете. Не в капсуле, не со вспышкой света или гулом двигателей. Он просто появился в главном операционном зале Академии, как будто был там всегда. Один из операторов позже поклялся, что видел, как тень от голограммы на секунду оторвалась от экрана, уплотнилась и обрела форму человека. Он был невысок, строгого телосложения, одет в простой, но безупречно скроенный тёмно-серый костюм, лишённый каких-либо знаков отличия. Его лицо было гладким, азиатских черт, с внимательными, абсолютно чёрными глазами, которые казались плоскими, лишёнными глубины – как два кусочка отполированного обсидиана. Он не улыбался. Не хмурился. Его выражение было нейтральным до полного отсутствия. Рядом с ним материализовались два ассистента – мужчина и женщина в таких же серых костюмах, с планшетами в руках и пустыми, сосредоточенными лицами. Весь операционный зал замер. Даже Феликс, обычно невозмутимый, на секунду прекратил вращать в пальцах стилус. Чан вышел вперёд. – Инспектор Кай. Добро пожаловать в Академию Времени. – Директор Чан, – голос Кая был тихим, мелодичным и абсолютно безличным. Он не протянул руку для рукопожатия. Его чёрные глаза медленно обвели зал, скользнули по лицам, по экранам, будто считывая не информацию, а сам воздух. – Благодарю за готовность к сотрудничеству. Мы начнём с ознакомления с последними отчётами по стабильности континуума в вашем секторе. Затем – детальный разбор инцидента в хранилище артефактов. После – выборочная проверка систем безопасности и тренировочных протоколов. Мои ассистенты, Лин и Вэй, будут собирать необходимые данные. Всё было сказано вежливо, чётко, безэмоционально. И от этого по спине у Минхо пробежал холодок. Этот человек не был бюрократом. Он был хирургом. И он пришёл не для аудита, а для вскрытия. Первая часть дня прошла в главной конференц-зале. Инспектор Кай сидел во главе стола, его ассистенты – по бокам. Чан, Чанбин, Феликс и Минхо представляли Академию. Кай задавал вопросы. Редко. Точно. Каждый вопрос был как скальпель, вскрывающий именно то место, где могла таиться проблема. – Диспетчер Феликс. В отчёте за 12-е число указана корректировка фоновых показателей в секторе G на 0.03%. Основание? – Плановая калибровка датчиков давления после микро-скачка в темпоральном поле, вызванного гравитационной аномалией в соседнем секторе, – отвечал Феликс, его голос был лениво-уверенным. – Все записи о скачке и последующей калибровки приложены к пакету документов 7-Г. Кай кивал, его ассистенты что-то отмечали. Ни одобрения, ни сомнения. – Аналитик Чанбин. Паттерн вероятностных флуктуаций после инцидента в хранилище. Вы указываете на его «естественное затухание». Однако, кривая затухания слишком… гладкая. Объяснение? – Совпадение работы трёх независимых систем гашения поля, – Чанбин, чуть бледнее обычного, выводил на экран схемы. – Их резонансные частоты, случайным образом совпав, создали эффект гармонического подавления. Подробная симуляция прилагается. Кай смотрел на симуляцию. Его плоские, чёрные глаза казались способными видеть сквозь код, сквозь графики, прямо в суть вещей. – Вероятность такого совпадения? – 0.00017%, – честно сказал Чанбин. – Но в бесконечном множестве временных линий и операций Академии даже такие вероятности иногда материализуются. Это статистика, инспектор. – Действительно, – тихо согласился Кай. И перевёл взгляд на Минхо. – Стабилизатор Ли. Вы были первым на месте инцидента. Опишите, что вы увидели. Не по отчёту. Своими словами. Вопрос был ловушкой. «Своими словами» – значит, без подготовленной легенды. Минхо почувствовал, как браслет на его запястье посылает одну, спокойную зелёную пульсацию. Джисон в порядке. Он сделал глубокий вдох, позволив себе на секунду стать не лжецом, а солдатом, докладывающим о проваленной миссии. – Хаос, – сказал он просто. Его голос звучал устало, но твёрдо. – Артефакты вели себя как разогретые до предела. Свет, звук, искажение пространства. И в центре — стажёр, Хан Джисон, в состоянии шока. Моим первым импульсом было стабилизировать поле, но выяснилось, что любое внешнее вмешательство только усиливает резонанс. Пришлось действовать через изоляцию и постепенное, ручное гашение каждого очага. Это было как… тушить пожар, при этом каждый взмах одеяла мог вызвать новый взрыв. Он говорил правду. Только не всю. Он опустил причину (самого Джисона), но достоверно описал эффект. Его слова звучали убедительно, потому что были пропитаны реальным отчаянием того момента. Кай слушал, не моргая. Потом медленно кивнул. – И стажёр? Его состояние? – Хроно-шок средней тяжести. Чувствительность к артефактам оказалась выше ожидаемой. Сейчас проходит реабилитацию, работает с хранителем артефактов, учится различать их фоновые сигналы, чтобы избежать повторения. Он… не представляет угрозы. Просто невезучий и слишком чувствительный. Фраза «не представляет угрозы» далась ему тяжело. Он надеялся, что это не прозвучало слишком настойчиво. Инспектор Кай ничего не ответил. Он просто сделал ещё одну пометку на своём планшете. – Понятно. Мы хотели бы увидеть место инцидента. И, возможно, побеседовать со стажёром. Чтобы составить полную картину. В воздухе повисла тишина. Это был момент, которого все боялись. Прямой контакт. – Он сейчас в нижнем хранилище, – быстро сказал Феликс. – Занят кропотливой работой. Прерывать её… – Мы будем осторожны, – мягко, но неумолимо парировал Кай. – Наша цель – не навредить, а понять. Для его же безопасности. И безопасности Академии. Чан, сидевший до этого молча, кивнул. – Конечно, инспектор. Минхо проводит вас. Я думаю, стажёр будет рад помочь… в меру своих возможностей. Это был приказ. И код: «будь рядом с ним». Минхо встал, чувствуя, как холодная пульсация браслета сменилась на ровную, но учащённую зелёную. Джисон почувствовал их приближение. Или почувствовал его тревогу. Или и то, и другое. – Пожалуйста, за мной, – сказал Минхо, направляясь к выходу. Инспектор Кай и его ассистентка Лин встали и последовали за ним. Путь в нижнее хранилище занял несколько минут на лифте и по коридорам. Кай шёл рядом с Минхо абсолютно бесшумно. Его ассистентка, Лин, шла сзади, её шаги тоже были приглушёнными. Они не разговаривали. Не смотрели по сторонам с любопытством. Они просто впитывали атмосферу. Минхо чувствовал их внимание как физическое давление на затылок. Когда они подошли к тяжёлой двери хранилища, Минхо уже знал, что найдет внутри. Но от этого не стало легче. Он приложил ладонь к сканеру. Дверь со скрипом отъехала. Хранилище было погружено в свой вечный, уютный полумрак. В свете ламп-светлячков виднелись бесконечные ряды стеллажей. И в центре очищенного пространства, за столом, заваленным мелкими деталями и пыльными ящиками, сидели Сынмин и Джисон. Сынмин что-то оживлённо объяснял, держа в руках какой-то вибрирующий кристалл. Джисон слушал, склонившись над столом, его лицо было сосредоточенным, брови слегка сдвинуты. Он выглядел… обычным. Уставшим стажёром, погружённым в монотонную работу. Его поле, как и обещал Аени, было абсолютно плоским, слитым с гулом артефактов. Они подняли головы при звуке шагов. Увидев Минхо с незнакомцами, Сынмин улыбнулся своей рассеянной улыбкой, а Джисон… Джисон лишь слегка расширил глаза, встал и поклонился, как подобает младшему по званию. Ни тени паники. Ни искры узнавания в глазах, кроме вежливого ожидания. – Стажёр Хан Джисон? – тихий голос Инспектора Кая прозвучал в тишине хранилища. – Да, сэр, – голос Джисона был ровным, чуть тихим. Идеальным. – Я инспектор Кай из Временного Конклава. У меня есть несколько вопросов о том инциденте. Не помешаем? – Конечно нет, сэр. Кай подошёл ближе. Его чёрные, плоские глаза изучали Джисона так, как энтомолог изучает редкий, но неопасный вид насекомого. – Опишите свои ощущения в момент, когда всё началось. Джисон опустил взгляд на стол, будто вспоминая. – Сначала… просто гул. Как будто все вещи вокруг запели. Потом стало тяжело дышать. Я пытался отойти, но всё начало вращаться. Потом… потом я услышал, как Минхо-сонним даёт команды. И просто пытался сосредоточиться на его голосе. Больше ничего не помню, пока не очнулся в медпункте. Это была правда. Только не вся. Кай слушал, не перебивая. – А сейчас? Чувствуете ли вы что-то необычное, находясь здесь? – его рука сделала плавный жест, обводя хранилище. Джисон поднял глаза, огляделся. Его взгляд был чистым, немного растерянным. – Тишина. Ну, не совсем тишина. Они все… шумят. Но по-разному. Этот, – он указал на кристалл в руках Сынмина, – ноет от одиночества. А тот куб вон там… он просто спит. Но это нормально, да? Так и должно быть. Ответ был гениален. Он не отрицал чувствительность. Он выставлял её как нелепый, почти комичный «дар», которым можно только пугать себя и доставлять хлопоты другим. Ничего угрожающего. Кай смотрел на него ещё несколько секунд. Потом медленно кивнул. – Благодарю вас. Вы многое прояснили. Он повернулся, чтобы уйти, и его взгляд скользнул по руке Джисона, лежавшей на столе. Пальцы были расслаблены. Но Минхо, стоявший сбоку, увидел, как указательный палец правой руки Джисона дрогнул и слегка прижался к ладони. Всего на миллиметр. Микро-жест. Но для Минхо он прозвучал как крик. «Я здесь. Я держусь. Но мне тяжело». Инспектор Кай, казалось, ничего не заметил. Он уже шёл к выходу, его ассистентка за ним. Минхо бросил последний взгляд на Джисона. Тот встретил его взгляд – быстрый, неуловимый, полный тихой благодарности и усталости – и снова опустил глаза к столу, возвращаясь к роли невидимого стажёра. Дверь закрылась. Они пошли обратно по коридору. Браслет на запястье Минхо снова послал ровную, зелёную пульсацию. Стабильно. Но Минхо знал правду. Первая проверка прошла. Но холодные, плоские глаза Инспектора Кая, казалось, видели не только то, что им показывали. Они видели тени. И Минхо с ужасом понимал, что самый сложный этап аудита ещё даже не начался. Кай не вернулся в конференц-зал. Вместо этого, выйдя из хранилища, он остановился в коридоре и повернулся к Минхо. Его чёрные глаза были нечитаемы, как поверхность глубокого колодца. – Стабилизатор Ли, проведите меня, пожалуйста, к тренировочному полигону. Тому, где имитируют вероятностные сбои. Я хотел бы увидеть ваши протоколы отработки действий в условиях, приближенных к описанному инциденту. Голос был ровным, но за просьбой скрывался приказ. И испытание. Он хотел видеть Минхо в действии. Не на бумаге, а в полевых условиях, под давлением. Возможно, надеялся увидеть трещину в его безупречной броне. Или, что ещё хуже, искал в его реакциях отголоски чего-то другого – того самого, что они скрывали. – Конечно, инспектор, – кивнул Минхо, чувствуя, как ледяная тяжесть опускается ему в желудок. – Полигон на уровне 8. По дороге он попытался связаться с Феликсом через имплант, отправив сжатый мысленный сигнал: «Ведём Кая на полигон. Нужен сценарий «Шумовая аномалия уровня 3». Чистый протокол. Никаких отклонений». Ответ пришёл почти мгновенно, в виде лёгкого покалывания в виске – код подтверждения. Полигон был пуст и погружён в полумрак. Минхо подошёл к центральной консоли, его пальцы привычно заскользили по интерфейсу, вызывая программу. Воздух в центре зала замерцал, и материализовалась голограмма – не простой светлячок, а сложный, многомерный узор, имитирующий хаотичный вероятностный выброс, похожий на тот, что описали в отчёте о хранилище, но меньшей мощности. – Стандартный протокол подавления аномалии 3-го уровня, – монотонно пояснил Минхо, сбрасывая все лишние мысли, возвращаясь в знакомую колею солдата. – Изоляция, оценка резонансных частот, точечное гашение ядра. Он активировал браслет стабилизатора. Голубое силовое поле окутало его руку. Он сделал шаг к пульсирующей аномалии, его движения были выверенными, экономичными, лишёнными суеты. Он знал эту программу наизусть. Десять шагов. Ни больше, ни меньше. Кай стоял у стены, неподвижный, наблюдая. Его ассистентка, Лин, с планшетом в руках, фиксировала каждое движение, каждый параметр. Минхо работал. Подавлял всплески, находил узлы нестабильности, аккуратно «завязывал» их своим полем. Это был танец, отточенный годами. Он не думал о Джисоне. Не думал о Чане. Не думал о браслете на запястье, который вдруг послал не зелёную, а жёлтую, предупреждающую вибрацию. Небольшой дрейф. Волнение? Усталость? Он не мог позволить себе отвлекаться. Аномалия под его воздействием начала сжиматься, терять интенсивность. Ещё пара минут – и она бы рассосалась полностью. И в этот самый момент Кай, не меняя выражения лица, тихо сказал: – Усильте мощность поля на 15%. Создайте обратную связь с ядром аномалии. Приказ был не просто нестандартным. Он был противоречащим базовому протоколу. Обратная связь на такой стадии подавления могла привести к непредсказуемому резонансу, к взрыву симуляции, а в реальных условиях – к катастрофе. Минхо замер. Его пальцы зависли над панелью браслета. Протокол кричал «нет». Инстинкт кричал «нет». Но это был приказ инспектора. Отказ мог быть расценен как неподчинение, как некомпетентность, как… страх. Жёлтая вибрация на запястье участилась, перейдя в тревожную оранжевую пульсацию. Дрейф усиливался. Джисон чувствовал его замешательство? Или его собственная тревога прорывалась сквозь камуфляж? – Инспектор, – голос Минхо звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел, – это противоречит протоколу безопасности. На данной стадии обратная связь… – Я понимаю риски, – перебил Кай, его голос был всё так же тих и спокоен. – Это часть оценки. Вашей способности адаптироваться к нестандартным ситуациям. Продолжайте. Это был тест. Чистой воды. Он проверял не его навыки, а его психику. Способен ли он, следуя приказу, переступить через зазубренные правила? Способен ли на риск, если этого требует ситуация? Или он раб инструкций, который в критический момент застынет? Минхо посмотрел на бурлящую голограмму. На Кая. На пустой, холодный взгляд Лин. Время замедлилось. В ушах зазвучал не голос Чана и не инструкции из архивов, а тихий, сбивчивый голос Джисона: «Ты просто держишь пространство». И он понял. Кай не ждёт слепого подчинения. Он ждёт решения. Взвешенного, осознанного, с учётом всех факторов. Рискнуть, следуя приказу вышестоящего, даже вопреки логике? Или отказаться, защитив симуляцию (и показав свою негибкость)? Оранжевая пульсация стала красной, холодной и резкой. Опасный дрейф. Что-то происходило с Джисоном. Сейчас. Прямо сейчас. Решение пришло не из головы, а из самой глубины, из того места, где жила его новая, неудобная ответственность. Он не может позволить симуляции взорваться – это вызовет вопросы. Но он не может и просто отказаться. Он набрал на браслете не 15%, а 5%. Достаточно, чтобы показать попытку выполнения, но недостаточно для катастрофической обратной связи. Одновременно он левой рукой на центральной консоли запустил скрытую подпрограмму – протокол «Буфер», который Феликс вшил на всякий случай. Он создавал виртуальный, поглощающий контур вокруг ядра аномалии, имитируя обратную связь, но на самом деле просто безопасно рассеивая избыточную энергию. – Усиление на 5% с активацией буферного контура, – чётко отрапортовал Минхо, его пальцы летали над панелями. – Обратная связь установлена в безопасном режиме. Контрольные параметры в норме. На экранах консоли поплыли зелёные цифры. Аномалия, вместо того чтобы взорваться, стала затухать ещё быстрее, красиво и предсказуемо растворяясь в силовом поле. Сценарий был безупречен. И совершенно фальшив для того, кто знал, как должно быть на самом деле. Кай наблюдал. Его лицо не изменилось. Но Минхо уловил едва заметное движение его зрачков – быстрый взгляд на экран консоли, потом на его руки. Он видел. Видел подмену. Видел нестандартное решение, балансирующее на грани обмана. Красная пульсация на запястье Минхо внезапно сменилась на частую, отчаянную вибрацию – сплошной красный сигнал. Не дрейф. Кризис. Что-то случилось с Джисоном. Сейчас. Минхо почти физически почувствовал рывок где-то в груди, инстинктивное желание развернуться и бежать. Но он стоял, заставляя руки двигаться дальше, завершая процедуру гашения. Последние всплески аномалии угасли. Голограмма погасла. На полигоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением оборудования. – Процедура завершена, – сказал Минхо, опуская руку. Его голос был хриплым. – Аномалия нейтрализована. Протокол… адаптирован под условия теста. Он посмотрел прямо на Кая, бросая вызов.  Да, я схитрил. Чтобы выполнить ваш приказ и не взорвать всё к чертям. Что вы на это скажете? Инспектор Кай несколько секунд молчал. Потом медленно кивнул. Однократно. Сухо. – Интересная интерпретация. Демонстрирует гибкость мышления. И понимание, что слепое следование приказу иногда опаснее осмысленного неповиновения. Он сделал шаг вперёд, и его плоские глаза, казалось, на миг стали глубже, в них мелькнуло что-то, что можно было принять за… уважение? Или просто холодный интерес более хитрого хищника? – Однако, стабилизатор Ли, ваши физиологические показатели в последние минуты упражнения демонстрировали признаки сильного стресса, несоразмерного сложности задачи. – Он кивнул в сторону Лин, которая показала ему что-то на планшете. – Учащённое сердцебиение, микросокращения в области предплечья, характерные для подавленной моторной реакции «бей или беги». С чем это связано? Ловушка захлопнулась. Он отслеживал не только его действия, но и его тело. Всё время. – Симуляция была напряжённой, – отрезал Минхо, чувствуя, как пот проступает под комбинезоном на спине. Красный сигнал на запястье горел, как рана. – Адаптация протокола под нестандартные условия требует концентрации. Я сосредоточен на результате. – Сосредоточены, – повторил Кай. Его взгляд упал на запястье Минхо, на едва заметный рельеф под тканью, где лежал браслет. – Или отвлечены? На что-то… или на кого-то ещё? Вопрос повис в воздухе, острый как лезвие. Минхо застыл. Кай знал. Он не мог знать всего, но он чувствовал связь. Видел разрыв между его профессиональным фасадом и внутренней бурей. И в этот самый момент связь с Феликсом в его импланте взорвалась тихим, срочным сигналом, за которым последовало голосовое сообщение, прошедшее прямо в сознание, мимо ушей:  «Минхо, черт побери, что ты там натворил? Датчики в хранилище зафиксировали микро-скачок. Сынмин в панике сообщает, что Джисон упал в обморок. Без видимых причин. Камуфляж держится, но… его просто вырубило. Я направляю туда Хёнджина с медиком. Тебе нужно отвлечь Кая, сейчас же». Красный сигнал на запястье погас. Связь оборвалась. Не потому что кризис миновал. Потому что сознание Джисона отключилось. Минхо почувствовал, как земля уходит из-под ног в прямом смысле. Темнота поплыла перед глазами. Он сделал шаг, чтобы удержать равновесие, и его рука машинально схватилась за край консоли. Металл был ледяным под пальцами. – Стабилизатор Ли? – голос Кая прозвучал ближе. Он подошёл. Его внимание было приковано к нему полностью теперь. – Вам нехорошо? Это был не вопрос о здоровье. Это была констатация факта. Трещина найдена. Минхо заставил себя выпрямиться. Заставил воздух войти в лёгкие. Заставил взгляд сфокусироваться на холодных, чёрных глазах инспектора. Внутри него бушевал ураган – страх за Джисона, ярость на себя, отчаяние. Но снаружи… снаружи он был гранитом. – Всё в порядке, инспектор, – сказал он, и его голос, к его собственному удивлению, звучал почти нормально, лишь слегка приглушённо. – Просто… резкий перепад давления после работы с полем. Бывает. Если вы закончили с проверкой полигона, возможно, стоит вернуться к обсуждению отчётов. У меня есть данные по ещё одному инциденту низкого уровня, который может представлять интерес для вашего анализа. Он предложил отвлекающий манёвр. Новые данные. Новую тему. Покупая время. Покупая секунды, чтобы Хёнджин успел добраться до хранилища. Чтобы Сынмин не наделал глупостей. Чтобы… чтобы Джисон открыл глаза. Инспектор Кай смотрел на него. Долго. Молча. В тишине полигона этот взгляд казался вечностью. Потом он снова кивнул. На этот раз медленнее. – Конечно. Вернёмся. Ваше… самочувствие, конечно, важнее. – В его голосе не было ни капли заботы. Было лишь холодное, аналитическое удовлетворение. Он нашёл слабое звено. И теперь знал, куда давить. Он развернулся и пошёл к выходу, Лин за ним. Минхо последовал, каждый шаг давался ему невероятным усилием. Красный сигнал погас, но в его голове теперь горела другая тревога – яркая, неистовая, кричащая одним именем. Они выиграли этот раунд. Но битва только началась. И теперь враг знал, где находится его сердце.