Временная аномалия по имени Джисон

Kaitlyn Aurelia Smith & Suzanne Ciani - «Closed Circuit»

Oneohtrix Point Never - «Stress Wave»

Ryoji Ikeda - «Data.matrix»

Ночь в Академии была искусственной и беззвёздной. Минхо не спал. Он сидел на полу в хранилище, спиной к холодному металлу стеллажа, и Джисон лежал рядом, его голова на свернутой куртке Минхо на коленях. Он не спал глубоко, но и не бодрствовал – находился в состоянии полузабытья, из которого выходил лишь для того, чтобы убедиться, что Минхо всё ещё здесь. Его пальцы всё время искали край комбинезона Минхо, цеплялись за него, как ребёнок за одеяло. Минхо не отталкивал его. Он сидел неподвижно, одной рукой прикрывая глаза Джисона от тусклого света, другой держа на коленях планшет с чертежами, которые Хёнджин прислал ему зашифрованным каналом. Его разум работал на пределе, выверяя каждый шаг, каждый возможный сбой. План, который он придумал, основывался на двух вещах: на дотошности Инспектора Кая и на его уверенности, что он уже напал на след. Кай почуял связь между Минхо и «инцидентом». Значит, он будет следить за Минхо. Значит, любые необычные движения Минхо привлекут его внимание. И это было ключом. Минхо должен был стать приманкой. Он отправил Феликсу сжатое, закодированное сообщение с просьбой о встрече «для уточнения данных по силовым колебаниям в хранилище». Встреча была назначена на 06:30 в техническом секторе 7-Г, рядом с резервным энергоузлом. Это было удалённое, полузаброшенное место, редко посещаемое персоналом. Идеально. В 05:45, когда искусственное небо начало светлеть, Минхо осторожно поднялся, уложив голову Джисона на мягкую подушку из своей же куртки. – Мне нужно ненадолго отлучиться, – тихо сказал он, видя, как глаза Джисона тут же открылись, полные немого вопроса. – Это часть плана. Чтобы защитить тебя. Я вернусь. Обещаю. Джисон медленно кивнул, не отпуская его руку. – Будь осторожен. – Всегда. Минхо вышел из хранилища, чувствуя на спине его взгляд. Он шёл быстро, но не бежал. Его движения были целенаправленными, но не скрытными. Он хотел, чтобы его видели. Вернее, хотел, чтобы его заметили, если за ним следят. Технический сектор 7-Г представлял собой лабиринт узких коридоров, опоясанных толстыми трубами и жужжащими энерго-конверторами. Воздух здесь пах озоном и горячей смазкой. Минхо дошёл до условленного места – небольшой контрольной комнаты с потрескавшимися стеклянными стенами, за которыми мерцали схемы старых, отключенных систем. Феликс уже был там. Он стоял, прислонившись к стойке с приборами, и разглядывал что-то на своём планшете. Увидев Минхо, он лишь поднял бровь. – Ну, герой. Затеял утреннюю пробежку по самым живописным трущобам Академии. Что за срочные «уточнения»? Минхо вошёл и закрыл дверь. Голос его был тихим, но чётким. – Никаких уточнений. Мне нужна диверсия. Контролируемая. Здесь и сейчас. Феликс замер. Его томное выражение сменилось на мгновенную, хищную заинтересованность. – О-о. Идём на нарушение протокола. Опять. Уточни, насколько громкую диверсию? – Достаточно громкую, чтобы привлечь внимание Кая и его людей. Но не настолько, чтобы вызвать реальную тревогу. Что-то вроде… сбоя в старом энерго-буфере. Нестабильный выброс, похожий на фоновую аномалию, но с чётким эпицентром. Здесь. Феликс задумчиво постучал пальцем по планшету. – Старый буфер №3 на два уровня выше. Он и так на ладан дышит. Пару точечных импульсов через его защиту, имитация перегрузки конденсаторов… Да, это может сработать. Будет всплеск энергии, сработают локальные датчики, но система безопасности воспримет это как техническую неисправность, а не атаку. Кай, если он следит за сетью, обязательно обратит внимание. Особенно если источник рядом с тобой. Ты хочешь, чтобы он прибежал сюда. – Да. И чтобы он застал меня здесь, «расследующим» этот сбой. Озабоченным. Немного взволнованным. – Минхо вытащил из кармана свёрток с «шумелками». – И чтобы здесь же, неподалёку, он нашёл вот это. Он развернул ткань. Три невзрачных артефакта лежали на ладони. Феликс присвистнул. – Шумелки низкого приоритета. Их энергетическая подпись… слабая, но характерная. Если подбросить их недалеко от эпицентра «сбоя», это будет выглядеть так, будто они резонировали со старой техникой и вызвали помеху. Естественное, хоть и маловероятное объяснение для любопытного инспектора. – Именно, – кивнул Минхо. – Он придёт, увидит меня, увидит «причину» сбоя, проведёт расследование и, скорее всего, решит, что это и есть тот самый «необъяснимый рост фоновой активности», который его беспокоил. Просто накладка старых артефактов и дряхлого оборудования. Никакой живой аномалии. Никакого секрета. Просто хлам и недосмотр. – Рискованно, – заметил Феликс, но в его глазах горел азарт. – Если он заподозрит подставу… – Он заподозрит, если всё будет слишком чисто. Поэтому сбой должен быть настоящим. А находка артефактов – немного небрежной. Как будто я их не сразу заметил. Феликс ухмыльнулся. – Люблю, когда план имеет художественные нюансы. Ладно. Дай мне пять минут, чтобы взломать буфер и настроить импульсы. Ты тем временем устройся тут, сделай вид, что что-то сканируешь. И… будь готов к его появлению. Он не заставит себя ждать. Он растворился в полумраке коридора, а Минхо остался в контрольной комнате. Он включил старый, пыльный терминал, вызвал на экран якобы «диагностическую утилиту» и уставился в бегущие строки кода, не видя их. Сердце колотилось ровно и громко. Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому шороху. Сейчас всё зависело от того, куда именно смотрит Кай, и как быстро он среагирует. Четыре минуты спустя свет в комнате дрогнул. Гул энерго-конверторов за стенами на секунду сменился на более высокий, визжащий тон. Потом раздался глухой, негромкий хлопок, как от лопнувшего конденсатора где-то выше. На терминале перед Минхо вспыхнули красные предупреждения: *«Сбой в буферном модуле 3-Г. Локальное превышение энергии. Стабилизация…»* Минхо вскочил, сделал вид, что лихорадочно набирает команды. Он вышел в коридор, направился в сторону звука, держа в руке портативный сканер, который заранее настроил на фиксацию помех от «шумелок». Его движения были быстрыми, деловыми, но не паническими. Профессионал, выполняющий работу. Он прошёл около пятидесяти метров, свернул за угол и… «случайно» направил луч сканера в тёмную нишу, заваленную старыми кабелями. Прибор запищал. Минхо нахмурился, присел, разгрёб хлам. И «обнаружил» три артефакта, аккуратно (но не слишком) завернутые в тряпку. Он взял их в руку, сканер завизжал ещё громче. Именно в этот момент из-за угла появился Инспектор Кай. Он шёл бесшумно, в сопровождении ассистента Вэй. Его чёрные глаза сразу же нашли Минхо, склонившегося над находкой, потом скользнули по дрожащим в его руках артефактам, по пищащему сканеру, потом вверх, в сторону, откуда донёсся хлопок. – Стабилизатор Ли, – произнёс Кай своим безэмоциональным голосом. – Объясните происходящее. Минхо поднялся, стараясь изобразить лёгкую растерянность и озабоченность. – Инспектор. Небольшой сбой в старом буфере. Техническая неисправность, судя по всему. Но когда я пошёл проверять… сканер зафиксировал эти. – Он протянул ему артефакты. – Заброшенные артефакты низкого приоритета. Похоже, их энергетическое поле резонировало с нестабильностью в буфере, вызвав микро-выброс. Кай взял один из артефактов, повертел в пальцах. Его взгляд был аналитическим, холодным. – Эти предметы должны храниться в предназначенном для этого хранилище. Как они оказались здесь? – Не могу знать, – честно сказал Минхо. – Возможно, их переместили для утилизации и забыли. Или потеряли во время прошлых ремонтных работ. Это старая зона, инвентаризация здесь проводилась давно. – Совпадение, – тихо произнёс Кай, глядя то на артефакт, то на Минхо. – Сбой происходит в момент вашего визита в эту зону. И вы тут же находите возможную причину. Удобно. В его голосе не было обвинения. Была констатация. Он проверял реакцию. Минхо позволил себе сдержанно разозлиться – не на подозрение, а на намёк на некомпетентность. – Инспектор, я здесь, потому что получил данные о фоновых колебаниях в этом секторе. Именно для того, чтобы предотвратить подобные инциденты. То, что я нашёл причину быстро, — это не удобство, это моя работа. Если вы сомневаетесь в моих выводах, – он кивнул на сканер в руке Кая, – проверьте данные самостоятельно. Энергетическая подпись артефактов и всплеск от буфера совпадают по времени и спектру. Кай не стал проверять. Он просто смотрел на Минхо своими плоскими, чёрными глазами, будто взвешивая его. Минхо выдержал этот взгляд, не отводя глаз, позволяя лишь тень профессионального раздражения проглядывать на своём лице. Он играл роль слегка задетого за живое специалиста, который просто выполняет свою работу и наткнулся на досадную, но объяснимую проблему. – Эти артефакты будут изъяты для изучения, – наконец сказал Кай, отдавая их ассистенту Вэй. – А вы, стабилизатор Ли, предоставите детальный отчёт о сбое и обстоятельствах находки. К десяти часам, перед нашей беседой. – Будет сделано, – кивнул Минхо. Кай ещё секунду постоял, его взгляд скользнул по стенам, по трубам, будто запоминая каждую деталь этого места. Потом он развернулся и ушёл, его ассистент за ним. Минхо остался стоять в полумраке коридора, слушая, как затихают их шаги. Только когда звук полностью исчез, он позволил себе выдохнуть. Глубоко, с дрожью. Его ладони были влажными. Лоб покрылся испариной. «Шумелки» забрали. Отчёт он предоставит. Кай, возможно, и не поверит до конца, но у него теперь есть официальное, правдоподобное объяснение для «подозрительной активности». И, что важнее, его внимание было приковано к Минхо и к техническому сбою, а не к тихому стажёру в нижнем хранилище. План сработал. Пока что. Он медленно пошёл обратно к контрольной комнате, чтобы составить фиктивный, но безупречный отчёт. По пути он почувствовал лёгкую вибрацию на запястье – зелёный сигнал от браслета. Стабильно. Джисон был в порядке. И, возможно, впервые за много дней, Минхо почувствовал не груз ответственности, а острое, почти головокружительное удовлетворение. Он сделал ход. Не просто прятался. Он атаковал. Искусно. И враг, хоть и не отступил, но хотя бы на время отвлёкся. Теперь у него оставалось несколько часов до «личной беседы». Часы, которые он должен был использовать, чтобы превратить эту маленькую победу в нечто большее. Чтобы найти способ не просто отвлечь Кая, а заставить его уйти навсегда, убедившись, что в Академии нечего искать. Или… чтобы найти такое «что-то», что заставит самого Конклав отступить, признав Джисона не угрозой, а чем-то иным. Мысль была безумной. Но, стоя в полумраке заброшенного коридора, с эхом недавнего хлопка в ушах и слабым зелёным пульсом на запястье, Ли Минхо впервые с начала этого кошмара почувствовал не страх, а азарт. Азарт игрока, который поставил всё на кон и сделал первый, удачный бросок костей. Игра была далека от завершения. Но теперь он знал, что может играть. Поэтому, свернув от контрольной комнаты в другую сторону, Минхо зашагал вниз, на ходу набирая Аени. – Доктор Чонин, нужна помощь.

***

Пространство в комнате обжигало тишиной, густой и звонкой, как лёд после удара. Джисон стоял посреди нее, дыша неглубоко, будто боясь разбудить что-то внутри себя. В одной руке он сжимал теплый камень, его личный якорь. В другой – руку Минхо. Времени было критически мало, эксперемент был опасен для жизни обоих. Но Минхо настоял, практитчески вымаливая Ян Чонина в условиях утекающего времени сделать невомзожное. Бан Чан, скрипя зубами, согласился.  Доказать безопасность существования Джисона – было последней возможностью остаться в живых, а, возможно, даже избежать стирания.  Сейчас Ли Минхо не дышал вовсе. Его взгляд, острый и неотрывный, был прикован к Джисону. Он видел не тело, не лицо, а тончайшую ауру вероятности, которую его браслет проецировал на сетчатку. Она была не алой, не фиолетовой. Она была… сбалансированной. Мерцающей, но стабильной, как пламя свечи в безветрии. Джисон не подавлял силу. Он договаривался с ней. Прямо сейчас. – Всё в порядке? – голос Минхо прозвучал хрипло от напряжения. Джисон медленно кивнул. Он не мог говорить. Любое слово могло сорвать хрупкий баланс. Вместо этого он сжал пальцы Минхо сильнее, и тот почувствовал не страх в этом жесте, а сосредоточенность. Уверенность. Тот самый «безопасный порог», о котором твердил Аени. Не подавление, а совместное существование. Сила не ушла. Она просто перестала рваться наружу. Она прислушивалась. В углу комнаты, в кресле, сидел Бан Чан. Он наблюдал, и его лицо, вечная маска ледника, было непроницаемо. Но Минхо, знавший каждую его микро-мимику, уловил едва заметное движение века. Не одобрение. Не разочарование. Интерес. Чистый, научный, почти голодный интерес человека, который увидел доказательство своей самой безумной гипотезы. Эксперимент Аени и Минхо подходил к концу. Не катастрофой, а тихим, методичным успехом. Джисон, направляемый через нейро-интерфейс и собственную связь с Минхо, научился не «закрывать» вероятностные двери, а приоткрывать нужные – те, что вели к стабильности. Он не силой воли заставлял реальность быть твердой. Он убеждал её, что это – самый удобный для всех вариант. – Можно… отпустить, – наконец выдохнул Джисон, и его голос прозвучал устало, но ясно. Минхо осторожно разжал пальцы. Джисон опустил руку. Камень в его ладони пульсировал ровным, теплым светом. Воздух перестал вибрировать. Браслет Минхо издал мягкий, зелёный сигнал: «Фоновый уровень в норме. Угрозы нет». Аени, стоявший за консолью с горой данных, откинулся на спинку стула и снял очки, протирая переносицу. Он выглядел измождённым, но довольным. – Протокол «Симбиоз» завершён, – произнёс он тем своим монотонным, мелодичным голосом. – Целевой субъект демонстрирует устойчивый контроль на уровне 87%. Порог безопасности подтверждён. Эмоциональная связь выполняет функцию стабилизатора эффективнее, чем любой фармакологический или нейро-импульсный ингибитор. Данные записаны. Он посмотрел на Чана. Тот медленно поднялся. – Выводы, доктор Ян? – Полевой эксперимент успешен, – сказал Аени. – Теоретически, субъект Хан Джисон более не представляет собой неуправляемую экзистенциальную угрозу. Практически… он требует постоянного присутствия стабилизирующего агента. Ли Минхо – его необходимая часть уравнения. Без него коэффициент контроля падает до критических 12% за 4.3 часа. Чан кивнул. Его взгляд перешёл с Аени на Минхо, потом на Джисона. В комнате снова повисла тишина, на этот раз – ожидающая. – Значит, решение, – тихо сказал Чан. – Ли Минхо, ты нарушил каждое правило в книге. Ты солгал, подделал отчёты, скрывал угрозу высшего уровня и вовлёк в это других оперативников. По всем статьям – отстранение от службы, стирание памяти о миссиях высшей секретности и вечная ссылка в какую-нибудь тихую временную ветку для подсчёта архивной пыли. Минхо не опустил глаз. Он знал это. Он принял эту цену с того самого дня на мосту. – Но, – продолжил Чан, и в его голосе впервые за много лет прозвучала не сталь, а что-то другое. Усталая гибкость. – Ты также совершил то, что не удавалось никому в истории Агентства. Ты не подавил аномалию. Ты её вылечил. Или, точнее, помог ей вылечить саму себя. Ты превратил оружие массового поражения в… сотрудника. Пусть и специфического. Он сделал паузу, давая словам улечься. – Мы подумаем об этом позже. Сейчас нам нужно решить вопрос с Каем. Я поднимусь первым и попробую донести все как есть. Возможно, у нас будет шанс. – Чан повернулся к выходу. – Минхо, чтобы ты знал...Я буду защищать вас даже ценой закрытия Академии. – Впервые за маской льда промелькнуло что-то похожее на тревогу. – Подниметесь за мной через десять минут. Оба. Минхо и Джисон переглянулись. В глазах Джисона была паника, смешанная с невероятным облегчением. В глазах Минхо – всепоглощающая усталость и та самая, новая, хрупкая надежда. – Мы поняли, сэр, – сказал Минхо. – Доктор Ян, подготовьте для них соответствующие допуски и жилой модуль. Что-то… подальше от хрупких артефактов. И поближе к кофемашине, которая, надеюсь, теперь будет работать. Он вышел, оставив за собой тишину, которая на этот раз уже не давила, а просто была тишиной. Аени собрал свои планшеты. – Поздравляю, – сказал он, и это прозвучало почти искренне. – Вы создали уникальный паттерн. Я буду наблюдать за его развитием с большим интересом. И, Минхо-сонним… – он на секунду задержался в дверях. – Не забывайте про сеансы. Эмоциональный синергизм требует такого же ухода, как и любой сложный механизм. И он куда более хрупкий, чем паровой генератор Хёнджина. Они остались одни. Джисон тяжело опустился на стул, его тело дрожало от пост-адреналиновой слабости. – Это… это значит, что я не исчезну? – прошептал он, глядя на Минхо. – Что мы… останемся? Минхо подошёл и присел перед ним на корточки, взяв его холодные руки в свои. – Это значит, – сказал он тихо, – что у нас есть шанс. Возможность. Вероятность. И мы будем разбираться со всем остальным. Вместе. Шаг за шагом. И, ради всего святого, не трогая исторические артефакты. На лице Джисона, бледном и уставшем, медленно расцвела улыбка. Не та, детская и беззащитная, что была в прошлом. Другая. Взрослая. С облегчением, благодарностью и тенью былого страха, который уже не правил им, а лишь тихо шептался где-то в глубине. – Я очень постараюсь, – сказал он. – Я знаю, – Минхо улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время это была не усмешка, не гримаса усталости, а настоящая, лёгкая улыбка. – Потому что у тебя это всегда получается. Пусть и с… побочными эффектами в виде разлитого вина или летающих устриц. Джисон фыркнул, и этот звук, смех сквозь слёзы и страх, был самым лучшим, что слышал Минхо за все эти безумные недели. Возможно, за всю свою жизнь. Минхо помог Джисону встать. – Пойдём, – сказал он. – Нам пора. – Все будет хорошо?  Минхо посмотрел на него – на эти тёмные, доверчивые глаза, на пухлые, улыбающиеся щёки, на всю эту хрупкую, невероятную реальность, которая доверилась ему. – Надеюсь, – сказал Ли Минхо. И это было больше, чем слово.  Спокойствие между ними разорвал не звук тревоги, а ледяная, абсолютная тишина центрального объявления. Голос, лишённый тембра и эмоций, прозвучал в каждом уголке Академии, в каждом импланте: «Всем сотрудникам. По приказу Верховного Инспектора Временного Конклава Кая объявляется карантин уровня «Омега». Все перемещения между секторами запрещены. Все временные прыжки и работа с порталами приостановлены. Все активные миссии заморожены. Ожидайте инструкций на местах. Нарушители будут нейтрализованы. Система охраны переведена в автономный режим с правами на летальное подавление». Это вспыхнуло   как приговор между ними. Джисон вздрогнул, и тёплый камень в его руке вспыхнул тревожным оранжевым светом. – Это… из-за меня? – прошептал он. Минхо уже был на ногах, его пальцы летали над панелью своего комма, пытаясь вызвать Чана, Феликса, кого угодно. Связь была мертва. Заблокирована на уровне всей Академии. Такое мог сделать только кто-то с полномочиями выше директора. Кай. Дверь не открылась. Она испарилась, растворившись в мерцающем силовом поле. В проёме стояли три фигуры в чёрных, без каких-либо опознавательных знаков, бронекостюмах. Их шлемы были зеркальными. В руках – не стандартные нейтрализаторы, а тяжёлые эфирные гарпуны, оружие, предназначенное для расщепления материи на суб-атомном уровне. Оружие для уничтожения аномалий, не оставляющее следов. – Ли Минхо. Хан Джисон, – голос из динамика был механическим. – Следуйте за нами. Оказание сопротивления приравнивается к признанию вины и аннулирует право на слушание. Минхо встал между Джисоном и солдатами. – На каком основании? По чьему приказу? – Основание: статья 1 «Омега» Устава Конклава – сокрытие и пособничество экзистенциальной временной угрозе. Приказ: Верховный Инспектор Кай. Ваши полномочия, стабилизатор Минхо, аннулированы. Один из стражей сделал шаг вперёд. Минхо почувствовал, как воздух зарядился статикой от готового к выстрелу гарпуна. За ним Джисон тихо ахнул. Минхо обернулся и увидел, как по стенам каюты поползли трещины – не физические, а визуальные, как на плохом голографическом экране. Реальность реагировала на панику Джисона, даже подавленную. «Нет. Только не сейчас», – пронеслось в голове Минхо. – Джисон, дыши, – резко сказал он, хватая его за плечи и заставляя смотреть на себя. – Смотри на меня. Ничего не делай. Просто иди за ними. Я буду рядом. Его твёрдый, якорный взгляд подействовал. Трещины замерли. Джисон, бледный как смерть, кивнул. Их провели по опустевшим, мертвым коридорам. Обычный гул Академии сменился гнетущей тишиной, нарушаемой только гулом силовых полей на всех перекрёстках. Они видели, как за стеклом операторской замерли в недоумении Феликс и Хёнджин, как Чанбин в отчаянии бил кулаком по заблокированному терминалу. Их взгляды встречались с взглядом Минхо – в них были вопросы, тревога, беспомощность. Их привели не в изолятор, не в кабинет Чана. Их привели в Сердце Академии – в главный зал Хроно-Матрицы, где обычно происходили лишь церемонии и запуски миссий высшего приоритета. Сейчас зал был пуст, если не считать двух фигур в центре. Бан Чан стоял, выпрямившись во весь свой внушительный рост, лицо – высеченная из гранита маска. А напротив него, в неброском сером костюме, который, казалось, поглощал свет, стоял Кай. Он был невысок, выглядел почти по-канцелярски, но его присутствие давило сильнее, чем вся броня стражей. Его глаза, холодные и проницательные, как сканеры, изучали подводимых Минхо и Джисона. – Инспектор Кай, – голос Чана был низким и опасным, как гул перед землетрясением. – Вы действуете в обход всех процедур. Это моя Академия. – Ваша Академия, директор Чан, породила и укрывала угрозу, которая ставит под вопрос не просто стабильность временных линий, а сам принцип причинности, – ответил Кай. Его голос был тихим, вежливым и невероятно острым. – Я провёл независимый аудит данных. Слишком много совпадений. Слишком много «шумовых бурь» и «случайных» инцидентов, тянущихся за вашим стабилизатором и этим… субъектом. Но окончательную точку поставила мелочь. Он сделал паузу, его взгляд приковался к Джисону, который безуспешно пытался стать меньше. – Архивные записи с камер низкого приоритета. Запись с камеры в подсобке Академии, десять лет назад. Там был зафиксирован курсант Ли Минхо и неизвестный гражданский, которого вы, директор, в своём отчёте обозначили как «постороннего, оказавшего помощь с котёнком». Я запустил поиск по лицу. Полное совпадение с вашим «стажёром», Хан Джисон. Человек, появляющийся в самом сердце засекреченного объекта в прошлом, а теперь – живущий в нём под вашим покровительством. Это не аномалия, директор. Это хроно-паразит. Живой разрыв непрерывности. И вы не только не нейтрализовали его – вы встроили в свою команду. Чан не дрогнул, но Минхо увидел, как мелькнула тень в его глазах. Эта самая «мелочь». Та самая встреча в прошлом. Она всё и решила. – Его природа иная, – твёрдо сказал Чан. – Он не паразит. Он – феномен. И мы нашли способ его контролировать. Эксперимент доктора Аени… – …является неподтверждённой, опасной самодеятельностью, – отрезал Кай. – Конклав не давал санкции на эксперименты с живыми источниками угрозы «Омега». Вы все превысили полномочия. И теперь будете отвечать. Субъект Хан Джисон подлежит немедленной изоляции в камере нулевой вероятности до вынесения вердикта Конклава. Ли Минхо – содержанию в блоке для обвиняемых в государственной измене временному порядку. – Вы не можете! – вырвалось у Минхо, но страж тут же приставил гарпун к его виску. – Я могу всё, что сочтёт нужным Конклав для сохранения целостности времени, – без эмоций сказал Кай. – И первое, что я делаю – изолирую угрозу от её «якоря». Разделите их. Стражи действовали молниеносно. Двое схватили Минхо, оттаскивая его в сторону. Третий навёл гарпун на Джисона. – Нет! – закричал Джисон, и это был крик чистого, животного ужаса. Воздух вокруг него завихрился, зазвенел. Пол под ногами стража на миг стал прозрачным, обнажив трубы нижнего уровня. – Минхо! – Джисон, не надо! Держи себя в руках! – кричал Минхо, вырываясь из железных хваток, но его держали. – Видите? – холодно констатировал Кай, наблюдая за искажением. – Нестабилен. Опасен. Даже сейчас. Чан сделал резкий шаг вперёд, но силовое поле возникло между ним и Каем, отбросив директора назад с разрядом энергии. – Вы вмешиваетесь в правосудие Конклава, директор, – предупредил Кай. – Не заставляйте меня изолировать и вас. Джисона, рыдающего и трясущегося, но больше не сопротивляющегося, стражи поволокли к одному из технических лифтов. Минхо, с вывернутыми за спину руками, смотрел ему вслед, и в его груди разрывалось что-то важное, жизненно необходимое.  – Что с ним будет? – прохрипел он, глядя на Кая. – Его поместят в камеру, изолированную от всех временных линий и вероятностных полей, – объяснил Кай, как будто читал инструкцию. – Там нет «если», нет «может быть». Там только «есть». Для существа, живущего вероятностью, это самая жестокая пытка – абсолютная, мёртвая определённость. Но это единственный способ удержать его, пока Конклав не решит его судьбу. Варианта два: бессрочная изоляция в такой камере или… полная деконструкция для изучения феномена. Обычно выбирают второе. Это эффективнее. Лицо Минхо исказилось от немой ярости и бессилия. Он посмотрел на Чана. В глазах директора бушевала та же буря. Но он был скован – правилами, полномочиями Кая, угрозой для всей Академии. – Конклав соберётся через двенадцать часов, – сказал Кай, поворачиваясь к выходу. – До тех пор Академия остаётся закрытой. Наслаждайтесь тишиной. И подумайте о своих проступках. Он ушёл, оставив Чана и Минхо в огромном, пустом зале под неусыпным взглядом стражей и автоматических пушек, выдвинувшихся из стен. Минхо опустился на колени, не в силах выпрямиться под грузом отчаяния. Он проиграл. Он привёл Джисона прямо в ловушку. И теперь того держали в месте, которое для него было хуже смерти – в абсолютной, безжизненной определённости, лишая его самой сути. Чан подошёл к нему, и его тень упала на Минхо. – Встань, – приказал директор, но в его голосе не было привычной твердости. Была та же усталость, та же ярость. – Встань, Минхо. Пока он жив – есть шанс. Пока эта академия стоит, и я в ней нахожусь – есть шанс. Кай должен совещаться. Это даёт нам время. – На что? – глухо спросил Минхо, не поднимая головы. – Он в нулевой вероятности. К нему нельзя подойти. Его нельзя ощутить. Он там… один. – Он не один, – тихо сказал Чан. – Потому что ты его якорь. И якорь – это не то, что должно быть рядом физически. Это то, что держит, даже будучи далеко. Вспомни, как он искал тебя сквозь время. Теперь твоя очередь его найти. Не в пространстве. В вероятности. В том единственном «если», которое он может ухватиться даже в этой пустоте. Минхо поднял голову. В глазах Чана горел странный, почти безумный огонь. – Но для этого, – продолжил директор, понизив голос до шёпота, – нам нужно нарушить ещё одно правило. Самое главное. И сделать это до того, как Конклав произнесёт свой вердикт. И в глубине ледяных глаз Бан Чана Минхо увидел не директора, а того самого мальчика, который боялся своих способностей. И понял – Чан готов сжечь свою идеальную систему дотла, чтобы дать им шанс. Чтобы исправить ошибку длиною в жизнь.