Ледяной цветок Илтериона

Человечество, такая жемчужина мироздания, допрыгалось. В середине XX века, наивно полагая, что оно тут одно умное, человечество начало с таким азартом набивать свои игрушечные склады ядерными боеголовками, что потревожило соседей. Соседи оказались, мягко говоря, с характером. Эльфы, вечно сидевшие в своих «заповедных измерениях», своего рода экологичных резервациях, чтобы не дышать дымом индустриальной революции, возмущенно подняли головы от вековых медитаций. Гномы, чьи тоннели под Гималаями чуть не попали под раздачу, заскрежетали зубами так, что на поверхности сошла лавина. А вампиры… вампиры просто прифигели. Они-то тихо существовали в тени человеческих городов, аккуратно питались, вели свои вековые игры, а тут бац — и вся их столетняя интрига могла накрыться радиоактивным пеплом. Пришли они все вместе, эти «мифические твари», на заседание Совбеза ООН. Не стали показывать иллюзии или пугать мороком. Просто эльфийский старейшина, глядя на президентов с брезгливостью, с которой смотрят на таракана в изысканном салате, сказал: «Детишки, хватит гадить в общий песочник. А то мы вам такую кучу сделаем, что вы в ней сами и задохнетесь». Гном добавил что-то нецензурное про «взрывать свою жопу — дело ваше, но нашу — не трогай». Вампир, представитель самой древней и циничной фракции, просто зевнул и заметил, что от радиоактивной крови у него несварение. Была короткая, но очень впечатляющая война. Людям показали, что против магии, которая может отключить всю электронику в радиусе континента, превратить солдат в лягушек, а ракеты — в стаю испуганных голубей, их «превосходство» — мыльный пузырь. Закончилось всё «Пактом Разумов». Земля признавалась общим достоянием. Людям оставили их города и технологии, но под жестким надзором. Гномам — недра. Эльфам — леса и священные рощи. Им пришлось все же выйти из своего измерения, чтобы отныне, помимо других рас, и человеки с ними считались. Вампирам… Вампирам оставили право на существование и на свою «диету», но со строгими квотами и правилами «по согласию донора». А еще появилась Общая Палата — что-то вроде межрасового ООН, где все друг другу улыбались и тихо ненавидели. Прошло больше ста лет. Своеобразный хрупкий мир царил на планете. Особенно тесно, в силу бессмертия и врожденного цинизма, сосуществовали вампиры и эльфы. Первые считали вторых скучными дереволюбами, вторые первых — аморальными пиявками. Но ругаться открыто было непрактично: кто знает, когда понадобится помощь с древним артефактом или, скажем, убежище от настырного охотника за головами из числа людей. А еще были оборотни. И, боже, низшие оборотни. Это был провал системы мироздания. Они паразитировали на всех, кроме людей, те были слишком приземлёнными, чтобы их тонкая душа могла стать якорем. Механизм был идиотским: при рождении душа низшего оборотня инстинктивно прилеплялась к представителю другой расы - вампиру, эльфу, гному, благородному оборотню - и в спящем виде ждала своего часа. Час Х наступал, когда жертва, простите, «хозяин», случайно думала или произносила название конкретного животного, в которое мог превратиться этот оборотень. И тогда — бац! — незримый паразит пробуждался, обретал плоть и начинал свою назойливую жизнь рядом с незадачливым «хозяином». Система работала четко, как сломанные швейцарские часы, которые два раза в сутки всё-таки показывают правильное время.