Ледяной цветок Илтериона

Тэхёну было две с лишним тысячи лет, и за это время он успел попробовать всё. Кровь королей и кровь нищих, кровь, смешанную с шампанским, и кровь, добытую в честном бою, кровь эльфов и гномов, даже оборотня разок куснул. Последние столетия всё это наскучило ему до чёртиков. К счастью, прогресс в виде Общей Палаты подарил ему альтернативу: легальные стерильные донорские центры. Сытно, безопасно, пресно. Как питаться через гастростому. Но был и другой путь. Редкий, почти утерянный дар, который Тэхён в себе обнаружил и чествовал как драгоценный ядовитый цветок. Он мог питаться эмоциями. Не всякими — серенькая повседневная тоска или лёгкая раздражённость были как пустая шелуха. Ему нужна была яркость. Искрящаяся радость, паника, граничащая с экстазом, ярость, очищающая душу, или томная всепоглощающая страсть. Найти подходящего «донора» было сложнее, чем алмаз в навозной куче. Но когда находил… это был единственный момент, когда он чувствовал себя по-настоящему живым, а не просто существующим. Его «паразит» — он наотрез отказывался от пафосного «фамильяр» — звалась Корица. Она же — низший оборотень в форме комодского варана. Пробудилась только пять веков назад, когда Тэхён, наблюдая за смертельно опасной схваткой двух таких тварей на далеком острове под палящим солнцем, с восхищением подумал: «Какая же совершенная, древняя машина для убийства. Настоящее оружие, а не эти собаки-оборотни». В воздухе рядом с ним тогда раздался влажный хлопок, и на землю шлепнулся полуметровый, покрытый бугристой кожей детеныш варана. Он уставился на Тэхёна умными, холодными глазами и лениво щелкнул языком. С тех пор Корица была его тенью, невидимой для всех, кроме него, и, в моменты слияния, источником яда, невероятной регенерации и спокойной звериной уверенности. А ещё - язвительным комментатором в эфирной форме. Сейчас она спала, обернувшись невесомым шарфом вокруг его шеи, лишь легкое давление напоминало о ее присутствии. Именно в таком состоянии — слегка голодным, пресыщенным вековой тоской — Тэхён проходил мимо «Серебряной Росы», эльфийского детского сада. Обычно он обходил подобные места стороной: визг, плач и липкие ручонки вызывали в нем лишь одно желание — превратиться в летучую мышь и убраться подальше. Жаль, что он так не умел. Вообще, он не был поклонником пеших прогулок, но сегодня погода располагала. Тепло, светло, птички поют. На соседней улице лаяла собака — долго и противно. Через пару минут, видимо, у нее пересохло в глотке и она подавилась. Короче, жизнь не такая унылая, как обычно. Но тут его обоняние, настроенное на тончайшие эмоциональные ноты, уловило… нечто. Это был не запах в обычном понимании. Скорее, вибрация в воздухе, вкус на языке магии. Чистый, звонкий, ничем не испорченный восторг. Радость открытия, смешанная с безудержным любопытством и капелькой здорового упрямства. Это было похоже на первый глоток родниковой воды после века пыли. Ослепительно. Вкусно. Тэхён замер, как акула, уловившая каплю крови в океане. Его взгляд, желтый и острый, пронзил забор из живых кустов самшита. И он увидел источник. Вампира словно прибило этим эмоциональным цунами, он стал глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. На лужайке, среди других эльфят, аккуратных и несколько отстраненных, с холодными безэмоциональными лицами, носился маленький смерч. Эльфёнок лет двадцати, по человеческим меркам — едва ли дошколенок. С волосами белее первого зимнего снега и огромными глазами цвета ночного неба, носом-кнопкой, пухлыми щеками и чуть выпирающими передними зубами, которые показывались при громком хохоте. Он что-то горячо доказывал своему другу, размахивая руками, потом заливисто рассмеялся, споткнулся о собственные ноги, кубарем скатился с небольшой горки и тут же вскочил, не заплакав, а лишь отряхнув свои светлые одежды от сосновых иголок. Его энергия била ключом, а эмоции… Они текли из него таким сияющим, сочным потоком, что у Тэхёна непроизвольно сжались челюсти и чуть не потекла слюна. Идеально. Всего несколько секунд рядом, а он уже был напитан энергией на месяц вперед. Это не просто донор — это идеальный компаньон на ближайшую вечность. «Выдрочка», — промелькнуло в голове у вампира, когда он глядел на эти блестящие глазки-бусинки и неудержимую живость, с которой мальчишка, подхватив руками подол своей белой, но уже в грязных пятнах туники, носился от эльфа к эльфу и пытался утянуть в игру хоть кого-нибудь. А потом пришло горькое разочарование. Малыш. Совсем крошка. Забирать такого — не только аморально, с чем Тэхён смирился бы, но и бессмысленно. Неокрепший ум, нестабильные эмоции… Нет. Нужно ждать. Вырастить. Закалить этот прекрасный источник, чтобы наслаждаться им веками. Да и магия у этого ребенка пробудится еще очень нескоро. Но да ладно, это не такая большая проблема. Логика древнего хищника сработала мгновенно. Он оставался в тени сосен, кустов самшита и можжевельника, наблюдая, пока эльфят не забрали родители. Потом, движимый инстинктом собственника, отправился по следу. Запах «выдрочки» и его семьи — легкий аромат хвои, сушеных трав и простой глины — привёл его на скромную окраину эльфийского квартала, в небольшой дом, словно выращенный из самого дерева. Разведка не заняла много времени. Родители — простые ремесленники, без особых амбиций, тихие фанатики какой-то местной ветви Культа Древа. Бедненько, но чистенько. Безопасно, но… скудно. Его «выдрочка» — как оказалось, Чонгук — заслуживал большего. Лучших учителей, лучших возможностей. Нужно было действовать тоньше паутины. Тэхён был вампиром старой закалки. Он верил в фундаментальные решения. В ту же ночь, вернувшись к дому эльфов, он вывел в воздухе сложные знаки древней крови. Багровые руны вспыхнули и растворились в стенах, крыше, самой почве участка и на обитателях домика. Именная защитная печать Тэхёна. Теперь любой, кто попытается причинить вред обитателям этого дома или придет с дурными намерениями, узнает, что такое гнев древнего вампира и яд комодского варана. Сами же домочадцы, даже ничего не заметят. Это успокоило в нем хищника. А потом начался самый сложный этап — ожидание. Он покинул городок, оставив своих незримых шпионов-теней присматривать. Здесь, наверно, стоит немного пояснить. Расы нелюдей обладали как общей магией, так и каждый вид преуспел в чем-то своём. Вампиры, клише, владели темной магией, куда и входила магия теней. Ничего серьезного тени Тэхёна сделать не могли, только чуть напакостить, ну и в нашем случае присмотреть и доложить обстановку для быстрого реагирования. Но, несмотря на такую систему защиты, Тэ не мог держаться в стороне долго. Раз в несколько лет он возвращался. Стоял в тени, наблюдая. Он видел, как Чонгук, уже подросший, с тем же сияющим любопытством, собирал гербарий. Как он смеялся, помогая отцу, и как его глаза туманились грустью после строгого разговора с матерью о «неприличной для эльфа живости». Каждая яркая эмоция, даже негативная, отзывалась в Тэхёне сладкой щемящей нотой голода и… чего-то большего. Нежности? Одобрения? И к концу визита — довольной сытостью на многие недели вперед. Он действовал крайне скрытно. Анонимный грант позволил Чонгуку поступить в престижную Лесную Академию. Странная удача находила для семьи эльфов выгодные заказы. Все шло по плану. Его «выдрочка» рос, хорошел, набирался знаний, сохраняя ту самую драгоценную жизненную искру, которой Тэхён планировал питаться, как из рога изобилия, до скончания времен.