Роль спасателя и спасаемого

Ночь сгущалась быстро, снег ложился плотно, как будто хотел замести следы. Вэнь Шаньяо шëл по узкой аллее, кутаясь в плащ, и думал о деле, которое нужно было довести до конца. Он не заметил, как за спиной раздался шорох – слишком поздно подняв голову, он увидел лишь тëмные силуэты и холодные клинки, блеснувшие в свете луны. Первый удар пришёл сбоку. Он успел отбить его рукой, но лезвие срезало кожу на предплечье, и резкая боль разлилась по всей руке. Сердце застучало быстро, но не только от боли – от раздражения: кто осмелился мешать ему? Он был Королём Бездны, он мог и сам разобраться. Отбиваясь от противников, Вэнь заметил боковым зрением тень, которая неожиданно появилась в этом сумраке. Тень была до боли знакомой. Лу Чуньду ворвался в круг нападавших как буря. Его движения были хладнокровны и точны. Он мельком посмотрел на Шаньяо и скомандовал: — Уходи, — его голос разрезал ночь. Нападающие, заметив сильного противники сразу отступили, но один успел толкнуть Вэня, который не успел среагировать на выкрик и убежать. Тот потерял опору и рухнул, проклиная судьбу и свою неуклюжесть. Демон в Белых Одеждах оказался рядом мгновенно – рука, крепко охватившая запястье, подняла его; его ладонь была тёплой, пальцы сильными, но в этот раз – не сжимали, а поддерживали. Шаньяо вырвался, взглядом прожигая своего «спасителя»: — Как ты здесь оказался? Впрочем, это не важно, — он надеялся, что его слова прозвучат резко и отстраненно. — Тебе не нужно со мной связываться. Я и сам справился бы. — Неужели? — язвительно сказал Лу Чуньду, взглянув на Вэня. Он взглядом прошелся по нему с ног до головы, оценивая его состояние: кровь, уже запекшаяся в некоторых местах на одежде, растрепанные волосы и недовольное лицо. Выглядел Шаньяо вполне нормальным (и не скажешь, что его хотел кто-то убить несколько минут назад), никаких признаков, которые были бы опасны для его здоровья. Почти. Их взгляды на секунду встретились. В одних мелькал интерес, в других — нескрываемое недружелюбие ко всему живому. Вэнь Шаньяо не стал больше задерживаться и двинулся обратно к себе, даже не попращавшись с своим «спасителем». Впрочем, этого и не нужно было, потому что тот решил последовать за ним следом. Через несколько минут совместного молчания, Шаньяо все же произнес: — Обязательно идти за мной? — Нам идти в одну сторону. Или мне нужно было спросить разрешения, Ваше темнейшество? — на губах Лу Чуньду мелькнула едкая ухмылка. Вэнь не растерялся, и резко повернувшись назад, подставил свой меч к горлу своего «учителя». А если точнее – бывшего учителя. Прошли те времена, когда можно было бы его так называть. — Ты можешь просто заткнуться и молча шагать, раз уж идешь рядом со мной? Демон в Белых Одеждах даже и не вздрогнул, когда его коснулось холодное лезвие. Он лишь на секунду замер, опешив от такой смены настроения, но быстро взял в себя в руки. В эту же секунду он перехватил чужое запястье и Король Бездны оказался прижатым спиной к Чуньду, к тому же еще и с лезвием около своей шеи. — Отпусти. Быстро, — опасно-спокойно произнес Вэнь, ощущая чужое дыхание рядом со своим лицом. — Для начала пойми одну вещь, мальчишка...— тихо, но с опаской прошептал Лу. — Не смей тыкать в меня своей игрушкой. Для тебя же хуже будет, — и отстранился от него, протягивая меч обратно как ни в чем не бывало. Король Бездны схватил своё оружие и, прибавив шаг, поспешил от этого человека как можно дальше. Он бы мог сейчас встать на меч и полететь отсюда, но не хотелось свалиться на землю из-за своей неуклюжести или боязни летать. Особенно не хотелось, чтобы это видел он. Слишков большая честь показывать такое представление этому человеку. Демон в Белых Одеждах стоял несколько минут на месте, обдумывая всё произошедшее, и с улыбкой направился вперёд.

***

Вэнь Шаньяо почти дошёл до своего «дома» (если его можно было так назвать), как вдруг резкая боль пронзила всё плечо. Кровь, которая уже запеклась, начала заново кровоточить из раны, окрашивая одежду в ещё более багровый окрас. Вэнь пошатнулся в сторону, и Лу Чуньду, неожиданно подхватил его за талию, не давая упасть. — Спасибо конечно за помощь, но я сам справлюсь, — Король Бездны попытался отстраниться от Лу, но тот будто и не слышал его. — Эй, я кому говорю? Тебе напомнить... — Если я тебя сейчас отпущу, ты здесь же и свалишься, а потом помрёшь от потери крови, — перебил его Чуньду, — но, если так хочешь помереть, то с радостью могу оставить тебя здесь. — Я лучше помру, чем пойду куда-то с тобой. — Я настолько тебе неприятен? — голос Демона в Белых Одеждах прозвучал с ноткой холодности. Король Бездны напрягся, не ожидая такого вопроса. Если учитывать тот факт, что этот человек его бывший шифу, то естественно он испытывал неприязнь к нему. Когда Шаньяо только познакомился с ним, то ещё не знал через какой ад ему придётся пройти, чтобы хотя бы удостоиться взгляда от этого человека, не говоря уже про похвалу. За всё время, пока он «учился» у Лу Чуньду, он понял две вещи: первое — похвала от этого человека стоит дороже, чем жизнь во всех трёх мирах, и второе — его шифу обладает лицом небожителя, но сердцем самого изощрённого палача. — Ты настолько мне неприятен, что я предпочёл бы сейчас встретиться с сотней карателей Небес, чем терпеть твоё присутствие, — процедил Шаньяо, чувствуя, как от близости Чуньду по коже пробегает не то холод, не то жар. Лу Чуньду лишь слегка приподнял бровь. Его лицо оставалось маской безупречного спокойствия, но хватка на талии Короля Бездны стала ощутимо крепче, почти до хруста костей. — Твоё красноречие когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку, — отозвался Демон в Белых Одежда. — Помнится, в юности ты готов был на коленях ползти за мной, лишь бы я обратил своё внимание на тебя. А теперь посмотри на себя: весь в крови и грязи. Иронично, не находишь? Я с лёгкостью могу тебя добить сейчас. — Времена меняются, «учитель», — Шаньяо попытался усмехнуться, но вместо этого издал хриплый стон, когда рана на плече отозвалась новой вспышкой боли. — Теперь я Король Бездны и мне не нужно больше склонять колени. И добить меня не получится, слишком долго возиться придется потом с моим трупом, — с ухмылкой закончил он. — Насчёт этого можешь даже не волноваться, проблем не будет, — парировал Чуньду с ледяным сарказмом. Лу резко притянул Шаньяо ближе, так что их лица оказались в опасной близости. Вэнь почувствовал тонкий аромат холодного чая и благовоний, исходивший от шифу — запах, который раньше вызывал у него трепет, а теперь заставлял сердце биться в каком-то рваном, сумасшедшем ритме. Воздух между ними можно было буквально потрогать. В глазах Демона в Белых Одеждах на мгновение мелькнуло что-то, что не было похоже на холодность — какой-то тёмный, собственнический огонёк. — Отпусти, — предпринял попытку Вэнь вырваться, но не вышло. — Не делай вид, что тебе это не нравится, — прошептал Чуньду почти на самое ухо Вэню, обжигая кожу дыханием. — Твоё тело помнит мои руки гораздо лучше, чем твоя гордость хотела бы признать. Шаньяо хотел ответить какой-нибудь едкой гадостью, напомнить, что он давно вырос из того испуганного мальчика, но слова застряли в горле. Его единственный здоровый кулак слабо ткнулся в грудь Лу, но вместо того чтобы оттолкнуть, он непроизвольно сжал белоснежную ткань. — Ты невыносим, — выдохнул Шаньяо, чувствуя, как сознание начинает плыть. — А ты беспомощен, — Лу Чуньду подхватил его поудобнее, фактически волоча на себе. — Идём, «Король Бездны». Попробуем сохранить остатки твоей жалкой жизни, раз уж ты так упорно не хочешь помирать. — Если я выживу... я тебя придушу, обещаю, — пробормотал Вэнь, уже окончательно теряя опору под ногами. — Сначала научись не спотыкаться на ровном месте, а потом строй планы по моему убийству, — бросил Лу, и в его голосе, вопреки ледяному тону, проскользнула едва уловимая, почти болезненная нежность. Вэнь Шаньяо проигнорировал колкость, или, вернее, уже не смог ответить. Голова кружилась, и всё, на что хватало сил, — это прижиматься к тёплому, сильному боку Лу Чуньду, ощущая его руку, всё ещё крепко обнимавшую его за талию. Он ненавидел это прикосновение, но в то же время оно было единственным, что удерживало его от падения в бездну беспамятства. Они наконец достигли старой, скрытой от посторонних глаз заброшенной хижины, которую Вэнь Шаньяо использовал как временное убежище. Внутри было прохладно и пахло пылью, сухими травами и чем-то неуловимо металлическим — запахом его собственных ран и одиночества. Лу Чуньду, не спрашивая, открыл деревянную дверь ударом ноги, затем буквально внёс Вэня внутрь. Спустя мгновение Король Бездны оказался на полу, сидя спиной к холодной каменной стене. — И это твоё «королевское» жилище? — голос Лу прозвучал с откровенным пренебрежением, когда он осмотрел скромное убранство: несколько старых циновок, низкий столик и потухший очаг. — Я бы не поселил здесь даже самого никчёмного своего слугу. Твой вкус с годами только ухудшился. — Мой вкус не нуждается в твоей оценке, — огрызнулся Вэнь, пытаясь отодвинуться от стены. Боль пронзила плечо с новой силой, заставляя его зашипеть. Он скорчился, прижимая ладонь к ране, откуда уже сочилась свежая кровь. Чуньду, заметив это, склонился над ним. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас было мрачнее тучи. Он протянул руку, и Вэнь Шаньяо инстинктивно отшатнулся. Но Лу лишь грубо оттянул его воротник, обнажая глубокую, рваную рану. — У тебя инстинкта самосохранения вообще нет? Ты хоть представляешь, что будет, если это не остановить? — в голосе Демона в Белых Одеждах проскользнула такая ярость, что Вэнь замер. — Тебе повезло, что я не хочу, чтобы ты помер вот так, посреди этого убожества. Это было бы слишком нелепо для моей репутации. Он резко выпрямился, окинув взглядом хижину. — Сиди смирно. И не смей помирать. Лу Чуньду двинулся к старому сундуку, который стоял в углу. Шаньяо с удивлением наблюдал, как его бывший шифу, этот Демон в Белых Одеждах, который когда-то учил его убивать и выживать, теперь деловито рылся среди его скромных пожитков, ища травы и бинты. Вэнь почувствовал странное, до боли знакомое чувство: смесь унижения и... какой-то странной теплоты. Лу Чуньду всегда был таким: жестоким в словах, но порой неожиданно внимательным в поступках. Именно это когда-то и привлекло Шаньяо к своему наставнику, а потом стало источником невыносимой душевной боли на протяжении всей его жизни. Лу вернулся, неся в руках сухую траву, пару чистых тряпиц и что-то в маленькой баночке. Он опустился на колени перед Шаньяо, и их взгляды встретились. В глазах Лу Чуньду по-прежнему читалась холодная решимость, но в ней теперь смешивалось нечто другое — что-то, что заставляло Короля Бездны забыть о боли в плече и сосредоточиться только на нём. — Снимай верхнюю одежду, — приказал Лу, и в его голосе прозвучали нотки, не терпящие возражений. — Или ты предпочитаешь, чтобы я сам содрал её с тебя вместе с кожей? Вэнь Шаньяо сглотнул, чувствуя, как по щекам разливается жар, а сердце начинает бешено колотиться. Это было не от страха. Это было от осознания, что сейчас он снова окажется обнаженным перед человеком, который видел его насквозь. И, к своему собственному ужасу, он вдруг понял, что совершенно не против этого. — Что застыл? Ждёшь особого приглашения? — Лу Чуньду нетерпеливо повёл бровью. — Или ты за те годы, что провёл в своей Бездне, разучился распутывать завязки без посторонней помощи? Шаньяо, преодолевая унизительную дрожь в пальцах, попытался ухватиться за край окровавленной одежды. Но левая рука висела плетью, а правая слушалась из рук вон плохо. Стоило ему дёрнуть ткань, как рана отозвалась резким «прострелом», и Вэнь, не сдержавшись, глухо зашипел, роняя руки. — Бесполезный, — выдохнул Лу. Он не стал ждать. Его пальцы, длинные и пугающе холодные, нырнули к вороту Шаньяо. Он действовал уверенно и бесцеремонно, как человек, который привык, что ему принадлежит всё, к чему он прикасается. Когда верхние слои тёмной одеждыбыли развязаны и отброшены в сторону, обнажая бледную, покрытую шрамами и свежей кровью кожу Короля Бездны, в комнате стало будто бы ещё тише. Лу Чуньду замер на долю секунды, разглядывая рваные края раны на плече. Его взгляд стал острым, как лезвие меча. — Кто это сделал? — голос Лу звучал почти буднично, но Шаньяо знал этот тон. Так шифу говорил перед тем, как стереть какой-нибудь клан с лица земли. — Какая... какая тебе разница? — выдохнул Вэнь, стараясь не смотреть учителю в лицо. Близость Лу кружила голову сильнее, чем потеря крови. — Ты пришёл лечить или проводить лекцию? — Я пришёл посмотреть, насколько глубоко ты пал, — парировал Демон в Белых Одеждах, обмакивая тряпицу в целебный раствор. — И, судя по всему, дно твоей Бездны оказалось гораздо ближе, чем ты хвастался. Он прижал влажную ткань к ране. Шаньяо выдохнул сквозь зубы, его спина выгнулась, а пальцы правой руки непроизвольно впились в колено Чуньду, сминая безупречно белую ткань. — Не скули, — холодно бросил Лу, хотя его вторая рука неожиданно мягко легла на здоровое плечо Шаньяо, фиксируя его, чтобы тот не дёргался. — Если будешь так орать, духи этой... этого места решат, что я здесь забиваю свинью. Хотя, признаться, разницы немного. — Ты... сволочь, шифу, — простонал Вэнь, зажмурившись. — Всегда ею был. — Зато я живая сволочь, в отличие от некоторых, которые не могут пережить одну встречу с наёмниками, — Лу Чуньду начал наносить мазь. Его движения были точными, почти нежными, что контрастировало с его ядовитым языком. — Дыши спокойнее. И убери руку с моего колена, если не хочешь, чтобы я её случайно отрезал. Шаньяо приоткрыл один глаз, глядя на сосредоточенное лицо Лу. На таком расстоянии он видел каждую ресничку, каждую линию его губ. Ему вдруг захотелось — дико, нелепо — либо ударить этого человека, либо прижаться к его губам, чтобы заткнуть этот поток сарказма. — А если не уберу? — внезапно прохрипел Шаньяо, его пальцы на колене Чуньду сжались чуть крепче, намеренно вызывающе. — Что сделаешь? Снова отправишь меня на три дня в ледяную пещеру за «непочтительность»? Лу Чуньду остановился. Он медленно поднял взгляд на Шаньяо. В его глазах отражалось пламя единственной свечи, и на мгновение в этом взгляде мелькнуло нечто настолько тяжёлое, что Король Бездны забыл, как дышать. — В ледяной пещере сейчас слишком тепло для моего наказания, — Лу наклонился чуть ближе, так что их дыхание смешалось. — Но для начала я тебя забинтую. Мёртвый ты мне не доставишь никакого удовольствия, даже в качестве мишени. Чуньду взял бинт и начал обматывать плечо и грудь Шаньяо. При каждом обороте он неизбежно касался его горячей кожи, и эти прикосновения ощущались ярче, чем боль от раны. Напряжение в воздухе стало таким густым, что его, казалось, можно было резать мечом. — Знаешь, — прошептал Шаньяо, когда Лу оказался совсем близко, затягивая узел, — Ты ведь мог просто оставить меня там. Почему пришёл? Неужели твой «бесчувственный» путь совершенствования умеет помогать людям? Лу Чуньду резко затянул бинт, заставляя Вэня охнуть, и рывком поднял его лицо за подбородок. — Я пришёл, потому что только мне позволено доводить тебя до такого состояния, — отрезал Лу. — Весь мир может ненавидеть Короля Бездны, но трогать его — имею право только я. Шаньяо только и смог, что сглотнуть, глядя в эти невыносимо прекрасные и пугающие глаза. Юмор испарился, оставив лишь звенящую, опасную жажду, от которой не было спасения ни в Бездне, ни на Небесах. — Откуда столько самоуверенности, шифу? — Вэнь попытался усмехнуться, но из-за близости Лу его голос превратился в шепот. — Неужели ты думаешь, что если ты когда-то научил меня держать меч, то теперь имеешь право распоряжаться моей жизнью? Моя Бездна велика, и в ней найдётся место для многих... — В твоей Бездне, Шаньяо, слишком мало здравого смысла, — Лу Чуньду не отпустил его подбородок. Напротив, его большой палец медленно, почти лениво провёл по нижней губе бывшего ученика, заставляя того вздрогнуть. — Твоя «самоуверенность» закончилась ровно в тот момент, когда ты позволил мне нести себя на руках. Шаньяо вспыхнул. — Я был в бреду! Потеря крови делает человека... доверчивым к любым проходящим мимо людей! — Вот как? Значит, сейчас, когда ты пришёл в себя, я должен выставить тебя за дверь? — Демон в Белых Одеждах чуть склонил голову набок, и его длинные черные волосы скользнули плечу, коснувшись обнаженной кожи Шаньяо. — На улице начался дождь, а у тебя в плече дыра, в которую можно засунуть кулак. Но если Король Бездны желает продемонстрировать свою гордость перед лужами — я не стану мешать. Он сделал вид, что собирается подняться, но рука Шаньяо, всё ещё сжимавшая колено Лу, не разжалась. Напротив — пальцы Вэня судорожно впились в ткань, выдавая его с головой. Лу издал тихий, едва слышный смешок — звук, который Вэнь Шаньяо ненавидел так же сильно, как и любил. — Что и требовалось доказать, — Демон в Белых Одеждах снова сократил дистанцию. — Ты можешь сколько угодно называть себя Королём, надевать на голову терновые венцы и строить из себя великое зло, но для меня ты остался тем же несносным мальчишкой, который прятал моё вино в ледяной пещере и думал, что я этого не замечу. — Я не прятал, я... я дегустировал его! — огрызнулся Вэнь, чувствуя, как его авторитет стремительно рушится под этим ледяным, насмешливым взглядом. — И вообще, прекрати вспоминать прошлое. Пора его давно забыть. — Забыть? — Лу Чуньду внезапно подался вперёд, так что их носы почти соприкоснулись. Его голос стал опасно низким. — Тогда почему твоё сердце сейчас бьётся так сильно, что я чувствую это через свои ладони? Напряжение между ними стало почти физически невыносимым. Шаньяо чувствовал запах мази, крови и горького аромата холодного чая, исходящего от Лу. Ему хотелось оттолкнуть его и одновременно притянуть к себе. Рука Чуньду переместилась с подбородка на затылок Шаньяо, пальцы жестко и властно запутались в его волосах. Демон в Белых Одеждах не целовал его — он просто замер, давая Вэню возможность почувствовать всю глубину своей беспомощности. — Шифу... — пробормотал Шаньяо, и в этом слове было больше жажды, чем протеста. Слова застряли в горле Шаньяо, когда Лу Чуньду наконец преодолел последние ничтожные миллиметры. Это не было похоже на те грубые прикосновения, которыми Лу обучал его искусству войны, и не было похоже на ледяное безразличие его уроков. Поцелуй начался почти невесомо; губы шифу были прохладными, со вкусом того самого горького чая, но внутри этого холода пульсировало нечто настолько обжигающее, что у Шаньяо потемнело в глазах. Вэнь рвано выдохнул, и этот звук — не то стон, не то признание поражения — затерялся в губах Чуньду. Король Бездны, который еще минуту назад пытался сохранить остатки своей гордости, теперь подался вперед всем телом, забыв о раненом плече. Его пальцы, всё еще сжимавшие белую ткань на колене Лу, теперь судорожно переместились вверх, вцепляясь в лацканы его белоснежного халата, пытаясь притянуть Демона в Белых Одеждах еще ближе, если это вообще было возможно. Лу углубил поцелуй, и теперь он стал требовательным, властным. Его язык исследовал рот Шаньяо так, словно он заново переписывал карту его души, стирая оттуда всё, кроме своего присутствия. Это было похоже на падение в ту самую Бездну, но на этот раз Шаньяо не пытался выкарабкаться. Чувства смешались в безумный коктейль: боль в плече, отдающая пульсацией при каждом движении, запах благовоний, холодный шелк под пальцами и невыносимый, сводящий с ума жар, исходящий от Лу. Лу Чуньду одной рукой всё еще крепко держал Шаньяо за затылок, заставляя его полностью открыться, а вторая рука медленно, почти ласково скользнула по его груди, останавливаясь прямо над сердцем, которое билось так быстро, что казалось, вот-вот сломает ребра. В этом жесте было столько невысказанного — годы ожидания, скрытая за маской льда тоска и та самая одержимость, которую Лу никогда не признал бы вслух. Когда они наконец отстранились друг от друга, ни один не отвел взгляда. Дыхание Шаньяо было рваным, губы горели и покраснели, а в глазах отражалось такое отчаянное обожание, смешанное с яростью, что это могло бы напугать любого небожителя. Лу Чуньду выглядел почти так же безупречно, как и всегда, если не считать потяжелевшего взгляда и пряди волос, выбившейся из прически. Он медленно провел большим пальцем по влажной губе Шаньяо, словно закрепляя свою печать. Король Бездны прикрыл глаза, чувствуя, как его лоб касается плеча Лу. Его трясло от переизбытка эмоций, но впервые за сотни лет он не чувствовал себя одиноким в своей вечной тьме. — Ты... невыносим, — выдохнул Вэнь, пряча слабую улыбку в складках его белых одежд. — Мой мир и так невыносим, — тихо ответил Лу Чуньду и на мгновение его голос утратил всю свою язвительность, становясь глубоким и честным. — Но в нём хотя бы был смысл, пока я знал, что где-то там, в своей Бездне, ты продолжаешь злиться на меня. Король Бездны замер. Это признание ударило сильнее, чем любое заклинание. Он привык к ударам, к насмешкам, к ледяному безразличию шифу, но он совершенно не был готов к тому, что его ненависть была для Лу чем-то... ценным. — Значит, я — твой смысл? — Шаньяо попытался вернуть себе привычный тон, но голос подвёл его, сорвавшись на шепот. — Звучит как очень плохое проклятие, шифу. Самое страшное из всех, что я знаю. — Это и есть проклятие, — подтвердил Демон в Белых Одеждах. Он медленно опустил руку с затылка Шаньяо на его здоровое плечо и слегка надавил, заставляя того лечь на циновку. — А теперь спи. Тебе нужно восстановить силы, и если ты скажешь ещё хоть слово, я заткну тебе рот заклинанием безмолвия. И не надейся, что я буду снимать его потом. — О, неужели великий Лу Чуньду боится собственных чувств? — Шаньяо послушно растянулся на полу, чувствуя, как наваливается усталость. Боль в плече стала тупой и далёкой, уступая место странному покою. Демон в Белых Одеждах уже поднялся на ноги, поправляя свои халаты и возвращая себе вид недосягаемого небожителя. Он посмотрел сверху вниз на Шаньяо — растрёпанного, полуобнажённого, с повязкой на груди и с этой невыносимой, торжествующей ухмылкой на губах. — Я приду на закате, чтобы проверить бинты, — бросил Лу, направляясь к выходу. — И если я увижу хоть одну каплю крови на полу, ты пожалеешь, что вообще родился. — С нетерпением жду твоих пыток, шифу! — крикнул ему вдогонку Шаньяо, когда дверь закрылась. Король Бездны остался один в полумраке, но тишина больше не казалась ему пустой. Он поднёс правую руку к губам, всё ещё чувствуя там холод и жар Лу Чуньду. — Невыносимый шифу... — прошептал он, закрывая глаза с улыбкой, которую не видел никто, кроме теней старой хижины.