Бесишь меня, коллега!

— Ты никогда не заходишь на кухню. Это странно. Ты вообще ешь хоть иногда? Или только куришь? Матвей злобно поправил наушники, которые гарантировали стопроцентное шумоподавление. Какой пиздеж. Антона вот они не шумоподавляли. — Или ты вампир? Я должен был догадаться, у меня после той ночи остался огромный засос на шее. Матвей почувствовал, что к его щекам приливает кровь. Он открыл переписку с Олей, которую слезно просил пересадить его куда-нибудь в другое место, подальше от Антона. Даже если рядом с туалетом или с кухней. Но Оля говорила, что свободных столов пока нет и, если Матвей хочет, то он может попросить кого-то с ним поменяться сам в общем чате. Матвей раздумывал, можно ли на Олю написать жалобу. Или сначала сказать Оле, что он вообще-то — особо ценный сотрудник с плюс двадцатью процентами к зарплате! И можно ли его изолировать от этого ходячего сексуального шумного потрясающего бедствия? Какого хрена Антон вообще нарисовался тут? Раньше это был стол кого-то из бизнес-аналитиков, но он вообще в офисе не появлялся, так что Матвея все устраивало. А теперь вот — Антон. Сидит. — Я знаю, что ты меня слышишь! — тем временем не отставал Антон. — У тебя всегда, когда я говорю, нога дергается. Матвей замер и заглянул под стол. И только потом сообразил, что Антон не мог видеть его ногу. — Ага! — торжествующе сказал он. — Я так и знал! Ну так — что за сложные отношения у тебя с кухней? — Я работаю, — не отвлекаясь от монитора, сказал Матвей. — Ты всегда работаешь, — вздохнул Антон. — Да, потому что я на работе. Он бросил короткий взгляд на Антона и сразу понял, что это было ошибкой. Во-первых, потому что он был в розовой толстовке, с кулоном-уточкой на цепочке. Во-вторых, этот розовый ему шел. В-третьих, на столе Антона как будто взорвался тинейджер: он был весь завален какими-то приблудами вроде спиннеров и поп-итов, ручками и смартфонами. А над всем этим гордо возвышалась угрожающих размеров термокружка “Стенли”. Желтая. — Я вообще-то тоже. — Вот и работай. — Не могу, ты отказываешься снять со мной ролик. А вовлечение — это очень важно! Вот на митинге спросят у тебя — почему реклама не приносит результата? А потому что ты отказался… — Антон, я не имею отношения к соцсетям! — рявкнул Матвей. — Я работаю над тем, чтобы оценить и прогнозировать эффективность рекламы, которую мы закупаем. С числами работаю! Хочешь снять свой дурацкий ролик — попроси Олю. — У нее ебало не такое каменное, — не моргнув глазом, сказал Антон. — Получится не смешно. А вот твое… Стянув наушники, Матвей вскочил и, подхватив кружку, рванул к кухне. И ничего он не вампир! Сейчас как зайдет на кухню, как сделаете себе кофе, как зальет его молоком!.. Как обычный, нормальный, совершенно базовый человек. И печенье возьмет. Два. Только подойдя к двери, он сообразил, что время сейчас обеденное и кухня кишит людьми. Он осторожно заглянул внутрь, увидел Костю, который болтал с кем-то рядом с кофемашиной, и отступил. Ладно. Не так уж ему и нужен этот кофе. На балконе — тоже можно отдохнуть от Антона. Сука, а на балконе тоже толпа людей. Матвей ходил туда, конечно, когда пытался влиться в коллектив, но старался, чтобы там было не больше двух человек за раз. А сейчас на балконе стояли целых десять, если он не ошибался, тестировщиков. Как они вообще умудрялись собраться вот так вот большой компанией? Как друг друга слышат? И как понимают, когда нужно говорить и, главное, что говорить? Если бы спросили Матвея, он бы сказал, что это магия. — Что стоишь? — гаркнул Антон в ухо Матвею. — Заходи давай, не загораживай проход. — Я не… Матвей с ужасом оглядел забитую людьми кухню. Кофемашина шумела, все разговаривали одновременно. Пахло кофе и горячим сыром, ковролин на полу был слишком зеленым. Голова закружилась. — Да давай, че ты. — Антон, я… Матвей попятился, но Антон вдруг схватил его за локоть. — Да пошли, я тебя научу кофемашиной пользоваться. Че ты, не тормози. “Тормоз!” — Я… — Давай, не тупи, Мотя. Просто… “Тупой! Даун!” — Заходи и… — Пусти! — рявкнул Матвей, оборачиваясь. — Что ты пристал ко мне? Я тебе сколько раз сказал уже, что не хочу разговаривать? Или ты тупой и не п-п-понимаешь? Под конец голос дал петуха. Все на кухне замолчали и на них уставились. Сбросив руку Антона (хотя не хотелось), Матвей рванул в туалет. Там хотя бы было тихо. И пусто. Антон — Сука, как же он меня бесит. Кто его нанял вообще? Тупой самодовольный козел. Еще и лицо такое… Антон попытался изобразить обычное выражение лица Матвея — что-то похожее на суслика. Самодовольного тупого суслика! Мудак. — Костя говорит, что он просто находка, — не отрываясь от монитора, сказала Оля. — Сказал, что за него надо держаться и исполнять все его капризы — в разумных пределах. — Ага, — кисло сказал Антон. — А мои капризы он не говорил исполнять? — Нет. Про тебя никто ничего не говорил. Ну еще бы. Настроение с нуля упало до отметки “минус”. За Антона ни на одной работе никто не держался. По правде говоря, это первое приличное место, куда ему удалось устроиться. До этого он работал курьером, копирайтером, кассиром и еще немного кинологом, когда за еду выгуливал собаку соседки и учил ее давать лапу. Все на “к”, получается. А этому, значит, капризы исполнять. Бесит. — Ты лучше про свою работу подумай, — вклинился Дима, оборачиваясь к Антону. Он сидел рядом с Олей и был ее подчиненным, если Антон правильно понимал раскладку в загадочном эйчар-отделе. Дима был невысоким, крепко сбитым, темноволосым, мускулистым. С аккуратной всегда свежей стрижкой. Красивым, в общем. Не таким, как Матвей. Матвей… его даже привлекательным было сложно назвать. “Необычный” — это вернее. Молчаливый, замкнутый, с тонкими длинными пальцами и вечно блуждающим по сторонам взглядам. Руки еще его эти вечно сцепленные. Его хотелось растормошить, чем Антон и занялся. Интересно было узнать, что там внутри, или как он себя ведет, если напьется. Почему он вообще такой странный? Стесняется, что ли? Такого Антон никогда не понимал. А потом выяснилось, что этот Матвей не против секса — и Антон решил, что ему повезло. Когда еще представится случай переспать с кем-то настолько ебанутым? Он вообще любил секс — много и разный. Как там пела Фиби? “Есть мужчины что любят женщин, Есть мужчины что любят мужчин, А есть бисексуалы - У этих для кайфа вдвое больше причин!” Антон не смотрел сериал целиком, вообще их не особо любил, но эту песню увидел в титоке и запомнил. Кто же знал, что этот мудак Матвей в итоге кинет в Антона кружку и выгонит посреди ночи из квартиры?! Козлина. Думает, что ему все можно, раз уж с него на работе пылинки готовы сдувать? Нет уж. Антон ничего с него сдувать не планировал. — А что с моей работой? — кисло спросил Антон, отлично зная, что с ней. — Костя написал, что… — Мы такое не обсуждаем! — выпалила Оля. — Но я… — Не обсуждаем! Дима за ее спиной скорчил Антону рожицу, и Антон засмеялся. — Что? — Ты такая красивая, когда злишься, — честно сказал Антон. У Оли были большие глаза с длиннющими подкрашенными тушью ресницами, верхними и нижними, очень густыми и пушистыми. Оля вообще была хорошенькой. Тонкая, как куколка, и светловолосая. Антону нравились светловолосые. И темноволосые тоже, и рыжие. И женщины, и мужчины. — Да ну тебя, — Оля отмахнулась, но покраснела. Антон приободрился. Может, однажды все-таки получится затащить ее в постель? Было бы здорово, Оля ему нравилась. Да и Дима тоже. А еще — их новенький тестировщик. У Антона была цель — переспать со ста разными людьми. Глупо зацикливаться на ком-то одном, когда в мире столько разных и привлекательных. Антон хотел всех. Пока в его списке было только двадцать девять — считая этого ебанутого придурка. И вот опять же — как Антон еще найдет работу, где нормально относятся к любым ориентациям, и это прямо написано в памятке новому сотруднику? А нигде. Это ему никак нельзя потерять, а все к этому шло. Вот же отстой. — Кстати, Антон, ты не хотел бы пересесть? — обернулась к нему Оля. — К тебе поближе? — с надеждой спросил Антон. Она засмеялась — хороший знак. Почти зеленый свет. Нужно пригласить ее как-нибудь выпить, а там — вдруг ему что-нибудь перепадет? Антону был близок подход поручика Ржевского*. — От Матвея подальше. — Зачем? — нахмурился Антон. Он специально поменялся так, чтобы его стол был напротив стола Матвея. Матвей бесился, Антона это веселило. Потому что — нечего смотреть на Антона, как на говно! И кидать в него кружки. И на улицу выгонять посреди ночи. — Матвей попросил. Говорит, ты ему мешаешь. Рот Антона приоткрылся. Серьезно?! Это скотина еще и Оле на него пожаловалась? — Не пересяду, — упрямо сказал он. — Я же не должен? — Не должен, у нас нет таких правил, — пожала Оля плечами. — Я просто так спросила. Вдруг тебе было бы удобнее… — Нет! Оля кивнула, повисла тишина. Антон вздохнул. Что вот делать? Ладно Матвей, но с работой — жопа. Полная, беспросветная… — Покурить не хочешь? — спросил Дима. Антон удивленно посмотрел на него — Дима поиграл бровями. — Мы не обсуждаем конфиденциальную информацию с сотрудниками, — напомнила Оля. — Слышишь меня? Дима! Я к тебе обращаюсь! — Ты за кого меня принимаешь? — возмутился Дима. На балконе Антон достал одноразку и затянулся. Обернувшись, он увидел Матвея, который куда-то шел мимо балконной двери и явно не замечал Антона. Легок на помине. Может, от него отсесть? Нет уж. С чего Антон должен упрощать ему жизнь? В его обязанности исполнять капризы этого козла не входит. — Эй, привет! — заорал Антон, открыв дверь. — Матвей, покурить не хочешь? Иди к нам! Матвей только ускорил шаг, почти побежал, и Антон заржал. Никогда не надоест. А че он так реагирует? Сам виноват. — Ебанутый он какой-то, — затянувшись, сказал Дима. — Ты знаешь, что со следующей недели он — твой начальник? *Наш с Антоном любимый анекдот Подходит к поручику Ржевскому юный корнет и спрашивает: — Поручик, скажите, как вы делаете предложения дамам? — Все просто, друг мой. Подхожу и говорю: "Мадам, позвольте вам впердолить". — Поручик, ну так ведь можно получить по морде! — Можно... А можно и впердолить.