Бесишь меня, коллега!

Глава 12 Несколько секунд Антон мог только стоять и хлопать глазами. Это ему Матвей сейчас сказал? Прямо реально? А где “пошел на хуй” и “что ты привязался ко мне?” — А-э-э-э… — выдал Антон и замолчал. — И у тебя прикольные толстовки, — сказал Матвей, уткнув взгляд в пол. — И ожерелья. — Ожерелья? — Да. Сегодня у тебя с раком, но мое любимое — с анатомическим стеклянным сердцем. “Сраком”? С каким сраком? В смысле… А, блядь! Антон опустил взгляд и неловко спрятал рака под воротник толстовки. С анатомическим сердцем у него было только одно, и его, так уж вышло, сгрызла собака соседа. Антон решил, что сегодня же закажет себе из Китая такое же. Возможно, даже не одно. — Э, — глубокомысленно сказал он. — Спасибо. Матвей кивнул и, до побелевших костяшек сжав лямку рюкзака, снова пошел к лифтам. Несколько секунд Антон смотрел ему вслед, вернее — на задницу и на ноги. Ну потому что — красиво. Длинные тонкие ноги, маленькая подтянутая задница. Матвей вообще был бы очень красивым, если бы не сутулился и не вел себя так ну… странно. Вернее… вообще-то он не был красивым, даже не был симпатичным. Или был? Антон был уверен, что — нет. Он так сразу для себя и решил, что Матвей — на троечку, плюс только в том, что на секс легко согласился. Еще и странный какой-то — пиздец. А какого тогда хрена Антон его не может перестать рассматривать? Антон несколько секунд просто моргал и пришел в себя, только когда Матвей свернул за угол. — Стой! Антон рванул вперед, нагнал Матвея уже у дверей лифта и откашлялся. — Что? — буркнул Матвей, глядя в пол. О, снова здорово. Как можно сказать вот… вот такое! А потом спрашивать “что”? Да блин, все! Антон собирался уже послать его в задницу окончательно, а потом вспомнил, что у аутистов трудности с пониманием эмоций и социальным взаимодействием, и попробовал зайти с другой стороны: — Ну типа… мы ж шаурму собирались ехать есть. Я голодный, а у тебя вроде список твой есть, а? Пошли закроем как раз один пункт. Или Антону тоже нужно было во всем признаться? А в чем ему признаваться? В том, что он считает Матвея занозой в заднице? Что вообще теперь делать с признанием Матвея? Аккуратно сказать, что оно не взаимно? А оно не взаимно? Узнав о том, что все странности в поведении Матвея из-за диагноза, Антон только что не запрыгал от радости. Несколько секунд ничего не происходило, сердце Антона успело несколько раз остановиться, а потом Матвей пожал плечами: — Ладно, поехали. Там далеко? — Нет! — затараторил Антон. — Щас, пять сек, я только за курткой сгоняю. Тут соседняя станция метро и… Тебе куртку принести? Антон сообразил, что ни разу не видел Матвея у шкафов с верхней одеждой. — Она в машине. Где? *** У Матвея была машина. Симпатичная такая черная бэха. Охуенная, если честно. — Это твоя что ли? Это.. эм-пять, да? Вообще-то Антон скорее сказал, что этому придурку подходит опель или там на крайняк фольксваген. А еще вернее — лада. Но не эта модель, в которой только девушек (и не только девушек!) возле клуба клеить. И кому вот такая красота досталась? Матвею! А он наверняка не пользуется! Вот Антон, Антон нашел бы этой машине применение! Матвей кивнул и обошел бэху. — Закончишь мне на капот слюной капать — садись на переднее. Вот сволочь! — Я думал, у тебя трудности со считыванием эмоций, — проворчал он, устраиваясь на удобном (кожаном, блин!) сидении. Щеки горели. Антона даже если на органы распродать — он на такую машину не заработает! А этот… Вот же сволочь! — А у меня трудности, — не стал спорить Матвей, пристегиваясь. — Но существует тезаурус эмоций, разные учебники… Простая логика. Все мужчины любят машины, особенно дорогие. Ты вряд ли исключение, к тому же, для тебя эта модель как раз относится к категории дорогих, ты не можешь ее себе позволить. — Ну спасибо. — Я знаю про твою зарплату, потому что тебя аудирую, уж прости. Обязательно вот было напоминать? Мотор мягко заурчал, ладони Матвея легли на руль — Антон мелком отметил, что у него красивые руки. Одновременно с этим он отметил, что Матвей все-таки исключительная мразь. — Прости, — снова сказал Матвей, выруливая с парковочного места. — За то, что я сказал, мне не стоило. Когда ты рядом, мне вечно хочется казаться лучше, чем я есть, поэтому я несу ерунду. Машина у меня в кредит. — Правда? — Нет. Но я рад, что ты сейчас здесь. — Какой-то ты сегодня очень честный, — пробурчал Антон. — Это успокоительное, — не отрывая взгляд от лобового стекла, сказал Матвей. — По-хорошему, мне не стоит садиться за руль пока, но… ладно. Вроде я хорошо себя чувствую. Откроешь карту? Куда нам ехать? Он бросил косой взгляд на Антона и больше ничего не сказал. Антон кивнул и принялся копаться в телефоне, сбрасывая с экрана десяток уведомлений о звонках и сообщениях Ларисы. Когда она там уже заснет спьяну, а? *** Ларек с шаурмой, который нашел Антон, не внушал доверия. Во-первых, он одиноко стоял рядом со станцией метро, что само по себе настораживало. Во-вторых, очереди к нему не было. В-третьих, сам ларек выглядел таким старым, что, кажется, вот-вот собирался рухнуть. Свет внутри ларька мигал, как в фильмах ужасов. Заглушив мотор, Матвей потянулся за курткой на заднее сидение. — Ну что, пошли? — Я тут подумал… Может, не стоит? Как-то тут… не очень. Вдруг тут шаурма из кошек? Антон любил кошек, но не в гастрономическом смысле! — Почему? — удивленно поднял брови Матвей. — Ты же сказал, что часто здесь ешь. Вот скотина все-таки. Решив держаться до самого конца, Антон выскочил из машины и направился за быстро идущим к ларьку Матвеем. Впрочем, чем сильнее он приближался, тем сильнее сутулился — это было видно даже в куртке. Быстро нагнав его, Антон остановился возле ларька, осмотрел меню и поморщился. “Конструктор заказа! — бодро сообщало меню. — Собери шаурму специально для себя! Только уникальные варианты!” Готовых блюд, на которые можно было просто ткнуть, не было. — В другое место пойдем? Матвей, стоящий рядом, как-то резко посерел, а потом бросил упрямый взгляд на Антона. — Нет! Я справлюсь! Антон закатил глаза. Как будто это не он час назад ревел в туалете из-за того, что не может в офис зайти! Ну какая сволочь! Да как так-то… Пока Антон подбирал слова, на них обратил внимание продавец-азиат с огромным, как подушка, пузом, и дружелюбно улыбнулся: — Молодые люди! Здравствуйте! — Здравствуйте! — деловито сказал Матвей. — Мне, пожалуйста… — Как жизнь? Мороз сегодня, а? Наконец-то декабрь настоящий, завтра снег обещают, — перебил продавец, широко улыбаясь. — Самое то горячей еды поесть. Вы что больше любите? — Э… Матвей замер, как будто его заклинило. — Молодой человек! — поторопил продавец спустя несколько секунд. — Вам что? Секунды текли, Матвей ничего не отвечал, вцепившись в ламинированное меню. — Молодой человек! Что вы зависли? Поупивавшись мстительным удовольствием, Антон оттеснил Матвея от прилавка и широко улыбнулся. — Здрасьте! А какие у вас самые вкусные варианты? — У меня все варианты вкусные, обижаешь! А вы что любите? — добродушно прогудел продавец. — У меня молодежь с корейской морковкой берет, некоторые еще просят картошку-фри добавить. Вам с каким мясом? Антон обернулся к одеревеневшему Матвею, подождал несколько секунд и вздохнул. — Тебе курицу или говядину? — К… Курицу, — с облегчением выпалил Матвей. — Курицу. — Так, курица. Дальше — тебе в боул или в лаваш?... Еще можно в пи… Антон оборвал себя, решив не зачитывать все варианты. Обойдемся пока без питы и ржаных лепешек. Общими усилиями они смогли все-таки собрать для Матвея шаурму (в лаваш, с курицей, с сырным соусом и без корейской морковки). — Так, — пробормотал продавец, отбивая заказ на кассе. — А пить… — Колу! Я буду колу! — выпалил Матвей так, как будто от этого зависела его жизнь. — Без сахара! Продавец удивленно посмотрел на него, но спокойно пробил колу. — А вам? — продавец повернулся к Антону. — Вам отдельно считать или вме… — Вместе! — крикнул еще громче Матвей. — Вместе, я заплачу за двоих! Продавец снова бросил на него странный взгляд. Несколько проходящих мимо человек на них обернулось, и Антон виновато пожал плечами. Спустя пятнадцать минут шаурма была готова, и они вернулись в машину. — Ну что, едем? — спросил Антон. А куда они едут? Он сам не знал, чего хотел больше: распрощаться с Матвеем или не расставаться. У ларька, когда Матвей вел себя странно, и на них все смотрели, Антону хотелось сквозь землю провалиться, а сейчас… сейчас, когда они остались одни, его волновал только один вопрос. — Или сначала попробуешь, пока теплая? Как оно вообще, стоило того? Матвей кивнул и принялся разворачивать десяток слоев целофана и фольги, чтобы добраться до еды. Антон последовал его примеру и сразу откусил большой кусок. Так, на тухлятину вроде не похоже — вряд ли Матвей отравится. Матвей осторожно откусил немного и принялся жевать. Честно подождав целых пять минут, Антон спросил: — Ну как? Вкусно? Матвей помедлил и откусил еще кусок. — Ужасная дрянь, — с набитым ртом сказал он и откусил еще. — Отвратительно. Он едва успел промокнуть губы салфеткой, прежде чем на колени упал кусок капусты. Антон заржал и приложился к своей шаурме. А ничего так, и правда вкусно. Даже с корейской морковкой. Не соврал рейтинг на картах! — Спасибо, — тихо сказал Матвей, сделав глоток колы. — За что? — За то, что помог купить шаурму. Без тебя я бы… Я бы не справился. Антон проглотил комок в горле. — Да фигня, ты ж мне вон, шавуху купил, считай в расчете. Они замолчали Шаурма заканчивалась, и пора было прощаться. — А хочешь — я тебе крышу покажу? — выпалил Антон. — Крышу? — скосил на него взгляд Матвей. — Да, крышу. В общем, в доме, где я квартиру снимаю, есть люк на крышу. И у меня, так уж вышло, есть ключи. Дом — одиннадцать этажей, вид — охуенный. Правда, сейчас холодно, но мы недолго, и я тебе одеяло дам. Погнали? Тут… ну не слишком далеко. Всего-то полчаса ехать — Антон искал поближе к работе, но совсем близко не вышло, было чересчур дорого, даже если снимать комнату. Когда-то он в самом деле верил в то, что в этом офисе надолго. Что в жизни вообще началась новая страница. Что скоро он станет крутым смм-щиком с солидной должностью и зарплатой. Что снимет крутую квартиру, а со временем, может, даже купит свою в ипотеку. — Туда ты тоже всех водишь? — спросил Матвей. — В смысле? — Ну… тот бар, где мы были на нашем… свидании. Я так понял, что ты там часто свидания устраиваешь и знакомишься. С крышей так же? От чего зависит, кого ты поведешь на крышу, кого — в бар? Матвей говорил спокойно, но у Антона в груди что-то перевернулось. — На крышу я пока никого не водил. Друзей только, и то редко. Это было правдой. Обязательно вот так напрямую все спрашивать? Бесит — пиздец. Но уходить Антон почему-то все равно не хотел. Вот что за напасть? *** Соседа Антона не было дома, зато его собака, мопс с одышкой и положенным мопсу лишним весом, бросилась к Матвею. — Ты ей нравишься, — улыбнулся Антон. — Феня, девочка, фу. — Она мне тоже, — улыбнулся Матвей, присаживаясь на корточки. — Это твоя? Ты не говорил, что у тебя есть собака. — Не моя, соседа. Но он… — Антон вздохнул. — Честно говоря, его дома вечно нет, так что мы с Феней вдвоем обычно. Да, девочка? Сейчас я вернусь домой и пойдем гулять. Да-да, гулять. Гулять! Обязательно пойдем! Антон засмеялся, наблюдая за тем, как мопсиха от слова “гулять” приуныла и попыталась спрятаться за Матвея. Гулять она не любила, а уж зимой — от слова совсем. Он выпрямился, вдохнул запах табака и поморщился. Опять Костян, его сосед, курил в квартире. Сколько просил, блядь? Тут же собака, ей вредно. А еще — воняет. От Матвея, хоть он и курил, почему-то никогда не воняло, но он и курил редко, Антон успел выяснить. Может, дело в этом? Антон огляделся и почувствовал, что щеки заливает краска. У Матвея была аккуратная квартира с красивым ремонтом: белые стены, понтовая кухня со скрытым хранением, подсветка карнизов и полный фарш. Хоть в каталог идеальных ремонтов заноси, если бы не один нюанс. А у Антона… Антон на двоих с Костяном снимали “бабушатник” со старыми облезлыми обоями и въевшимся в стены запахом старости и теперь уже курева. Может, Антон и мог бы найти что-то получше, но часть зарплаты надо было отдавать родителям, а сейчас, когда его вот-вот уволят, уже поздно было об этом думать. — Так это твой дом? — выпрямился Матвей и гляделся. Феня подпрыгнула и попыталась облизать его пальцы. — Да. Сейчас… Ща я пледы возьму и приду. Пять сек. Антон быстро, пока Матвей не успел рассмотреть коридор в деталях, рванул в комнату. *** На крыше было холодно, ветрено и очень красиво. Антон, как всегда, замер, увидев панораму города, сияющего в темноте огнями. Когда-то, когда он только сюда приехал, ему казалось, что тут возможно все, что пройдет пару лет или даже пять — и у Антона все будет. И бабки, и секс, и успех, и блог на миллион, нет, на десять миллионов! Но у него не вышло. У Антона планомерно не получалось ничего, за что он брался. Нет, он был неплохим курьером, конечно. И научил Феню давать лапу. Но этого было мало, чтобы запихать город под подошву, как в песне одного рэпера, стать кем-то значимым и заработать кучу бабла. А сейчас вот Матвей закончит работу — и его уволят. Из-за Матвея, получается, уволят. — Держи, тут холодно. Антон набросил на плечи Матвею плед. — А ты? — Мне норм. Матвей посмотрел на него странно и поднял руку, как будто приглашал прижаться к нему и спрятаться под одним пледом. Это было так тупо, что Антон хмыкнул, но все-таки подошел ближе. Под пледом, прижавшись к Матвею, было тепло. Он вкусно пах и доставал макушкой примерно до подбородка Антона. Антона вспомнил, как сладко было его обнимать, каким он был хрупким и нежным в постели. Антон не помнил никого, кто тянулся бы к нему так откровенно и бесстыже, хотя переспал, кроме Матвея, с двадцатью четырьмя людьми. Это вдруг показалось ужасно неважным. — Как там твое успокоительное? Еще действует? — А что? — Матвей обернулся к Антону и тепло дохнул ему в шею. По коже пробежали мурашки. — Хочу спросить, какого хуя. Ты в меня кружку кинул! Это было обидно. И страшно вообще-то. — Не в тебя, а в стену. — Какая разница? — Серьезно? В том, что ты не пострадал. — Матвея вздохнул и вдруг уткнулся лбом в плечо Антона. — Прости. — За что? — За… за кружку. Матвей замер, отчаянно напоминая пригревшегося кота. Антон чувствовал себя так, как будто по венам пустили кипяток. Сердце колотилось. Ему было страшно, он не знал, что с этим делать. — Прости за лифт, — сказал Антон. — Я не должен был… ну ты понял. Не нужно было тебя целовать там. Матвей потерся о его плечо лбом, а потом поднял голову. Его лица Антон в темноте не видел, так что не мог сказать, куда Матвей смотрит, но ему почему-то казалось, что на Антона. Впервые за все время. Тишина между ними стала густой и вязкой, как смазка. Антон мысленно дал себе леща за неуместные сравнения. Матвей придвинулся еще немного ближе, их губы почти соприкоснулись. Нет! Нет-нет, Антон пообещал себе больше с ним не связываться! Разве что… разве что немного секса… Он потерся своим носом об кончик носа Матвея и замер за секунду до поцелуя, который мог бы случиться, потому что каким-то не шестым, а седьмым или даже восьмым чувством ощутил, как настроение Матвея изменилось. — Ты должен понимать, — тихо сказал Матвей, — что я ебанутый. Это правда. У меня нет сейчас официального диагноза, но это неважно. Я не… — Матвей набрал в грудь побольше воздуха. — Я ненормальный. У меня бывают срывы. Поэтому я бросил ту кружку. Прости. Я ее бросил, потому что я псих. Вот и все. — Моть… — Я старался вести себя как обычный человек, потому что ты мне очень понравился, и я хотел тебе понравиться тоже. Но у меня не вышло. Прости. — Ты мне понравился, — неожиданно для самого себя выпалил Антон. Он вдруг почувствовал, что говорит самую правдивую правду, какую только можно себе представить. Антон потянулся к Матвею, накрыл его холодные губы своими и поцеловал. Матвей ответил, как делал всегда, прижавшись к Антону всем телом и укутав его своими объятиями в плед целиком. Все внутри задрожало, как будто там запорхали бабочки размером с пеликанов. Он прижал к себе Матвея ближе и подумал, что мог бы целоваться с ним вечность. Так и вышло. Они целовались так долго, что оба замерзли. Матвей отстранился, когда Антона пробрало дрожью от очередного порыва ветра. — Идем? — Куда? — глупо спросил Антон. Матвей погладил его по щеке — так нежно, что Антону показалось: ему это снится. — Мы покатались на машине, поужинали, посмотрели на город с крыши… По всем правилам, сейчас должен случиться секс. Антон прижал к себе Матвея теснее. Боже, как это было приятно. Почему так хотелось его обнимать? Он надеялся это выяснить, даже если в него полетит целый сервиз. Может, после этого все внутри успокоится? Невозможно же, он уже который месяц сходит с ума по этой умной сволочи. — У меня сосед скоро вернется. А в закрытой комнате с тонкими стенками… сам понимаешь. Антон не стал говорить, что вообще-то не хотел показывать свою далеко не шикарную комнату с ковром на стене Матвею, который всегда одет идеально, и даже кошка у него — породистая. Матвей рассмеялся ему в рот. — Поедем ко мне. Не волнуйся, я выпью еще таблетку успокоительного. — Успоко… — Антона как будто холодной водой окатило. — Зачем? — Чтобы избежать любых… — Матвей потерся своим носом о нос Антона. — Эксцессов. — Чего, блядь, избежать? — Неприятностей. Под успокоительными никакого срыва у меня точно не случится, как бы я ни нервничал, это мощные седативы. Мощные седативы? — А у тебя встанет вообще? Матвей пожал плечами. — Это не так уж важно. Я просто тебя хочу. Мне все равно как. Что полагается отвечать, когда говорят такое? Антон не знал. — Слушай, я… Давай подождем? Матвей дернулся и попытался отстраниться — Антон удержал его… ну, собирался за талию, но получилось почему-то за задницу. Он едва не застонал от острого возбуждения и принялся считать про себя до десяти. — Антон, отпусти, — совершенно другим тоном, очень спокойным, сказал Матвей. — Я… — Тебе не нужно врать, я все понимаю. Тридцать пять лет, помнишь? Я умею справляться с отказами. Убери руки с моей задницы. — Да при чем тут это! — выпалил Антон. — Я… я хочу по-нормальному. Он на всякий случай переложил руки с заднциы Матвея на его талию. Как-то… Серьезный все-таки разговор! — По-нормальному? Это как? — Я хочу сходить еще на пару свиданий. Узнать тебя. Сделать все… правильно. Чтобы тебе… чтобы тебе не пришлось обдалбываться успокоительными перед сексом со мной или нервничать и швыряться кружками. Я хочу сделать все по-нормальному. Сука, да как Матвею вообще в голову пришло предложить такое?! — Антон, — все тем же спокойным и очень взрослым тоном сказал Матвей, — ты сказал, что не хочешь никаких сложностей в отношениях. И я это понимаю, очень честная позиция. Давай мы… Матвей снова попытался отстраниться, но Антон ему не дал. — Ну, может, мне все-таки нужны сложности, если они с тобой.