Бесишь меня, коллега!

Матвей долго молчал, Антон его не торопил. Просто сидел, как дурак, на полу туалета, и держал Матвея за колено. Пауза затягивалась, Антон не торопил. Потом все-таки позвал: — Моть… — Ш-ш-шаурма. Антон моргнул. — Ты хочешь шаурмы? Ну давай, скажи, что у тебя не наркоприход! Антона как будто ледяной водой окатили, он отодвинулся, а потом Матвей заговорил: — Купить шаурму. В списке. Че? — А почему? Хуле тут сложного-то? Матвей замолчал. Он все так же сидел на крышке унитаза, скорчившись в позе улитки, но, кажется, сжимался уже не так сильно. — Мо… — начал опять Антон, устав ждать ответа. — Там нужно разговаривать, — выпалил Матвей. — Разгова?.. — Нужно выбрать шаурму, — перебил Матвей. — Сначала тип лаваша, потом соус, потом тип мяса… Все это нужно сказать продавцу с ножом, который смотрит на меня, пока сзади стоит очередь. А еще там сильно пахнет и нож для шаурмы шумит. Один раз у меня почти получилось, но продавец уже под конец спросил, буду ли я брать напиток… Антон нахмурился. — И что? Матвей пожал плечами, Антон почувствовал, что у него закололо виски. Нужно было уходить отсюда. Этот яйцеголовый мудак, из-за которого Антона скоро уволят, — жив, цел, орел и даже не обдолбанный. Вечеринка вот-вот закончится, все начнут расходиться, а у Антона на этот момент были планы: обычно Оля оставалась последней, собирала коробки пиццы и бутылки. Антон рассчитывал ей помочь, а там слово за слово… Он снова посмотрел на Матвея. — Слушай, я знаю, где продается вкусная шаурма. Тут недалеко, пара станций метро. Там почти никогда нет очереди, не знаю, как они еще не закрылись. Матвей поднял голову и посмотрел Антону куда-то в плечо. — Ты мог бы прислать мне их адрес в мессенджер? — деловым тоном осведомился он, как будто просил у Антона очередной отчет. У Антона уже глаз дергался от этих отчетов. — Лучше давай сейчас сгоняем? Я бы тоже поел, голодный пиздец. Вранье, конечно, Антон уже успел натрескаться пиццы. Он сам не мог сказать, почему ему вдруг стало так важно уговорить Матвея съездить с ним в ларек за шаурмой, который Антон только что придумал. Нужно будет найти какой-нибудь на карте, пока они будут ехать. — Лучше я один, — пожал плечами Матвей. — Почему? Он опять пожал плечами и опять замолчал. Сука, как же это бесит. Антон встал, охнул от боли в затекших коленях (двадцать пять — это не семнадцать, увы), и протянул Матвею руку. — Да погнали, дел на пять минут. Я, если че, помогу тебе колу к шавухе заказать. Ты ж колу любишь? Ну и норм. Сердце успело трижды подпрыгнуть к горлу, пока Антон ждал ответа, а потом рухнуть в пятки, когда Матвей проигнорировал его руку и поднялся. — Только мне нужно руки помыть. — Да, валяй. Я снаружи подожду. Антон постарался звучать небрежно, как будто его только что не перетряхнуло с ног до головы. Какого вот хуя, спрашивается? Дело в кошке Матвея, это точно. Эта толстенькая полосатая леди его чем-то очаровала, и Антон теперь готов был на все, лишь бы встретиться с ней еще раз. И даже если ради этого придется пройти на секс с Матвеем, то… Его окатило волной жара, и Антон изо всех сил постарался не думать о том, почему вдруг все внутри так задрожало. Это же просто секс. Ничего такого. На то, чтобы найти ближайшую шаурмичную с неплохим рейтингом, ушло примерно две минуты, а дальше Антон вбил в поиск “атизм” (и ничего руки не тряслись!) и углубился в чтение. *** Когда Матвей вышел, Антон уже был во всеоружии. — Ты почему на меня так уставился? — прищурился Матвей. — Как — так? — Как на умственно отсталого. Антон сглотнул. Из первой ссылки в выдаче он достоверно выяснил, что аутизм — это врожденное нарушение развития мозга, которое выражается в трудностях с социальным взаимодействием, задержке речи, сенсорной чувствительностью и фиксацией на определенных темах. Ну, это, по крайней мере, объясняло, почему в прошлый раз Антону пришлось слушать два часа про ебучего Доктора Кто, прежде чем Матвей разрешил ему присунуть. — Погуглил, значит, — сделал вывод Матвей. Он крепче вцепился в лямку рюкзака, вторая его рука застучала по бедру, а затем замерла. Опустив голову, Матвей зашагал вперед по коридору, и Антон рванул следом. — А ну стой! — Что? — Там было сказано, что у тебя трудности с пониманием эмоций и социальным взаимодействием! — Прям так и сказано? — выгнул бровь Матвей. — Что у Матвея Ветрова трудности… Вот скотина! — Знаешь, я просто пытаюсь понять, что у тебя в голове! И ты, сука, не помогаешь! Матвей вздохнул. Его взгляд был снова направлен куда-то в плечо Антона. — Антон, я не умственно отсталый, и мне тридцать пять. — Сколько?! — А что не так? — Я думал, меньше, — сглотнул Антон. Десять лет разницы — это же небольшая преграда для того, чтобы жить долго и счастливо до конца своих дней? Так, блядь. Это еще что за мысли? На хуй. Просто секс — и все. И кошку Матвея потискать — так, чтобы заурчала. А к Оле он еще успеет подкатить. Просто сейчас… звезды как-то по-другому сошлись, вот. Матвей кивнул. — Антон, я уже тридцать пять лет аутист. Было бы странно, если бы за это время я не научился распознавать, когда на меня смотрят, как на дебила. Особенно после… — Он помолчал. — Срывов. Поверь, ты не первый. Дай пройти. Антон сообразил, что загораживает Матвею дорогу и на всякий случай загородил сильнее. — Зачем? — Ну ты же передумал куда-то со мной ехать? Это понятно. Буду благодарен, если ты не будешь распространяться о моем диагнозе на работе. Пока никто не знает, я хочу, чтобы так все и оставалось. У Антона в очередной раз все перевернулось внутри. Выходит, Матвей никому не рассказывал — а ему, Антону, рассказал только что? Он почувствовал, что в груди все распирает от какого-то странного чувства. Пока он пытался подобрать ему название, Матвей уже обогнул его и пошел к лифтам. — А ну стой! — возмутился Антон. — То есть, тебе можно долго не отвечать и тормозить, а мне нет? Я, значит, сижу жду, а ты уебываешь сразу? Хорошо устроился! Матвей дернулся, но продолжил идти. — Да стой ты! — Антон дернул его на себя и замер, глядя на свою ладонь, которая сжимала локоть Матвея. — Мне нельзя тебя трогать, да? — Местные социальные нормы вообще не поощряют прикосновения между мужчинами, за исключением рукопожатий. — Да… Да блядь, я не про это! — возмутился Антон. — Вот тебе обязательно вести себя как скотина? Что тогда, что сейчас! Матвей вздохнул и потер лоб. Антон услышал шепот, похожий на “обязательно”, а потом Матвей поднял голову: — Я не понял, что ты от меня хочешь. Сердце заколотилось. — Ну типа… Там в одной статье было написано, что аутистам… Так же можно говорить? Антон в рот не ебал про правильное употребление всяких там терминов и пока даже с феминитивами не до конца разобрался, за что ему регулярно прилетало от Оли. Дождавшись кивка, он продолжил: — Типа, там написано, что тебе… вам неприятны прикосновения. Антон пока не разобрался, почему, там было что-то про ту самую сенсорную чувствительность и потребность в контроле, но там в этих статьях вообще столько умных слов было — охуеть. Нужно было разобраться со всем этим попозже. Может, там и про кружки что-то будет, которые аутисты швыряют в партнеров после секса. Вдруг это флирт? Матвей тоже посмотрел на руку Антона, а потом в очередной раз вздохнул. Антон думал, что он снова будет долго молчать, но Матвей сказал: — Обычно да, мне неприятно, но не с тобой. Мне нравится, когда ты меня трогаешь. Потому что ты мне очень нравишься. Со мной такого до сих пор не случалось.