A quick hatefuck

***

Дотторе сгорал от нетерпения поделиться своими идеалами с прославленной Путешественницей Тейвата. Показать ей, на что он теперь способен — особенно теперь, когда в его руках была сила Трёх Лун. Он был уверен: этого должно хватить, чтобы убедить её встать рядом с ним. Однако она упрямо отказывалась даже видеть это, отказывалась понимать, что он может дать ей всё. Он мог бы дать Люмин ответы, которых она достойна, то, что принадлежит ей по праву, то, что должно было быть её — и всё же она лишь кривила губы в презрительной гримасе. Несмотря на то, что он тянул за самые чувствительные струны её сердца и обращался с ней как с равной, ничто не могло сдвинуть её с места. Кроме, пожалуй, того момента, когда Люмин, насмехаясь над его предложением, бросила, что если он так уж отчаянно хочет её заполучить — пусть лучше предложит свою задницу. О, а это мысль! Подчиниться ей в обмен на хотя бы малейший шанс, что она присоединится к нему. Мысль настолько абсурдная, что на мгновение выбила его из колеи, а потом он расхохотался в голос. Дотторе прекрасно понимал: секс или его отсутствие ничего не изменит. Люмин, похоже, была настроена никогда не принимать его мировоззрение. И всё же… хорошая мысль. Он до сих пор не понял, какая именно часть его всерьёз рассматривала это нелепое предложение. И какая часть Люмин всерьёз отреагировала, когда он сказал, что заинтересован. Так или иначе — спустя совсем немного времени они уже оказались в его главной лаборатории, и одежда была сорвана едва ли не клочьями. Теперь Люмин прижимала его к холодной стальной стене. Её огрубевшие от битв пальцы без малейшей нежности расстёгивали его ремень, буквально сдирая его с него, а потом с силой швырнули ремень на пол. Дотторе тихо рассмеялся. Он и не ждал от неё ласкового обращения, но всё же надеялся, что она хотя бы не будет торопиться. Он бы точно не возражал, если бы она растянула удовольствие. Поэтому он поступил с её шарфом точно так же — рывком потянул девушку к себе, наклонился к её шее и с наслаждением отметил, как Путешественница вздрогнула, когда холодный металл его маски коснулся её кожи. — Ну-ну, куда такая спешка? — протянул он бархатным голосом. — Я никуда не денусь. Он расстегнул застёжку шарфа, одним пальцем стянул ткань вниз и позволил ей упасть на пол. Какой приятный цвет — белый с голубым. Почти как у него. Люмин тем временем положила ладонь ему на пах, маленькие пальцы крепко вцепились в ягодицы, а глаза поднялись к нему с откровенной злостью. — Снимай, — прошипела она. Настоящий приказ. Дотторе мог бы поиграть в непослушного мальчика, но решил, что сейчас интереснее подчиниться — хотя бы ненадолго. Но перед этим он всё же прижался бёдрами к её штанам-блумерсам, ощутив недвусмысленный твёрдый бугор. Как любопытно. — Как пожелаешь, — протянул он лениво. Он уже избавился от плаща и перчаток, оставшись в штанах, сапогах и маске. — Только не говори мне, что ты собираешься остаться в одежде? Если я обнажаюсь перед тобой, разве у тебя не хватит духу сделать то же самое? Ему очень понравилось, как вспыхнули её щёки, как дёрнулся левый глаз. Она приблизила губы к его горлу. — Ладно, не снимай, — выплюнула Люмин. Не успел Дотторе выразить разочарование, как она впилась зубами ему в шею — не до крови, но достаточно сильно, чтобы он понял: у неё действительно клыки. К слову об этом… он вполне мог бы кончить прямо в штаны, если бы она просто продолжала метить его кожу. Жар её рта оказался гораздо сильнее, чем он ожидал, а скользящий по кадыку язык заставил его низко застонать. Дотторе схватил её за волосы, желая заглянуть в глаза и увидеть наконец тот звериный голод, который она так упорно прятала. Ей не нужно ничего скрывать от него — он бы боготворил каждую её черту, если бы она позволила. И она позволит. Доктор позаботится об этом. Но сколько бы он ни тянул её за волосы, сколько бы ни звал по титулу — она не поддавалась. Продолжала обсасывать его шею, продолжала тереть ладонью его напряжённый член через ткань. Теснота штанов уже начинала раздражать, и Дотторе на мгновение задумался, не поменять ли их местами и не потереться ли о неё самому. Но в то же время… ему не хотелось. Ему нравился её сдавленный стон, влажные чмокающие звуки у своей шеи, ноющая пульсация в паху. Обычно Дотторе предпочитал пропускать прелюдию и переходить сразу к главному. Возможно, он терпел это только потому, что это была Люмин — та, с кем он мог бы почувствовать настоящее родство в этом проклятом мире и его законах. Но как бы ни было приятно, тело оставалось человеческим — и ему очень хотелось, чтобы Люмин наконец перешла от слов к делу. Он резко втянул воздух и впервые произнёс её имя — то, что до этого сдерживал исключительно из вежливости. Это наконец привлекло её внимание. Правда, совсем не так, как он рассчитывал: хватка на его члене стала болезненно-сильной, а в ухо прозвучало с явным отвращением: — Никогда не произноси моё имя. Жаль. Её имя так правильно звучало на его губах. Его голос звучал так уверенно, когда он произносил его. Он задумался, как бы это было, если бы Люмин сказала его настоящее имя. Зандик. С той же злостью? С нежностью и сладостью? Или с полным равнодушием? Скоро он узнает. А пока следует извиниться перед своей драгоценной звездой за то, что разозлил её. — Прости меня, — произнёс Дотторе, — но, кажется, ты кое-что забыла? Он резко толкнулся бёдрами вперёд, прижавшись к ней всем телом. Люмин дёрнулась от неожиданности, а потом вцепилась пальцами ему в затылок, предупреждая. Боль прострелила прямо в член, и он бесстыдно, громко застонал. Скрывать возбуждение уже не имело смысла. — Не думала, что ты любишь боль, — прошептала она ему на ухо. Её рука отступила от влажного паха. Люмин задрала юбку и одним движением стянула блумерсы. — Я человек… полный сюрпризов, моя дорогая, — ответил Дотторе, наблюдая, как ткань падает на пол. К сожалению, юбка по-прежнему скрывала от него её собственный стояк. — Я одинаково наслаждаюсь, когда причиняют боль мне… и когда причиняю её сам. Люмин фыркнула, пинком отшвырнула блумерсы в сторону и посмотрела на его штаны. Ну? — казалось, говорил её взгляд. Дотторе театрально вздохнул: — Как же это неромантично — заставлять меня делать всю работу. Люмин промолчала, лишь ждала. Как только он освободил член, она тут же обхватила его ладонью и начала двигать жёстко, почти грубо. — Ты… сдерёшь с меня кожу, дорогая, — процедил Дотторе сквозь зубы, бросая на неё взгляд сквозь прорези маски. Он сомневался, что она это заметила. Или что ей вообще не всё равно. — Меня это устраивает, — отрезала Люмин. Пока одна её рука продолжала вяло двигаться по его члену, вторая скользнула ему за спину. Ногти прошлись по коже, оставляя красные полосы, а потом два пальца без предупреждения погрузились в ложбинку между ягодиц. Дотторе выгнулся, грудью прижимаясь к её лицу, и застонал громче. Его пальцы вцепились в её юбку, сдерживая желание разорвать ткань, чтобы наконец увидеть её член. Вместо этого он схватил её за ягодицы, сжал, наслаждаясь недовольными звуками, которые она издала. — Однажды, — выдохнул он, — я верну тебе должок. Его голое бедро снова прижалось к её паху — и на этот раз он услышал прелестный сдавленный стон. — Смело с твоей стороны… — Люмин сглотнула, — предполагать, что это повторится. Это повторится, подумал он. Он позаботится об этом. Но вслух ничего не сказал — лишь наклонился ниже, позволяя ей играть с его членом. Их губы оказались совсем близко. Он мог бы рвануться вперёд и толкнуться в её рот. Но не стал — потому что был почти уверен: она откусит ему язык, если он поцелует её первым. Вместо этого он прикусил мочку её уха, чувствуя, как перья её украшения щекочут ему кожу. Люмин резко вдохнула, её рука на мгновение замерла. — Лицом к стене, — сказала она вдруг. — Хочу трахнуть тебя сзади. Дотторе отстранился с раздражённой усмешкой. — Ну не надо так, моя дорогая. Мне очень нравится эта твоя эгоистичная сторона, но… — его рука поднялась к её затылку, слегка сжимая шею, — …я бы не хотел лишиться зрелища, как ты делаешь это. Губы Люмин дрогнули в едва заметной улыбке. — Так уж не терпится увидеть, как я тебя трахаю? Несмотря на руку на своей шее, она приподнялась, почти касаясь его губ. Дотторе снова захотелось поцеловать её — хотя бы чуть-чуть. Но он сдержался. Поцелуй подождёт. — Разве не в этом весь смысл, дорогая? — он был удивлён, что она не одёрнула его за это обращение. Возможно, ей просто было всё равно, потому что это не имя. — Ты сказал, что дашь мне всё, что я захочу. Я хочу трахнуть тебя сзади. Её улыбка стала шире, и она издала сдавленный смешок. Дотторе прикусил губу. Интересно, он единственный, кто видел эту её сторону? Возможно, нет. Но было бы восхитительно стать последним и единственным. — Даже не ради того, чтобы увидеть моё лицо? — он наигранно надулся. Люмин покачала головой. — Не интересно. Как раздражающе. Вот он, готовый принять в себя её член и при этом быть униженным, как мусор. Она упрекала его в том, что он смотрит на других сверху вниз, но разве она сейчас не делает то же самое? Лицемерка. Дотторе оттолкнулся от стены, пытаясь оттеснить её назад. Но Люмин дёрнула его за ногу, выбивая равновесие, — и он, споткнувшись, рухнул на пол. Спина ударилась о холодный металл, но затылок смягчила её ладонь. Как мило и рыцарственно. Жалкая попытка вернуть контроль — но в своё оправдание Дотторе мог сказать одно: он всё ещё хотел её член внутри себя. Поэтому он позволил её рукам скользить по своему телу, раздвинул бёдра, открываясь полностью в этом холодном, тёмном помещении своей лаборатории. Сквозь прорези маски он смотрел, как Люмин стоит между его ног — и выглядела она невыносимо притягательно. Растрёпанные волосы, сбитые набок цветы, неровное дыхание… Неудивительно, что столько людей сходили по ней с ума. Он находил это любопытным: как любой, кто встречался с ней, становился либо знакомым, либо близким другом — независимо от разницы в характерах. Очевидно, и его коллега Фатуи — Арлекино не стала исключением. Он был очарован ею. Возможно, сильнее, чем готов был признать. — Я думала, ты хотел мой член? — Люмин согнула два пальца внутри него, заставив его зашипеть. — А ты опять витаешь в облаках. Когда она успела войти в него? Он настолько погрузился в мысли, что даже не заметил? Как глупо. Похоже, чем дольше они здесь, тем сильнее он отвлекается от реальности. — Ах… — Дотторе попытался собраться. — Просто размышлял… как ещё тебя убедить… встать на мою сторону. Люмин цокнула языком. — Всё ещё об этом? Когда я уже почти готова тебя трахнуть? Дотторе усмехнулся, подмахнул бёдрами ей навстречу, вздрогнув, когда пальцы едва задели простату. — Ты заставил меня ждать… довольно долго. Она добавила третий палец. Он застонал сквозь стиснутые зубы, пытаясь продолжить: — Нельзя… винить мужчину… чёрт… за то, что мысли разбредаются. Её пальцы умело дразнили — наверняка она делала это уже сотни раз, раз он так извивался, требуя большего. И конечно, Люмин это заметила: она вытащила руку и перестроилась, приставив член к его входу. — Наконец-то, — выдохнул он. — Я уж начал думать, что мне придётся оседлать тебя самому. — Заманчиво… но… — Люмин приподняла юбку, и Дотторе наконец увидел её член. Он ожидал, что он будет похож на его собственный по форме, но ошибся — и очень приятно ошибся. Люмин прижалась головкой к его входу — и скользнула внутрь легко, одним движением. Дотторе запрокинул голову и застонал: член внутри тёрся о стенки, и каждое медленное движение назад-вперёд ощущалось неземным. — Я предпочитаю сама задавать темп, — тихо сказала она. Ах… его звезда что-то говорила? Он почти не слышал из-за влажных чавкающих звуков и собственного тяжёлого дыхания. — А-ах! — Дотторе выгнулся дугой, когда она резко толкнулась вперёд. На мгновение в глазах потемнело. Люмин подхватила его под бёдра одной рукой, ускоряя темп. Он попытался обвить её талию ногами — но она шлёпнула его по бедру. Цокнув языком, Дотторе упёрся ступнями в пол и чуть изменил угол — чтобы она входила глубже. Но Люмин, похоже, решила его помучить: движения стали мелкими, почти ласковыми. Дотторе зарычал: — Двигайся. Люмин отвернула голову в сторону, что-то пробормотав себе под нос, а потом продолжила. Свободной рукой она обхватила его забытый член, надавила большим пальцем на щель и произнесла: — Кончай, когда захочешь. Но когда я закончу — решаю только я. Уяснил? Какая эгоистичная женщина. — Хм… а если я тебя остановлю? — Тогда мы остановимся. — Даже не станешь бороться? — Я хочу то, что хочу, — она резко толкнулась вперёд для убедительности. — Но если ты не можешь мне это дать… я просто перестану требовать. Как скучно. Дотторе уже начал надеяться, что она будет грубее, но даже трахая своего якобы врага, её альтруистическая натура побеждает. Что ж, это можно исправить в будущем. А пока он возьмёт всё внимание, которое она готова дать. Люмин держала темп медленным, но каждый толчок был резким и её и так длинный член казался ещё длиннее, когда она входила особенно глубоко. Это было хорошо. Очень хорошо. Но Дотторе хотелось, чтобы она была ближе, а не просто смотрела на него сверху, пока трахает. Он потянулся и схватил её за бицепс, притягивая к себе. Люмин взвизгнула, пытаясь удержать равновесие: — Ах ты- Её ругательство оборвалось, когда Дотторе впился зубами в её нижнюю губу. Люмин отдёрнула голову, но он схватил её за подбородок и прижал свои губы к её. Она держала рот закрытым — ха, ничего страшного. Если она откусит ему язык, по крайней мере, он сначала успеет почувствовать вкус её рта. Уголки его губ дрогнули, когда Люмин вдруг ответила — так же внезапно и так же жёстко. Как и ожидалось, нежностью от неё не пахло: зубы царапали его губы при каждом отстраняющемся движении, обе её ладони теперь держали его лицо на месте, пока она пожирала его рот, не сбавляя темпа толчков. Когда Дотторе почувствовал металлический привкус крови во рту, он кончил с приглушённым стоном. Нижняя часть тела дёргалась и извивалась, а Люмин даже не подумала замедлиться. Чья это была кровь — его или её — ему было всё равно. Могла быть и общая. И если так — вместе они были божественны на вкус. Дотторе первым отстранился — неохотно, жадно хватая воздух. Ему почти хотелось сорвать маску, чтобы по-настоящему полюбоваться красотой над собой. Губы Люмин были испачканы кровью — словно дешёвая пародия на помаду. Ей это очень шло. Он провёл ладонью по её щеке и внутренне вздрогнул от того, что она не отпрянула и не попыталась вырваться. Сделав смелый шаг, он произнёс с абсолютной уверенностью, на которую способен только человек, ставший богом: — Ты моя. Люмин оскалилась, показывая мокрые красные клыки: — Продолжай себя в этом убеждать. Она откинулась назад, выпрямилась и сосредоточилась на собственном оргазме. Доктор тихо рассмеялся, подстраиваясь под её движения, несмотря на её недовольный возглас. Он обхватил её за плечи, слегка подмахивая бёдрами, ожидая, когда она кончит. — И всё же… Вот ты — со своим прекрасным членом во мне. — Слышал когда-нибудь про случайные связи на одну ночь? — Ты правда думаешь, что я позволю этому быть разовым случаем? Моя дорогая, я знаю, что ты умная женщина. Не обманывай себя. Дотторе потянулся поцеловать её снова — но она отвернула лицо, подставив щёку. — Хм, мелочно, — он поцеловал щёку, потом спустился по линии челюсти, прикусил и пососал кожу, повторил то же на шее и ключице. — Чёрт, — выдохнула Люмин. Её толчки стали неровными, дёргаными. Дотторе чувствовал, как её член внутри словно вибрирует и расширяется… Погодите-ка… Люмин попыталась стащить его с себя, но он не позволил — особенно теперь, когда понял, что происходит. Узел. — Дотторе…слезь, я… это… — Я знаю, — ответил он, стараясь не выдать восторга. Он подавил стон, когда узел окончательно сформировался. — Я хочу его. — Сумасшедший… — Как я и сказал — ты моя. Он провёл пальцем по её нижней челюсти. Попытался положить ладонь ей на грудь, но она шлёпнула по руке. — И я скажу прямо, на случай, если ты действительно тронулся умом, — прорычала Люмин. — Мне не интересен ни ты, ни что-либо, что ты можешь предложить, кроме того, что происходит прямо сейчас. Ты — всего лишь бросивший Академию психопат. — Какие ядовитые слова, моя любовь. Люмин вздрогнула. Глаза расширились от удивления, а потом от отвращения. Дотторе лишь рассмеялся. Ничего. У него ещё есть время её убедить. Он добьётся её. Он позаботится об этом.