А-ля Белый лотос

Развязка. Альтернативная концовка. Ночь седьмого дня Дверь распахнута. Лунный свет падает на кровать, выхватывая два сплетённых тела. Даниэль внутри Максима, движения глубокие, медленные, почти нежные. Максим обхватывает его ногами, тихо стонет в шею, пальцы впиваются в спину. Лера стоит в дверях первой. Её глаза расширяются — но не от боли, не от шока. Она смотрит на них с каким-то странным, почти благоговейным восхищением. Два красивых мужчины, полностью отдавшихся друг другу, без лжи, без масок. Внутри у неё что-то окончательно отпускает. «Он никогда не был моим мужчиной. Он был моим другом. Моим красивым, талантливым, живым другом. И сейчас он счастлив. Как я могу злиться на это?» Она не ревнует. Она просто стоит и смотрит — тихо, почти улыбаясь уголком губ. Катя врывается следом. Её лицо мгновенно перекашивается от ярости. — Вы… вы, суки! — голос срывается на визг. — Вы оба! Парни вздрагивают. Даниэль резко выходит, инстинктивно пытается прикрыть Максима. Максим садится, хватает простыню — она запутывается. Оба выскакивают с кровати голые, прикрываются ладонями, глаза дикие от внезапного ужаса. Катя делает шаг вперёд, тычет пальцем в Максима. — Ты латентный пидор! Я всегда знала! Ты думаешь, я это проглочу? Я разорю тебя! Я расскажу всем — твоим партнёрам, твоим инвесторам, твоей маме! Ты конченый! Я заберу всё — квартиру, машину, счета, репутацию! Ты никто без меня! Максим стоит, дрожа, руки прикрывают пах, лицо белое как мел. — Катя… пожалуйста… давай поговорим… — Поговорим?! — она почти плюётся. — Ты мне изменил! С ним! С этим… Она поворачивается к Даниэлю, глаза горят безумием. — А ты… ты просто… Лера делает шаг в сторону — медленно, почти незаметно. Её рука ложится на тяжёлую стеклянную вазу с орхидеями на тумбочке. Катя не видит. Катя делает ещё шаг к Максиму, голос поднимается до крика: — Я тебя уничтожу! Ты… Лера поднимает вазу обеими руками — короткий, резкий выдох. Удар по затылку — глухой, тяжёлый, как будто лопнул арбуз. Катя даже не успевает вскрикнуть. Глаза закатываются. Тело оседает на пол — мгновенно, без сопротивления. Тишина. Ваза выскальзывает из рук Леры, падает на ковёр, разбивается. Орхидеи рассыпаются вокруг головы Кати. Максим и Даниэль стоят, не дыша. Оба голые, мокрые от пота, руки всё ещё прикрывают тела. Лера смотрит вниз. Потом опускается на колени рядом с Катей. Прикладывает пальцы к шее. Ищет пульс. Ищет ещё раз. Ничего. Она поднимает взгляд на парней — глаза огромные, спокойные, почти пустые. — Пульса нет. Максим издаёт короткий, сдавленный звук — не то всхлип, не то стон. Даниэль медленно опускается на корточки с другой стороны, тоже проверяет. Потом качает головой. — Она… мертва. Тишина длится несколько бесконечных секунд. Потом Лера говорит — голос ровный, как будто она обсуждает заказ в ресторане: — Надо замести следы. Иначе нас всех посадят. Парни смотрят на неё — в шоке, в ужасе, но уже начинают думать. Лера продолжает, не повышая голоса: — Она поскользнулась. Упала. Ударилась головой о край стола. Ваза разбилась случайно. Мы все были здесь. Мы пили. Мы веселились. Мы не успели ничего понять. Даниэль шепчет: — Но… она была в ярости. Она кричала. — Мы скажем, что она была пьяна. Что она поскользнулась на мокром полу — после бассейна, после душа. Что мы пытались её удержать, но не успели. Максим смотрит на тело Кати, потом на Леру. — А если… вскрытие? Лера пожимает плечами — почти равнодушно. — Она ударилась затылком. Сильный удар. Смерть от травмы головы. Случайно. Трагедия на отдыхе. Богатые люди пьют, падают, умирают. Такое бывает. Она встаёт, подходит к окну, слегка раздвигает шторы. — Нужно убрать осколки. Поставить другую вазу. Протереть пол. Мы все были здесь вместе. Мы все видели одно и то же. Даниэль смотрит на Максима. Максим смотрит на него. Потом оба кивают — медленно, как будто соглашаются на что-то неизбежное. Лера поворачивается к ним. — Вы любите друг друга. Это видно. Не теряйте это. А я… я просто хочу, чтобы всё закончилось. Без полиции. Без скандала. Без тюрьмы. Она наклоняется, поднимает самый крупный осколок вазы, аккуратно кладёт его рядом с головой Кати — так, чтобы казалось, что ваза упала вместе с ней. — Помогите мне. Парни медленно подходят. Все трое — голые, дрожащие — начинают двигаться. Убирают осколки. Протирают пол полотенцем. Переносят тело Кати так, чтобы она лежала у края стола — будто поскользнулась, упала, ударилась. Через двадцать минут комната выглядит иначе. Ваза — другая, с тумбочки в гостиной. Пол сухой. Орхидеи собраны в мусорный пакет. Лера садится на край кровати. Смотрит на парней. — Теперь мы все идём в нашу виллу. Через час кто-то из нас «найдёт» её. Мы будем в шоке. Мы будем плакать. Мы будем звонить в службу спасения. Даниэль тихо спрашивает: — А если не поверят? Лера смотрит ему прямо в глаза. — Поверят. Потому что мы будем очень убедительными. Максим делает шаг к Даниэлю, берёт его за руку — открыто, без прикрытия. — Мы сделаем это вместе. Лера кивает. — Вместе. Они выходят из виллы 14 — трое бледных людей в халатах, один за другим. За ними остаётся тело Кати на полу — красивое, неподвижное, с разбитой головой. В саду стоит Чай. Он видит их. Видит, как они идут по тропинке. Он не двигается. Только смотрит. И впервые за много лет его ухмылка исчезает полностью. Потому что даже в White Lotus иногда умирают не по сценарию. (Конец)