Время проснуться

      Коломбина обняла руку старшей. Беловолосая слегка двигала сковороду, перемешивая ее содержимое. — Долго еще? — Терпение, хенки. Не все сразу.       «Хенки». Субретка любила это прозвище. Сокращение от Куухенки — маленькие феи, которых брюнетка рисовала у себя в тетрадках во время учебы. Девушка улыбнулась, после чего поднялась на носочках и поцеловала старшую в щеку. Руки обвились вокруг талии беловолосой. — Не отвлекай меня, — хмыкнула Арлекино, чуть наклонив голову. — А что мне за это будет?       Коломбина хихикнула, прижимаясь щекой к плечу старшей. В ответ она получила тяжелый, но беззлобный вздох. Объятия сжались чуть крепче, а нос Субретки уткнулся в шею беловолосой.       Взгляд бродил по приятным чертам лица, цеплялся за каждую деталь — нервный трепет век, подрагивание губ. Глаза подмечали все черты — маленькие темные прожилки в алых крестиках зрачков, черные прядки, теряющиеся в белизне основной массы волос. Идеальная, будто фарфоровая кожа. — Поцелуй меня, — едва слышно попросила Субретка, вплетая тонкие пальцы в шелковые белые пряди.       В следующую секунду девушка почувствовала горячие губы Слуги на своих, блаженно вздыхая. По телу разливалась приятная истома, сходясь внизу живота и образуя тугой узел возбуждения.       Партнерша хрипло усмехнулась, прижимая свое бедро к промежности брюнетки, заставляя ее заскулить. Возбуждение внутри свернулось в еще более тугой клубок, давя на мозг очередной волной чистого удовольствия.       Коломбина обняла талию старшей дрожащими ногами и заставила ее прижаться еще ближе. Чувствовать зубы Арлекино на своей шее — отдельный вид наслаждения. Девушка выгнулась до хруста в позвоночнике, поддаваясь действиям беловолосой.       Темные пальцы скользнули вниз, касаясь горячей, до неприличного влажной плоти. Младшая содрогнулась, уже предвкушая то, что старшая будет вытворять с ней в ближайшее время. — Ты вся истекаешь, — бархатистый смешок, от которого по телу брюнетки прошлась приятная дрожь, отдаваясь, опять же, внизу живота. — Я хочу тебя как последняя сучка. Просто заткнись, — прошептала Субретка в светлую макушку, — заткнись и возьми. Архонты, я не верю, что произношу это вслух. — Бина? — Да, вот так… — Бина! — Возьми… Господи, как хорошо… — Бина!       Щелчок перед носом. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Коломбина поморщилась, возвращаясь в реальный мир. — Что-то случилось? — Если не считать того, что ты опять минуты две роняешь слюни, то нет, порядок.       Брюнетка выдохнула, отводя взгляд в сторону. Подальше от того места, где сидела она. Арлекино, что-то увлеченно обсуждающая с Тартальей, немного жестикулируя вилкой.       Учительская столовая отличалась от студенческой, как минимум, отсутствием излишнего шума. Пока в соседнем помещении студенты толкаются в очереди у буфета и беспрерывно галдят, преподаватели обедают в тишине, нарушаемой негромкими разговорами и звоном приборов.       Образовательное Учреждение Профильной Подготовки Фатуи имени Снежевича. Занятный «университет» созданный для подготовки кадров специально для службы в государственных органах Снежной.       На все про все четыре факультета: управление, дипломатия, робототехника и биохимический.       На факультете управления декан — Пульчинелла. Он же возглавляет кафедру государственного управления. Панталоне занимается кафедрой организационного управления. Тарталья — что-то между.       Факультет дипломатии возглавляет Капитано. Он же ведет кафедру военной дипломатии. Арлекино — завкафедры миротворческой дипломатии. Синьора же больше по культурной части.       Деканом факультета робототехники и компьютерных наук является Сандроне. Биохимическим заправляет Дотторе.       А вот у Коломбины все сложнее — она отвечает за занятия истории, языков, литературы и т.д. у всех студентов университета. Работа ответственная и весьма сложная, но не непосильная.       Это все очень кратко и, не менее грубо, говоря про ОУППФ. — Тейват вызывает Коломбину. Коломбина, ответьте, — протянула Сандроне, тыкая вилкой в отбивную.       Субретка вздрогнула, переводя взгляд на подругу. Изо всех сил старалась не слушать мягкий голос Слуги, но игнорировать его не получалось. Коленки слегка дрожали, сжимаясь все сильнее. — Что? — Если не поешь сейчас, то будешь мне остаток дня ныть о том, какая ты голодная, а времени перекусить нет. — Да ладно-ладно.       Брюнетка тяжело вздохнула и начала есть свой фруктовый салат. Любимое блюдо смогло ненадолго отвлечь девушку от навязчивых мыслей. — Я уже не могу, если честно. Если бы суеверия были правдивыми, то Арлекино бы умерла от икоты, — Коломбина тяжело вздохнула, прижимая пару учебников к груди. — Тебе может к психологу сходить? Или к психиатру.       Блондинка почесала щеку и закатила глаза. Вся эта канитель со Слугой ее порядком достала. Коломбина давно вышла из этих отношений, но вместо того, чтобы идти дальше, застопорилась, продолжая мечтать о беловолосой. Как сломанный робот, который кружится на месте из-за ошибки в коде.       Субретка разложила учебники по стопкам, разглядывая витиеватые буквы в надписи названий. Арлекино была ее всем. Когда-то. Когда-то очень давно. Когда нашла ее: пьяную, разбитую и потерявшую свой смысл. Дала мотивацию вернуться к учебе, найти подработку. Стать лучшей версией себя. Все еще, спустя долгое время, девушка машинально чуть приподнимает ногу, входя в коридор с лестничной клетки — в квартире Слуги там был этот неудобный порожек.       Но в какой-то момент Коломбине почудилось, что в отношениях что-то не так. Что-то нереальное она выискивала в нежных словах, милых «стереотипных» свиданиях. В романтических ужинах и завтраках в постель.       Все слишком хорошо, чтобы быть правдой.       И, оказывается, четыре года отношений могут сильно сказываться на повседневной жизни. Больше никто не будил ее поцелуем, никто не поднимал настроение мелкими подарками. Сначала это казалось свободой и чем-то правильным, а после эта свобода превратилась в пустоту, которую не мог заполнить никто. Ни милый паренек с ее бывшего места работы, ни девушка, с которой она как-то столкнулась в библиотеке. Ни любая другая случайная связь, вспыхнувшая так же внезапно, как и угасшая, за прошедшие пару лет.       И вот теперь Коломбина, абсолютно взрослая и состоявшаяся девушка, растекается в слюни каждый раз, как видит Арлекино. В голове бесперебойно транслируются всевозможные сценарии — от интима, до какой-нибудь бытовой мелочи по типу совместного похода в магазин или готовки ужина.       И ведь просто пойти к Слуге и хотя бы попытаться попроситься обратно не выйдет. Ей же рассмеются в лицо. Рассмеется сама Арлекино и ее девушка, с которой она встречается уже с полтора года. — Бина, прием, — щелчок пальцами в паре сантиметров от уха. — Да, да… Я тут.       Субретка посмотрела на Сандроне, а после закатила глаза. — Я опять что-то забыла? — Нет, но снова зависла. — Ладно, прости… — Давай, раздупляйся. Пара через десять минут.       Брюнетка окинула взглядом пустой кабинет и со вздохом опустилась в учительское кресло. Блондинка кивнула а после оставила коллегу в аудитории.       У нее есть еще около шести минут перед тем, как студенты начнут приходить в аудиторию, готовясь к паре.       Закусив губу, Коломбина вцепилась пальцами в край стола, сжимая бедра. Мысли вновь заполонила Слуга. Между ног появилась пульсация. Тихая, но требовательная. — Прямо сейчас? Серьёзно? — раздраженно прошептала брюнетка собственным мыслям.       Девушка медленно поднялась и направилась в свою кладовку. Мысли заполнялись Слугой и путались, кружась в невообразимом вальсе. Дыхание сбивалось и тяжелело. Пульсация внизу усилилась, а жар то и дело обдавал лицо. — Ох, архонты…       Перед глазами то плыло, то возникал образ Арлекино. Ее руки… темные от болезни, крепкие, надежные. Такие ласковые… По телу прошла волна удовольствия. Она помнила Слугу. И каждая ее частичка отзывалась на эти воспоминания.       Субретка свела ноги до той степени, что между ними, казалось, нарушилось время и пространство. Впрочем, это ей особо не помогало — внутри продолжалась пульсация. Сладкая, медленная, заставляющая коленки дрожать и подкашиваться.       В душной каморке Коломбина представляла Арлекино и их связь. Вспоминала прикосновения темных рук, знающие куда и как надо надавить, чтобы девушка задохнулась стоном.       Ладони уперлись в плечи в шутливой попытке оттолкнуть. А через секунду пальцы уже сминали ткань футболки, пока сама Коломбина выгибалась от прикосновений старшей.       Слуга завладела губами брюнетки, вовлекая ее в поцелуй. Субретка прикусила наглый язык беловолосой, а после переняла инициативу, забираясь к Арлекино на колени. Ей всегда нравилось быть выше, сверху. Было ощущение контроля, чувство власти. Но девушка всегда знала, что в этих отношениях она принадлежит и поддается.       Коломбина навалилась на Слугу сверху, нависая над ней. Тонкие пальцы зарылись в пепельные волосы Арлекино, убирая пряди с лица. Красные зрачки-крестики сверкнули. Каждый видел в этом блеске угрозу и испытывал страх, но Субретка замечала лишь нежность и всеобъемлющую любовь.       Слуга забралась под одежду девушки, беря небольшие груди в ладони. Коломбина судорожно вздохнула, чувствуя как беловолосая сжимает ее соски.       Поцелуй за поцелуем и коленки брюнетки начали разъезжаться, едва заметно дрожа. Шею постоянно обдавало жаром дыхания, пока внизу девушка истекала от возбуждения.       Субретка ерзала и скулила от нетерпения, пытаясь найти трение об бедро старшей. До постыдного мокрая ткань белья липла к промежности, заставляя младшую краснеть. — Как же я тебя хочу, — Коломбина продолжала шептать в мягкие губы Слуги, пока та массировала ее грудь одной рукой, а другой оглаживала ягодицу, забираясь под ткань кружевных трусов Субретки.       Стук в дверь. Брюнетка вздрогнула, уставившись в другой угол комнаты. Никакой Арлекино, никакого секса. Только душная учительская каморка, в которую стучал озадаченный староста. — Мисс Коломбина, вы тут? — неуверенно спросил парень за дверью. — Да, да. Сейчас. Готовьтесь пока.       Девушка обмякла на стуле, уставившись в потолок. От всей этой сцены, проигранной в голове, у нее осталось только предельно неприятное чувство неудовлетворения и белье, промокшее насквозь. — Черт бы тебя побрал, Арлекино, — прошептала Коломбина, запрокинув голову.       Коленки все еще мелко дрожали, а девушка изучала потолок взгдялом. — Может у меня и правда отклонения? — подумала про себя девушка, — хотя какой «может». Я ебанутая на голову…       Вечер в пустой темной квартире. Коломбина свернулась калачиком на кровати, обнимая одеяло. Глаза закрылись сами собой, а в голове начал рисоваться образ.       Пальцы привычным жестом зарылись в тёмные волосы, мягко массируя кожу головы. Субретка вздохнула, ластясь к руке Слуги. Беловолосая молча читала книгу, методично перелистывая страницы раз в пару минут. Шелест бумаги всегда успокаивал брюнетку, как и спокойное, даже слишком, дыхание возлюбленной. — Ты скоро дочитаешь? — протянула младшая       Взгляд изучал пижамную футболку Арлекино. Черная, с принтом из мультяшных кроликов. Эту пижаму Коломбина подарила ей на день рождения. Еще до того, как они начали встречаться. Подарок был выбран в последний момент — девушка совсем забыла про праздник Слуги. Субретка считала этот подарок не самым лучшим, ей было стыдно перед Арлекино и она боялась, что ей не понравится. Но вот результат: беловолосая лежит рядом, в этой «ужасной» пижаме. — Через час. Свет сильно мешает? — Немного.       Арлекино молча отложила книгу, выключила свет, а после коснулась макушки младшей губами. — Я не говорила выключать свет и прекращать читать… Надеюсь это не одолжение, — вздохнула Субретка. — Я когда-то делала тебе одолжения? — Справедливо…       Коломбина подтянулась выше, поцеловав старшую в щеку. — Давай, спи. Спокойной ночи, — тихо сказала Слуга. — Спокойной… — брюнетка прижалась к беловолосой.       Арлекино всегда ставила приоритеты в пользу Коломбины, но без возведения на пьедестал. До этих отношений Субретка не знала каково это быть на равных. Она всегда была «должна». Должна, потому что женщина. Или потому что ей когда-то оплатили такси или позволили не платить за обед.       А Слуге было плевать. Она вкладывалась, не требуя что-либо взамен. И это мотивировало Коломбину вкладываться в ответ.       Утро. Веки разделились чуть ли не с треском. Субретка потянулась в кровати, первым делом проверяя телефон. «У вас новое сообщение в Тейватограм». Открыв соцсеть девушка быстро прочитала рассылку бота — любимая группа приезжала в город с концертом.       *Чат с Сандроне* — *пересланное сообщение* «Пойдем» «?» — «О как» «Ну не знаю» «Ладно, давай»       Брюнетка лениво поднялась с постели, направляясь на кухню. Щелчок электрического чайника, растворимый кофе 3в1 в кружке. После этого водные процедуры — прохладный душ, чистка зубов. Коломбина с нажимом провела влажными ладонями по лицу, стирая остатки сна.       И еще одно сообщение блондинке: — «У тебя есть планы на вечер?» — «?» «Нет» — «Может гулять пойдем?» — «Ненене» «Ты снова напьешься» «А мне потом тебя удерживать от всякой херни, которую ты задумаешь устроить» — «Да не будет такого» «Боже» «За кого ты меня принимаешь?» — «Я просто хорошо тебя знаю» «Да и я не могу, Бин» «Занята» — «Ладно» «Удачи»       И ведь Сандроне действительно хорошо ее знает.       Коломбина, шатаясь, чуть не полезла на барную стойку, от чего ее удержал бармен, осторожно взяв ее за рукав блузки. — Девушка, успокойтесь или мне придется позвать охрану, — сказал парень, усаживая Коломбину обратно на стул. Брюнетка что-то несогласно промычала, сложив руки на стойке и положив на них голову.       Хотелось что-то сделать, но что именно — не понятно. Хотя ответ нашелся быстро. Субретка сделала то, что считают самой банальной выходкой пьяных людей — написала бывшей.       Спустя пол часа Коломбина, еще более пьяная, уже сопела на заднем сиденье машины, которая везла ее домой.       Слуга подняла Субретку на руки, чтобы отнести в квартиру. Разместила девушку на диване, принесла тазик, одеяло и подушку. — Арле, — едва слышно прошептала брюнетка, цепляясь за рукава кофты старшей. — Ну что? — тихо вздохнула Арлекино, раздевая девушку, чтобы переодеть в домашнюю одежду. — Арле, не уходи. Пожалуйста, — тихо прошептала брюнетка, начав тянуть Слугу на себя, — пожалуйста.       Беловолосая тяжело вздохнула, продолжая натягивать на младшую домашнюю футболку. Было удивительным то, насколько старшая была готова заботиться о девушке, даже вне отношений. — Руки вот так, — тихо сказала Арлекино, помогая Субретке протиснуться в рукава. — Арле, — Коломбина начала понемногу хныкать, не переставая цепляться за старшую, — не оставляй меня. Слышишь? — Бин, я не могу. Ты же знаешь… — темная ладонь зарылась в густые волосы, от чего младшая зашлась плачем, но не от боли. — Я люблю тебя… Боже, как ты этого не понимаешь… Арлекино, пожалуйста. — Хенки…       Коломбина взвыла. Было одновременно больно и хорошо слышать любимое прозвище. — Хенки, успокойся, — Арлекино посмотрела девушке в глаза, — я не могу. Ты знаешь. — Почему? Почему? — младшая вцепилась в воротник Слуги, — из-за твоей недо-девушки, с которой тебе плохо? Из-за нее? — Бин, успокойся. Пожалуйста. Иди сюда.       Беловолосая притянула младшую к себе, укутывая в объятиях. Тело Субретки мелко дрожало, прижимаясь к старшей. — Знаешь как больно с тобой обниматься? — Бина… — беловолосая помолчала немного, — ложись спать. Сейчас. — Нет. Ты уйдешь. Я не могу. Не уходи.       Младшая посмотрела Арлекино в глаза. Сначала в глаза, потом на губы. Беловолосая просто молча смотрела на нее в ответ. Коломбина коснулась шеи Слуги носом. — Как же я скучаю по тебе. — Хенки, ложись спать, — Арлекино мягко отстранилась, — я побуду с тобой, только ложись спать.       Субретка все еще смотрела беловолосой в глаза. Беспокойно, с надеждой. Старшая мягко уложила голову брюнетки на подушку, укрыла одеялом. Темная ладонь медленно, ласково перебирала пряди, зарываясь пальцами в густые волосы.       Коломбина пыталась не спать. Всеми силами. Лишь бы Арлекино не ушла. Осталась с ней как можно дольше. Девушка отчаянно сжимала темную ладонь в своих двух, пока старшая сидела на полу рядом с диваном. Глаза слипались, мир мутнел и кружился. Но беловолосая рядом.       Но всегда настает время проснуться.