Доп.Глава?
Тело Феликса вспорхнуло. Крылья наконец разорвали, уже от времени, гнилую веревку. У Феликса не получилось вспорхнуть, как у Хенджина. Но все равно, уже все заклеенное, перешитое, и еле бьющееся сердце, наконец, выпрыгнуло из груди пленника, и от тяжести, не сумев даже прокрутиться в воздухе, мертвым камнем полетело вниз. Оно ударилось об пригретый солнышком асфальт и разлетелось на осколки. Эти осколки лежали по всему асфальту, и ярко сверкая подтеками крови, мелодично хрустели под ногами прохожих. А тем временем потухшие глаза Феликса искали знакомую крашенную макушку. Вдруг на его плечо упала чья-то, до жути тяжелая и грязная от красок, рука. Феликс испуганно обернулся. И, увидев знакомые симметричные черты лица, глаза снова запылали солнечным огоньком. Душа встрепенулась и обволокла находку. Веяло теплом. Вдруг в ухо кто-то зашептал: — Ликс, прости, что тогда и вправду перебарщивал с заботой. И я не должен был, психанув, уходить. Прости. — Нет! Это я виноват, — проплакал через силу Ликс, — это я был неблагодарным и не ценил то, что ты для меня делаешь. Извини… ***Эх, люди… по своей какой-то спешке и необъективного восприятия ситуации делают столько разных ненужных ошибок. Но также главное в том, как на это среагирует собеседник.
И вправду: мы все умрем, и от нас ничего не останется, и никто даже не вспомнит. Так давайте тогда жить в свое удовольствие и пытаться не совершать ошибок! «Засохшие слезы на щеках Ликса — единственное, что от него осталось».