Молодая жена

      Наступило тридцатое декабря, и несмотря на ветреную и пасмурную погоду, настроение Виктора было самым что ни на есть праздничным. Такого сильного предчувствия сказки он не испытывал даже в глубоком детстве. Решил: что-то должно случится, что-то необратимое и прекрасное — оно казалось таким осязаемым, что только руку протяни.       — О, Рассказов! Ты-то мне и нужен, — выловил друга в коридоре. — Классный час у твоих закончился?       — Минут пять как распустил всех. Вить, ты завтра в полночь с нами? — поинтересовался в ответ.       — Да, всё в силе, — призадумался и добавил: — Пока что.       — Что ты ещё задумал? Меня напрягает это твоё «пока что».       — Я тебе вечером сообщу, ладно?       Рассказов сокрушённо вздохнул и помотал головой из стороны в сторону.       — Лена в облаках витает, Гуцулов опухший. И ты какой-то, — понизил голос, — слишком воодушевлённый… Вить, у меня плохое предчувствие.       — Да всё замечательно, Игорь! — взял того под локоть, увёл к окну, подальше от чужих ушей, и понизил голос до шёпота. — Она сказала, что как-то по-особому ко мне относится. И из-за меня с Гуцулом у них перерыв. Понимаешь?       — Ёпэрэсэтэ… Куда ты лезешь? — Рассказов смотрел на Степнова и впервые за долгое время видел его искрящийся нездоровым энтузиазмом взгляд. Это пугало.       — Новый год же! Чудеса должны иногда случаться, разве нет? — Степнов счастливо растянулся в улыбке, но историк ещё больше нахмурился и отвёл взгляд, о чём-то размышляя. — Рассказов, я тебя не узнаю. Куда пропал весь оптимизм? А что стряслось с твоим внутренним авантюристом?       — Споткнулся и упал. Авантюрист этот… Говорю же: предчувствие плохое.       — Всё хорошо будет, я тебе обещаю! — хлопнул друга по плечу и помчался закрывать спортзал. Хотя замечания Игорь сделал дельные, трезвые, но уже никто не изменит его настрой!              — Блин, надо было Михалычу что-то купить к празднику, Ильичу же подарили. У Степнова класса своего нет, значит, это мы, спортсмены, должны были придумать что-то, — рассуждал Гуцул, облокотившись о перекладину шведской стенки. Сидящая на низкой скамейке Лена бросила на него свой насмешливый взгляд.       — Гуцул, тебе не кажется, что ты немножечко… увлёкся? Я не знаю, как это ещё назвать, но ты мне все уши прожужжал своим Степновым. Будь ты мне подружкой, я бы решила, что ты в него влюбился. Тебе бы поостыть немного.       Ленка подтрунивала над мужем. В самом деле, мало того, что она и так часто слушала дифирамбы на тему того, какой Михалыч классный тренер, так вчера к общему списку профессиональных достоинств Игорь распинался и о его личных качествах. Мужик он классный, видите ли! А то она как будто не в курсе была, ну-ну.       — Да скажешь тоже, вот прям влюбился!       — А медляк с ним станцевала я! — Лена рассмеялась и даже показала язык.       — Ладно, на этом умолкаю, честно, — согласился быть сдержанней и примирительно поднял руки вверх. — Я узнаю только на счёт тренировок, да пойдём уже.       Гуцул поправил мячи за перекладиной, выровнял скамейку, прошёлся туда-сюда, не зная, чем ещё себя занять в ожидании учителя, и перевёл тему разговора.       — Представляешь, родаки всего через сутки на Байкале будут, круто, да? — Лена отстранённо кивнула. — Новый год начнут праздновать сегодня вечером. Ты же придёшь? — опять кивнула. — Говорят, что ты обязательно должна присутствовать, у них какой-то там сюрприз.       — Когда у них самолёт? — вдруг уточнила она.       — Точное время не помню. Сегодня ночью.       — Ночью… — отозвалась эхом, растягивая слово. — Ночью, — резко и решительно выдохнула: — Игорь, ты знаешь, что я сегодня ночью остаюсь у тебя?       Тот аж замер от такого вопроса, вдруг растерялся и не нашёл подходящих слов.       — А дед знает? — высматривал в выражении её лица намёк на шутку. Но, похоже, она это говорит серьёзно.       — Нет, дед не знает. Надо бы к нему зайти сейчас, вещи забрать, — спокойно добавила, как если бы говорила о чём-то обыденном, а вовсе не о том, что собралась ночевать у него после перерыва длиной в три месяца. Вчера, пока выслушивала его повинную о случайно выпитом алкоголе неизвестного происхождения, даже при всей своей решимости не торопилась посвящать его в планы. А сейчас как раз очень органично пришлось к слову.       Дверь с грохотом открылась, в помещение вошёл отчего-то радостный Степнов.       — Говори вы чуть тише, ребятушки, закрыл бы я спортзал, и куковали бы здесь вдвоём.       Лена с досадой склонила голову набок, делая неутешительный вывод, что последние их реплики Виктор хорошо расслышал. Ладно, сама виновата: время для беседы подобрала, а с выбором места чуть-чуть промахнулась. Однако, так даже лучше, пусть Степнов всё знает, и пусть поймёт, где теперь границы.       — Уже все разошлись, а вы чего? — опять его голос разрезал повисшее молчание.       — Оценки проставили, парты отдраили, — Гуцул развёл руками, — решили вот зайти узнать, не будет ли занятий на каникулах.       — Похвальное рвение, но тренировок не планируется.       Виктор глазами пробежался по разным углам помещения, делая вид, что проверяет, всё ли в порядке. А на самом деле ему просто не хватило совести посмотреть на Гуцула: призрачной надежды на то, что тот не любит Лену, не было и в помине, но всего за несколько дней или даже часов он планирует разрушить жизнь этому славному парнишке. Сможет ли он, Виктор, нормально жить после такой подлости? Правила элементарной математики подсказывали: либо разобьётся одно сердце, либо — два. А после вчерашнего невольного признания Лены гораздо большую ответственность он чувствовал именно за её сердце. Ведь куда страшнее будет не оправдать её надежд, которые она хоть и пыталась спрятать за сарказмом и нападками, но озвучила ему так прямо и резко, что не получилось понять её как-то иначе.       — Я должен уехать. Но это пока не точно, — и он немигающим взглядом посмотрел на опустившую глаза девушку, прищурился. — Кулёмина, совсем забыл, я Петру Никаноровичу обещал принести одно пособие по шахматам, — произнёс монотонно и даже не пытался изобразить, что что-то вспомнил. — Ты же сейчас к нему?       Лена если и удивилась, то максимально быстро взяла себя в руки.       — Да. Давайте мне, я могу передать. Зачем ему про шахматы?       — Я сам передам, обещал ему лично зайти. Для нового романа, вроде, — сочинял уже находу, неприкрыто демонстрируя молодому сопернику расположение старика Кулёмина.       — Он снова пишет? — Лена всё же не сдержала удивлённый возглас.       — А ещё внучка, эх ты! — воскликнул Виктор шутливо. — Заодно тебя до дома провожу. С твоим-то растяжением, поскользнёшься ещё. Гуцул, ты тоже к деду? — безжалостно привлёк и его к разговору, понимая, что для него вопрос этот звучит издёвкой.       — М-м, нет. Но нам почти по пути, — растерянно переглянулся с Ленкой, абсолютно не понимая, когда и что он пропустил.       — Тогда идём? — Степнов забрал из подсобки пылившийся экземпляр книги, одолженной недавно у Рассказова. Вряд ли теперь историк получит её обратно, но пусть «Сицилианская защита» будет принесена в эту жертву как часть его нападения в борьбе за счастье.              — С наступающим! — провожал их весёлый охранник.       — И вас с наступающим! — почти синхронно звучал общий ответ троицы, когда они покинули школу. Ёжась от ветра и всё также втроём, они в неловком молчании дошли практически до двора кулёминского дома. Игорь остановился попрощаться и напомнил Лене, что сегодня её будут ждать в шесть. Степнову он просто кивнул и дежурно поздравил с праздником.       — И когда это вы успели подружиться с моим дедом? — спросила Лена, подходя к подъезду. Замёрзшими пальцами она набрала дверной код, раздался писк — Виктор открыл перед ней железную дверь и пропустил её вперёд.       — Идём.       Не позволил остановиться на нужном им третьем этаже и кивнул наверх.       — Выше, Лена, до самого верха, — подтолкнул её, а она от неожиданности послушно зашагала дальше, пролёт за пролётом. Почему-то не было мысли воспользоваться лифтом: одному из них хотелось просто согреться, а другому — дать себе лишние пару минут на раздумья.       — Вы соврали про деда, — буркнула, останавливаясь в пролёте между восьмым и девятым этажом.       — Соврал, — кивнул и постарался сдержать улыбку, понимая, что очень дерзко себя ведёт. Заманил Лену в ловушку, и сбежать у неё не получится: с одной стороны тупик, а с другой — он. — А потому что нельзя так, сперва наговорить мне с три короба, а потом убегать. Чего ты добивалась?       Стараясь тянуть время, она забрала у него книгу по шахматам, бережно смахнула с обложки влагу и убрала в сумку. Сняла шапку, расстегнула куртку, отряхнула плечи от снега и посмотрела на небо за окном — то было серым и хмурым. Вот, прошла ещё минута, а с мыслями так и не собралась.       — Я просто поставила вас в известность, — ответ дала сухой и безэмоциональный.       — Нет, ты что-то там нарешала в своей светлой головушке. А меня хотя бы спросила? — подошёл ближе и развернул Лену к себе лицом. — Ты же не любишь Игоря, я вижу это. Не любишь и точка! Ну же, скажи ещё, что это не так!       Ладонями, которые он грел, шагая по лестнице, он скользнул выше по её плечам, к оголённой шее, и проворными пальцами зарылся в мягкие волосы девушки. Хотел видеть её глаза. Но даже факт того, что она сейчас прятала взгляд, уже говорил о многом. Лена попыталась отстранить руки Виктора от себя, но он ловко перехватил её ладони своими и прижал себе к груди — он не отпустит её так просто.       — Постойте, не надо, — склонилась, опуская голову вниз, и стала выравнивать дыхание, сбившееся даже не от хождения по лестницам, а от банального волнения. Сохранять показное спокойствие уже не получалось, голос дрожью выдавал её нестабильное состояние. — И вообще, где вы раньше было со своими догадками? Вот тогда, когда у меня почти получилось всё отмотать назад, и я ушла в другую школу, я ушла в другой дом. Я была так близко, чтобы всё исправить… — Её ладони по-прежнему были прижаты к его груди, а все слова сказаны, глядя в пол. Она видела, как он переступает с ноги на ногу, пытаясь невзначай сократить расстояние, но вытянутыми руками она удерживала его как можно дальше. Конечно, вчера в темноте дискотеки сжигать мосты было легче. А получилось, видимо, плохо. Наконец, она подняла встревоженный взгляд и продолжила с упрёком. — А теперь… вы дождались, когда меня утянет обратно. Но всё уже решено, и так будет правильно.       — Он, и правда, славный малый, — не стал упоминать имя её мужа, — но на этом далеко не уедешь.       Позволил ей вырваться и, вновь заградив ей путь вниз, продолжил наблюдать за ней. Она, совсем растерянная, заметалась из стороны в сторону, потом фыркнула и остановилась, скрестив руки на груди. Злилась, почему так быстро теряет перед ним контроль.       — Ты прости, — продолжил, — я нечаянно услышал, что ты сегодня хочешь у него остаться.       — Это уже не ваше дело! — довольно грубо его прервала.       — Это как раз моё дело! У вас же сейчас ничего нет! Почему ты молчала?       — А. Вот так, да? — она усмехнулась его прямому вопросу и решила больше не подбирать слов, а называть вещи своими именами. — То есть, сплю я с мужем или нет, имеет значение? Надо было прийти и доложить? Это настолько для вас важно? А если бы спала с ним, вы бы здесь сейчас не стояли, да? — вперилась в него пронзительным взглядом, всё же заметив, как он недовольно сжал губы на фразе «сплю с мужем».       — Одно дело, если бы вы и правда были вместе, — начал терпеливо. — А тут… чёрти что! Как подумаю, что ты сейчас можешь к нему уйти, меня раздирает всего, — и уже не сдерживая эмоций, стукнул себя кулаком в грудь, — вот тут! Не ходи к нему сегодня!       — С чего бы вдруг? — в расширенных зелёных глазах мелькнуло удивление, и Лена невольно улыбнулась его наглой просьбе. Тут же ощутила, как от вспыхнувших ушей вниз по телу горячей волной бежит осознание собственной ценности: он ревнует! Ревнует её!       — Не ходи. Потому что я попросил тебя, — мягко кивнул и расставил руки в стороны, словно ожидая объятия. — Этого мало? Я. Прошу тебя. — Открытая поза и замерший в ожидании взгляд делали его ранимым и трогательным.       Меж тем в окно начал биться ветер, застучав острыми снежинками по стеклу.       — Объясните, — по-деловому отставила ногу в сторону, но уголок губ вновь дёрнулся в игривой улыбке.       — Не могу!       — Попробуйте.       — Да это… Это необъяснимо! — растерялся. — Но ты же всё понимаешь.       Конечно, она понимает. Понимает и знает, что случившееся между ними не было результатом вспышки похоти. Конечно, он и сам ей говорил тогда об этом, однако спустя время былой уверенности в его словах не осталось. Но ведь и не забирал он этих слов назад и уж точно ему не всё равно, с кем она спит, не всё равно ему и с кем она ест.       — Почему сейчас? — повела головой, стараясь отбросить неправильные мысли. — Я так не могу, это всё слишком!       — Как? Сложно? — Она согласно кивнула, чему он обрадовался: значит, она готова к переговорам. А там, может, и к новым решениям. — Лена, зато у меня всё просто: я встретил чудесную девушку, и она мне очень сильно нравится, — подошёл ближе, уже не боясь, что она сбежит. — Но, если ты вздумаешь сомневаться и спросишь, кто она, я поцелую тебя прямо сейчас.       — Что?       — Я поцелую тебя. Прямо сейчас. Если, — повторил обрывками, не без удовольствия отмечая и как Лена сперва замерла, и как спустя секунду она метнулась глазами к его губам, и как её собственные губы чуть приоткрылись, с шумом втягивая воздух.       — Но… разве у вас нет девушки? — не могла не спросить. А поскольку её вопрос и есть сомнение, то, значит, исход один — и поцелуй неизбежен.       Виктор искренне рассмеялся и обхватил её лицо ладонями, поглаживая румяные щёки подушечками больших пальцев.       — Где же ты сплетни эти собрала, Кулёмина? — проговорил уже в сантиметре от неё и коснулся её губ долгожданным поцелуем, которому она и не думала сопротивляться. Наоборот, инстинктивно встала на цыпочки, чтобы быть ещё ближе. Её ладони сами собой пробрались под его распахнутую куртку. В один момент улетучилось всё, что её так тревожило, осталась только потребность в его тепле, в его настойчивых губах, в его сбитом дыхании. Он удерживал её возле себя так уверенно, что казалось, отпусти он её — и она тут же рухнет на пол.        Шли минуты, этажами ниже гудел и хлопал дверьми лифт, отдалённо раздавался звон ключей и чьи-то голоса. Лена не заметила, как сумка с её плеча давно перекочевала на перила, только поняла, что просто стало легче. Не уловила и того, как в два маленьких шага, не разжимая объятий, Виктор прислонился спиной к стене. Видимо, и он теряет равновесие. Она чуть отстранилась, чтобы увидеть его глаза — радужку цвета чистого неба потеснило бездной расширенных от страсти зрачков. Лена задышала глубоко и отрывисто: именно сейчас, утопая в его взгляде, ей захотелось осознанно ощутить его запах в себе, в своих лёгких, буквально до головокружения. — Ты мне почему-то сниться перестала, представляешь? — он россыпью коротких поцелуев прошёлся по щекам, лбу и уткнулся в висок, чтобы следующие слова произнести уже возле её уха. — А вчера была почти как во сне, очень красивая, — сам себе усмехнулся и тут же исправился: — Сегодня тоже красивая… Всегда красивая… Виктор говорил эти милые нежности очень легко, а для Лены это было так непривычно, что звучало как самые большие признания. Таким ласковым она его запомнила лишь однажды, и воспоминания о том дождливом осеннем вечере с их неслучайной близостью кружили голову ещё больше. — Ты пойми, это не я должен уводить тебя у другого, — шептал ей тихо, мягко, чтобы не казаться слишком категоричным, озвучивая такие очевидные истины. — Если он тебе не нужен, зачем ты продолжаешь это? А дальше — только хуже, — и он закрепил уверенность своих мыслей очередным поцелуем на её распухших губах. — То, что я твой учитель, это тоже не та проблема, которую нельзя решить. Я могу уволиться, слышишь? Слова Лена слышала, понимала их, но обсуждать ничего не хотелось: тело горело огнём. Она так ничего и не ответила, и он вновь её целовал. — Тебе исполнилось семнадцать, ты почти взрослая, — заправил ей прядь волос за ухо, потом по спине вновь скользнул на талию. Ему хотелось трогать её всю. — Скоро никто за тебя ничего решать не посмеет. Лена робко улыбнулась, почувствовав, что он понимает её гораздо лучше, чем ей казалось. — Ты просто боишься, — не спросил, а утвердительно сказал, но Лена всё равно кротко кивнула, соглашаясь. — Хочешь я с Игорем поговорю? С отцом твоим — тоже. С кем угодно поговорю, — в его голосе было столько решимости, как будто Виктор готов был сейчас же пойти и методично выгребать за двоих из всей этой непростой ситуации. — Нет. С папой не надо! Наговорились уже, — ей вдруг захотелось пояснить, что она не всегда была такой трусихой, даже не способной на серьёзный разговор с отцом. — И тем более не надо говорить с Игорем! Он не заслужил такого, — попыталась отстраниться, но Виктор не отпускал. Перед её глазами живой картинкой промелькнуло, как он разговаривает с Игорем, как говорит тому, что он, хотя и муж, но третий лишний — и ей стало жутко. — Ты сама с ним поговоришь? — спросил вкрадчиво и аккуратно. Лена выдохнула и положила голову на плечо, переводя дыхание и пытаясь устаканить мысли. — Вы меня почти не знаете, — привела самый очевидный аргумент против всех его слов. — И я вас — тоже. — Ну-у-у, начина-а-ается… — А Виктор и не думал расстраиваться, лишь тихо засмеялся. — Вот ответь мне, — вновь заставил её смотреть себе в глаза, — тебе сейчас… хочется уйти? — Лена кивнула «нет». — Тебе плохо со мной? Словно забыв, что они стоят в подъезде, прижал к себе за талию интимно и резко. Выдох её вырвался с лёгким стоном. И тогда он ослабил хватку, позволяя ей опуститься обратно на высоту собственного роста, но лишь затем, чтобы вновь притянуть её к себе. Этот возвратно-поступательный манёвр заставил Лену жалеть о том, что они сейчас не за закрытыми дверьми. Будь то квартира Виктора, спортзал или подсобка — что угодно, не важно! — любое место, где их не застанут врасплох. — Ты сейчас такая… отзывчивая, — не сразу подобрал подходящее слово. — Лен, а давай вместе Новый год встретим? Просто спрячемся ото всех. Видимо, он слышал её мысли или и сам думал об уединении. Его предложение казалось Лене неприлично заманчивым. Заманчивым настолько, что хоть сейчас отключай телефон, пропадай со всех радаров и уходи с ним. Однако с момента, когда она пообещала Игорю вернуться в их по-настоящему официальную семью, не прошло и нескольких часов. — Нет. Нет. Просто нет, — с каждым своим «нет» Лена всё больше отступала: и руки его, сильные, желанные, с себя сбросила, и взгляд вперила в пол, и мысли её понеслись в другую сторону, напоминая про обязательства. — Это неправильно. Не так всё должно быть. И Игорю я прийти обещала, его родители меня будут ждать. Лена протянула руку к перилам и взяла сумку, повесив себе на плечо. Виктор дотронулся до её ладони и стал ненавязчиво перебирать пальцы. — Это всё не важно. Не ходи никуда, пожалуйста. Откажись, — его голос был вкрадчивым, неторопливым. — На худой конец, соври, что заболела. Новый год ведь только завтра. Может, сегодня ты останешься дома, с дедом? — посмотрел с надеждой, что она согласится и послушается его. На девятом этаже кто-то стал открывать дверь, и Лена поторопилась вниз, пока её не заметили. А то, глядишь, и деду донесут. Ноги на автомате бежали вниз по лестницам, но всё тело, казалось, было непослушным, звенело от желания и покалывало иголками изнутри. Позади слышала шаги в такт своим. Остановилась только возле двери квартиры деда, но не чтобы попрощаться, а чтобы нащупать в кармане сумки связку ключей. Однако Виктор не планировал так резко расставаться и положил ей руки на плечи. Лена в пол оборота головы повернулась к нему. — Давай ты всё обдумаешь, переспишь с этими мыслями, а утром спросишь себя, чего хочешь ты сама, а не чего от тебя ждут все остальные, — обвил её руками, не позволяя уйти. — И даже не думай о том, чего жду я. Правда. Я ведь не так много прошу? — нежно потёрся щекой о её висок и прошептал: — Пообещай, что сегодня никуда не пойдёшь. Лен? Лена понимала, что не так трудно прикрыться плохим самочувствием и хотя бы сегодня остаться дома. Уж что-что, а хитрить и не договаривать она научилась неплохо. Глубоко вздохнула и накрыла руку Виктора своей, чтобы урвать ещё капельку тепла, пока он стоит рядом и пока продолжает её уговаривать. — Ты можешь позвонить мне, у тебя есть мой номер. Или просто прийти. Где я живу, ты знаешь — я ждать тебя буду… Просто не торопись, побудь сегодня дома. — Я обо всём подумаю, — не поворачиваясь, пообещала самое малое из всего, что он просит, и скрылась за дверью. Скинула обувь и куртку, прильнула к дверному глазку — Виктор уже направлялся вниз. Тогда Лена быстро прошмыгнула мимо мастерской деда в свою комнату, чтобы наблюдать за ним в окно. Видела, как он вышел из подъезда почти бегом в по-прежнему распахнутой куртке, прошёл немного, но вдруг замедлил шаг и остановился. Лена замерла вместе с ним. Потоптавшись немного на месте, Виктор всё же развернулся и посмотрел прямиком в её окно. Видимо, сразу её заметил, тут же радостно улыбнулся и поднял руку, прощаясь. Сердце хотело скакать за ним вприпрыжку, да только разум медлил. Интересно, в окне виден лишь её силуэт или он разглядел её ответную улыбку? Опустилась на диван и обняла подушку. «Думай, Лена, думай!» — ругала она себя, так как все мысли в её голове были заняты лишь одним — без остановки смаковали каждый поцелуй, каждый жест и каждое сказанное Виктором слово. А вот своих слов уже и не помнила, как будто, одурев от счастья, молчала и только лишь позволяла целовать себя и целовать. Зато ярко помнит свой нечаянный стон, который Виктор украл так уверенно и легко, пожелав убедиться, что она его хочет. Глупо было бы отпираться и делать вид, что не хочет. Ещё как хочет. Посмотрев на экран смартфона, Лена поняла, что у неё есть ещё несколько часов, которые можно провести в тишине, прежде чем её начнут искать. Попыталась также прикинуть, когда они втроём вышли из школы, сколько понадобилось времени, чтобы дойти до её дома. Выходит, что они с Виктором «общались» не меньше часа. Недаром губы так горят! Прикоснулась к ним кончиками пальцев, зажмурилась и откинулась на спину. Ладно, время ещё есть, можно немного понежиться в этих сладких моментах…