Молодая жена

      Настенные часы громко отстукивали минуту за минутой. Время шло, а Степнов как головой о стену бился.       — Николай Палыч, миленький, ну отпустите меня, — в десятый раз твердолобо просил он директора школы.       — Нет, Витя, ты как себе это представляешь-то? — Тот взирал на него поверх очков, совсем не обрадованный принесённой ему на подпись бумаге. Её он убрал в письменный стол к другим документам, не собираясь сдаваться без боя. — Вот так, когда до выпускного три месяца всего. Куда я тебя отпущу?       — Да не могу я больше, поймите! — Устало запрокинул голову, потом вернул взгляд на Савченко, предлагая вариант решения проблем: — Если на последнюю четверть не найдёте никого, я сам в институте договорюсь, чтобы нам практикантов толковых дали.       — А экзамены кому принимать? — придирался тот. — Тоже практикантам?       — Зинаида Васильевна пусть примет, не только же мелюзгу может гонять, — захотел свалить часть обязанностей на пожилую учительницу начальных и некоторых средних классов, которая вела занятия в малом спортзале пристройки.       — Дача у неё, дача… Я не понимаю, что за необходимость такая. Какая, скажи мне, необходимость? — не хотел мириться с происходящим Николай Павлович. — Ну неужели никак нельзя потерпеть?       — Да не могу я вам сказать, в том-то и дело! — Виктор понимал, что уже начинает заводиться, а потом, прищурившись, угрожающе выдал: — А если всё всплывёт, вы тоже пострадаете! — Подорвался из-за стола и стал мерить небольшое помещение шагами.       — Ты скажи, может, обидел тебя кто? Или зовут опять куда-то? — осенило директора догадкой. То физрука в прошлом году библиотекарша окучивала своими домогательствами и втягивала в любовный треугольник с Милославским, то из спортивной школы кто-то клинья подбивал. — Ты не горячись, сядь-ка обратно, — примирительным жестом указал Степнову обратно на стул и стал листать страницы ежедневника. — Что у нас тут осталось? Смотри, сейчас каникулы будут… так, потом майские. О, длинные какие. И ещё… так, так… — продолжал шуршать страницами. — Да! Тут осталось-то всего-ничего. А потом вот — так уж и быть, уходи, — сжалился, зная, что и ему летом найти нового преподавателя будет проще, чем сейчас горячку пороть.       — «Потом» мне уже не надо будет, — рыкнул Виктор и для виду сокрушённо плюхнулся лбом о стол.       — А вот с этого места давай поподробнее. Подробнее, будь добр. Мы с тобой уже сколько лет? Шесть, семь? Витя, я же к тебе как к сыну отношусь. — Директор с теплом посмотрел на молодого мужчину, ничуть не лукавя, что ему будет жаль терять члена их школьной семьи. Да чего уж там, хорошего учителя физкультуры, как и трудовика, и днём с огнём не сыщешь, а тут и пример ученикам был достойный.       — Боюсь, вы не так меня поймёте, — проговорил в пустоту Степнов, не в силах сознаться в происходящем.       — Я ж не просто так в этом кресле сижу, — стукнул ладонями по подлокотникам, — должен следить за атмосферой в коллективе. И не коллектив у нас, а семья. Давай, Вить…       А Виктор только вновь посмотрел на часы, понимая, что до начала урока осталось не так много времени. Не успеет он рассказать всё так, чтобы не выглядеть в глазах директора извращенцем. Не успеет. И Лену тянуть во всю эту грязь не хочется. Но Савченко ведь и правда всегда ко всем относился с бесконечным пониманием. Может, и стоит ему довериться?..       

***

      — Ты это серьёзно? Просто кинула мне сообщение? — Гуцул догнал Лену во дворе школы и, коснувшись локтя, остановил её и развернул к себе. — Я даже не заслуживаю того, чтобы мне это в лицо сказать?       — Хорошо, — согласилась она и сделала шаг вперёд, подняв подбородок вверх, — давай в лицо. Я не вернусь.       Игорь выдержал её безразличный взгляд и усмехнулся. Не укладывалось в его сознании, как она может так легко говорить об этом.       — Какая-то ерунда получается, — помотал головой. — Если бы не презервативы эти дурацкие, мы продолжали бы сейчас жить вместе, — произнёс это, ожидая, что Лена хотя бы начнёт с ним спорить и говорить, что это не так, но она больше ничего не сказала, чем только подтвердила его догадки: они действительно продолжали бы жить под одной крышей. Лена настойчиво молчала, стоя перед ним с ясным твёрдым взглядом, выспавшаяся и почему-то казавшаяся по-особенному красивой. И это в то время, когда его собственные глаза выглядели так, словно в них кто-то песка насыпал. За прошедшие выходные он практически не спал. И пытаясь сейчас найти какое-то оправдание происходящему, спросил: — Ты, может, воспитать меня хочешь или что?       — Я всё сказала, — отрезала категорично, намереваясь пройти мимо.       — Лен, кроме шуток, у нас же всё хорошо было. — Опять остановил её, но совсем мягко и даже как будто осторожно. — Я понимаю, что виноват. Просто это… не знаю… кризис одного года? Можно же ещё всё исправить.       — Да нечего тут исправлять! — От надежды в его уставших глазах Лене становилось тошно. — Если бы мы просто продолжали встречаться, мы бы сейчас не были вместе! — Пусть эта мысль когда-то и звучала из её уст, только вот раньше та имела вопросительный окрас, а теперь же её голос выражал однозначное утверждение. И уже с особой холодностью она добавила: — Мы и расписались-то по залёту!       — Ну и что, что по залёту! — дёрнулся от её колкости. Конечно, Лена прекрасно знает, на какие мозоли ему наступать. В резком движении взъерошил волосы, а голова его продолжала раскалываться от болезненных мыслей. И чем спокойней была Лена, тем больше хотелось её растормошить и задеть, напоминая, через что они вместе прошли, чтобы попросту увидеть хотя бы какую-то иную эмоцию, а не вот такое полное безразличие. — Мы бы сейчас втроём жили: ты, я и ребёнок. Наш ребёнок! И счастливы были бы!       — Не были бы! — осадила его она, борясь со всё нарастающим раздражением.       — Ты вообще бессердечная? У тебя ничего не ёкает? — прищурился в недоумении.       Лена зло выдохнула, изо всех сил стараясь сохранять остатки спокойствия, но и оно было на исходе. Ей по морде ему что ли дать, чтобы он уже понял, наконец, что ничего у них больше не будет? «Но что, если?.. Ну конечно!» — Лена тут же мысленно возликовала, поняв, как просто всё станет, если он всего-навсего её возненавидит. Сократила между ними расстояние до пары десятков сантиметров и, не веря в то, что говорит подобное, жестоко выдала ему в лицо:       — Ты так и не понял? Не теряла я ребёнка. Это была я! Ясно тебе? — нервно рассмеялась от собственной смелости, отстраняясь от ошарашенного Игоря. Вот так-то, и морду бить никому не пришлось.       

***

      Виктор вышел на залитое солнцем крыльцо школы. Ещё вчера полный решимости, сегодня он метался между желанием как можно быстрее распрощаться с родным спортзалом и банальным уважением к Савченко с его просьбами не торопиться. Чувство долга в нём говорило, что дотянуть эту лямку можно, однако на кону стояло слишком многое.       — Ну что, не отпустил? — понимающе поджал губы Рассказов в извиняющейся улыбке, как если бы это он просил его остаться и доработать этот учебный год.       — Не спрашивай, — Степнов отмахнулся и забубнил директорским тоном: — Давай тянуть, говорит, не подводи школу, меня не подводи… А я вот что ему могу на это ответить?       — Неужели, рассказал? — предположил историк, почти готовый восхититься безрассудной отвагой друга, но тот только нахмурился и неопределённо повёл плечом. — Вот и не подводи. А ребята пусть сами разберутся, да? Ты, главное, замри и не делай ничего, всё обойдётся.       — Не собираюсь я ничего делать, — спокойно согласился с ним Виктор. Он действительно не планировал предпринимать каких-либо действий для сближения с Леной. Плавал уже, знает. Пусть лучше их шаткое доброе перемирие протянется как можно дольше и станет уверенным шагом к настоящим и зрелым отношениям. Желательно, конечно, чтобы она к этому времени школу закончила, дабы ей потом не пришлось объяснять отцу, каким образом она могла связаться со своим учителем. А в идеале, и вовсе дотянуть до её совершеннолетия… Нет, а вот это, пожалуй, уже слишком долго.       — Вот и славно. Тем более сейчас, когда комиссии зачастили как к себе домой, — сонно зевнул Рассказов и похлопал Степнова по плечу. Мысленно обрадовался, что друг его благоразумен и, похоже, ещё не забыл о новогодних событиях, когда его пришлось из больницы забирать с сотрясением. — У меня сегодня как раз последний урок открытый будет и… Что у них там? — обратил внимание, что среди понуро идущих отбывать повинную учеников на аллее притормозили те самые Гуцуловы в явно эмоциональном и напряжённом разговоре.       Виктор тут же проследил за направлением взгляда друга и замер, увидев, как Лена отскочила в сторону от Гуцула и, по шагу отступая назад, что-то выкрикивала ему. Тот спорил и тоже что-то выкрикивал, наступая ответными шагами. И тогда Лена лишь крепче вцепилась рукой в лямку сумки, развернулась и со всех ног помчалась к дверям школы, стараясь не задеть случайных ребят. Она не выглядела напуганной, но бежала с таким рвением, словно стометровку сдавала. Гуцул со всех ног бежал за ней следом.       — Так, давай план перехват! Мне, чур, Лена! — резко проснувшись, успел сориентироваться Рассказов и приосанился, как раз за несколько секунд до того, как девушка пронеслась мимо них, спасительно нырнув в стены школы.       — А ну стоять! — преградил Степнов дорогу Гуцулу, выставив руки вперёд.       — Пустите! — Игорь вновь попытался прорвать оборону, но опять был отброшен назад, в то время как историк уже последовал за Леной. — Я просто поговорить с ней хочу.       — Стоять, говорю! — Виктор оттолкнул парня, несколько раз не позволяя ему пройти. — Это школа! А вы тут со своими семейными разборками с утра пораньше!       — Да ничего я ей не сделаю! — Гуцул со злости ударил ладонью по опорной колонне, развернулся и размашисто зашагал прочь. Дошёл до первой скамейки, бросил на неё рюкзак и, тяжело задышав, с размаху пнул урну. Качнувшись на шарнирах в разные стороны, урна вернулась в прежнее положение.       Некоторые из одноклассников оторопело посматривали на парня, но Степнов тут же напомнил им нравоучительным резким голосом, что скоро звонок, и проводил замешкавшихся учеников тяжёлым и пристальным взглядом до входа в здание. Когда он подошёл к Гуцулу, тот уже сидел на скамейке, низко склонив голову. Дыхание его было отрывистым, но очевидно, что не от бега. Из-за чего Игорь переживает и злится, Виктор понимал и без ненужных вопросов. Лена с ним рассталась.       — Что у вас случилось? — спросил максимально беспристрастно и так, как педагог и должен говорить со своим подопечным.       — Я… не могу сказать, — Гуцул всё же засомневался на секунду. Даже если Степнов был ему настоящим другом, он бы всё равно не смог это произнести вслух. — Это личное.       Виктор удовлетворённо кивнул, оставаясь довольным тем фактом, что и будучи в растрёпанных чувствах, Гуцул всё ещё пытается сохранить достоинство.       — Вот и оставьте своё личное за стенами школы! Устроили непойми что! — прикрикнул на него, продолжая изображать строгость. Не товарищи они. Как ни крути, а им есть что делить.       — «Вам тут не дом свиданий». Слышали, слышали, — протянул Гуцулов, вспоминая, видимо, многочисленные наставления относительно их с Леной поведения в школе. И всё ещё не поднимая головы, он закрыл лицо руками и затрясся не то в истерическом смехе, не то в глухих рыданиях. Потом втянул воздух глубоко-глубоко, а на выдохе еле различимо всё же не сдержал в себе горькое: — Какая же… тварь.       Парень быстро успокоился, и ладони безвольно опустились вниз. Лицо его не выдавало эмоций, лишь только взгляд его был злым и непонимающим. И Виктор понял, что дело не только в том, что Лена его бросила. Видимо, она назвала причину, и он не мог не спросить об этом наводящим вопросом:       — Это… как-то связано с той запиской, про которую ты осенью спрашивал?       — Что?.. — нахмурившись, Гуцул даже не сразу понял, о чём идёт речь. — А, нет. — И следом добавил: — Вообще нет.       Когда Рассказов выбежал из школы, во дворе почти никого не осталось. Быстро направился туда, где, по его мнению, могла уже случится катастрофа. Боялся, что пока он пытался догнать Ленку, эти двое сгоряча могли уже наговорить тут лишнего. Однако судя по обстановке, Степнову хватило выдержки не заступаться за даму сердца.       — Так, Игорь, я тебе напоминаю, ты сам лично обещал мне не устраивать скандалов. — Рассказов перевёл дух после вынужденной пробежки и вдруг понял, что впервые за долгое время не знает, что вообще должен говорить. Привычным жестом поправил очки и уверенно продолжил: — Прежде чем в школу зайти, давай-ка ты успокоишься, у нас комиссия сегодня.       — Какая ещё комиссия? — Гуцул аж поперхнулся от услышанного. — Толку-то, что школу поменял, всех вас только репутация волнует, лишь бы фантик был красивый. — Он встал и подошёл к классному руководителю. — У меня тут вся жизнь под откос, но, Игорь Ильич, конечно, вы не переживайте, перед комиссией буду как паинька! — Картинно приложил ладонь к груди. — О, представляете, я же и вопрос свой подготовил к уроку, отвечу без запинки, не опозорю!       — Ты не передёргивай, — осадил Рассказов злорадный сарказм ученика, но развивать конфликт дальше не стал, поэтому понимающе предложил: — Давай школа сегодня обойдётся без твоего присутствия?       — Нет, ваш открытый урок я никак не пропущу, что вы, как можно! Уроки, кстати, начались, — делая вид, что слов историка не слышит, Гуцул взял рюкзак и зашагал в направлении школы. Спустя пару метров оглянулся и, увидев, как учителя меж собой переглянулись, склонил голову и хмыкнул: — Да вы не переживайте, я девочек не бью.       До дверей здания Гуцулов так и не дошёл: затормозил на ступенях, недолго потоптался и, рубанув воздух рукой, спустился обратно вниз, уже устремившись к воротам, на выход.       — Как-то это всё… — не закончил фразу Рассказов.       — Не педагогично? — попытался найти Виктор подходящие слова, прекрасно понимая растерянность друга. Рассказов пожал плечами. — Догнал-то хоть?       — Бегает быстро, — он отрицательно помотал головой, нехотя признав очевидное превосходство за лучшей спортсменкой выпускных классов.