Молодая жена

      Несколько минут Лена стояла у дверей родной квартиры. Ключи у неё были, но воспользоваться ими сейчас не хотелось. Она знала, что папа вернулся из командировки несколько дней назад. Однако дни эти прошли в молчании. Казалось странным, что мама не звала её на чай и что вообще не пыталась каким-то иным образом поспособствовать их с отцом встрече. Не может ведь быть так, что её здесь уже и не ждут?       На звонок нажала уверенно, тут же услышав с детства знакомую трель. Ждала, когда ей откроют, но думала не о том, что скажет, а о том, что Степнов одобрил бы её действия. Пусть позже, чем он просил, но она всё же пришла мириться с папой. Наконец, дверь распахнулась.       — А, Лена, ты, — отец прищурился от яркого света и отступил на шаг назад, позволяя ей зайти внутрь.       — Привет.       По глазам и по запаху Лена сразу поняла, что он не трезв. После длительных командировок картина эта всё же была предсказуемой, хотя пьяным она его наблюдала крайне редко. Ничуть даже не постаревший, но с прилично отросшей щетиной и ещё не успевший нормально подстричься. Будто прошло несколько дней с момента, когда они виделись последний раз.       — А мама где? — спросила, вдруг поняв, что дома её нет.       — Всё, ушла, — махнул в непонятном направлении.       — Куда ушла? О чём ты вообще? — нахмурилась, оглянувшись назад, где дверь была всё ещё открыта, но кроме них двоих никого не было.       — Я тиран, видите ли, — развёл руками, — ребёнка мне доверить нельзя, воспитаю не так!       — Какого ребёнка? — внутри у Лены всё рухнуло. В голове тут же возникла холодящая кровь мысль, что Гуцул мог поставить её папу в известность происходящего.       — Сестра у тебя будет, — прервал отец её размышления и, видя Ленин ошарашенный взгляд, осуждающе добавил: — Ты что, не знала? Тоже мне, дочка. Конечно, — кивнул с пониманием, — тебе же не до родителей. — И когда Лена промолчала, оставаясь растерянно топтаться в проходе, он не выдержал: — Ну, чего ты встала? И ты уходи! Давайте, все уходите! Один останусь! Мне вообще никто не нужен!       Лёгким сквозняком запах алкоголя тянулся из квартиры в подъезд, пока отец продолжал эмоционально кричать. Но взгляд его по обыкновению был уверенным, только глаза его отчего-то были мокрыми. Какое-то мгновение ушло у Лены, чтобы справиться с собственным оцепенением.       — Пап, ну ты чего?.. — прошептала еле слышно и в простом движении скользнула ладонями к широкой спине, чтобы просто обнять родного ей человека. А он рвано выдохнул от неожиданности и как-то вдруг обмяк, опуская свои тяжёлые руки ей на спину вместе с грузом переживаний. Он так оборонялся в своих нападениях, а крепость, получается, пала от банального объятия.       — Да я же… я же всё только ради семьи. Вся жизнь вообще ради вас, — говорил с несвойственным ему надрывом, — и работа эта… Лишь бы у девчонок моих всё было. Понимаешь? А кому всё это? — его риторический вопрос повис в воздухе.       — Я домой пришла. Можно? — набралась смелости спросить и, отстранившись, поставила спортивную сумку к ногам. Возвращение блудной дочери, не иначе.       — Ты думаешь, что я ребёнка своего на порог не пущу? Совсем уже? — нервно хмыкнул и потёр раскрасневшееся лицо.       Лена стала разуваться, наблюдая, как отец уходит на кухню. Перед тем, как пойти за ним, торопливо набрала сообщение: «Мам, я дома. Ты где? Папа какую-то ерунду несёт про то, что ты ушла. И что там про ребёнка?»       Ответ застал её на пороге кухни, и она метнулась в ванную. «Я сейчас у сестры. Ты прости, я до первого скрининга никому ничего не говорила. На днях ходила, всё хорошо, пока обещают девочку». Лена положила телефон на раковину и стала мыть руки, неотрывно глядя на экран, словно до конца не понимая, что там написано. У неё будет сестра. Сестра.       Следом пришла вторая эсэмэс: «Вот и представь, как твоего отца понесло». О да, она могла себе хорошо представить, как папа мог быть красноречив, учитывая весь своей противоречивый опыт воспитания её, Лены. «Никуда я не ушла, просто устала смотреть, как он приезд свой отмечает. Он в курсе, что я завтра приеду», — и ещё одно сообщение пришло в довесок. Недолго подбирая слова, спешно напечатала: «Видимо, обиделся. Его так долго не было». Отправила и сама невольно улыбнулась тому, что сообщение её выглядит так, будто она пытается оправдать отца. «Пусть обижается, мне сейчас нервы надо беречь», — загорелось на экране под очередную короткую вибрацию.       На кухне тихо бубнили новости и горел свет. Последнее показалось девушке странным, учитывая, что световой день был в самом разгаре, да и весеннее солнце нет-нет да проклёвывалось сквозь облака. Вот и сейчас яркие лучи падали на стол, освещая масштабы праздника. Прилично отпитая бутылка коньяка, закуски, хлеб, а в центре торжественно стояла сковородка с жареной картошкой, видимо, давно остывшей.       — Ты расстроился, что у тебя опять будет дочка? — решилась завязать разговор после недолгого молчания.       — Я расстроился? — искренне удивился он. — Да ты хоть понимаешь, что такое для мужчины дочка? — Он встал и ушёл в гостиную, где загремел дверцами стеллажа. Вернулся спустя минуту, держа в руке раскрытый толстый альбом, ещё один был у него под мышкой. — Вот! Ты же только посмотри! — Отыскал нужную фотографию и протянул её Лене. — Посмотри, какая красавица! Платьишко это, хвостики. А щёчки какие! Это же лапочка-дочка, — с отцовской нежностью умилился он той маленькой девочке Лене, что улыбалась с глянцевой поверхности.       — Я ненавидела это платье. Я от него чесалась, — вдруг вспомнила она.       — Чесалась? Разве? — бросил на неё скептический взгляд и хотел забрать фотографию обратно, но Лена не отдала, продолжая внимательно её разглядывать.       — Разве, — кивнула уже без былой уверенности и нахмурилась. — Да кто ж вспомнит? Давно слишком было, — и вернула фото отцу.       — Давно… — протянул с усмешкой. — Это тебе — давно, а у меня вот это как вчера всё было. Вчера, понимаешь? — посмотрел ей в глаза пристально. — И где она, Лена эта? — спросил уже у маленькой девочки с фотографии.       — Выросла, — констатировала не без сожаления. А папа с каким-то непонятным ей восторгом продолжал перебирать уже другие её фотографии. И тут Лена поняла, что очертания вокруг теряют свою чёткость. Ещё никогда раньше она не чувствовала его боль так ясно и живо. Боль от скоротечности времени и боль от того, насколько он, такой большой и сильный, к этому совсем не был готов. Несколько раз моргнула, прогоняя непрошенные слёзы, и как дочь могла бы пожаловаться отцу, стала говорить: — Я больше никуда не хочу. Я не хочу к Игорю, я не люблю его. Можно я домой вернусь?       — Что я тебя, не одену, не накормлю? — спросил папа у очередной маленькой Лены времён начальной школы, на взрослую так и не глядя. — Я в общем-то так и думал, — проговорил с холодной обречённостью. — И как я не хотел, ничего этого не хотел. И не уберёг, получается?       — Ты ни в чём не виноват, — остановила его Лена, понимая, что папа сейчас уже говорит не об её отношениях с Игорем, а вспоминает о потерянном ребёнке и о том, когда в очередных скандалах она обвиняла его и в том, что он деда довёл до больницы с инфарктом, и в том, что и её нервы этого не выдержали. — Но всё сложилось так, как и должно было быть. Я выводы сделала. — Она старалась, чтобы слова звучали уверенно и чётко, ведь этот урок она действительно усвоила. Пусть отец и пьян, но Лена знала, что, когда он протрезвеет, провалов в его памяти не случится и все её слова он будет помнить.       А пока они продолжили разглядывать фотографии и воцарилось какое-то подобие мира, девушка решила выложить и всё остальное, посчитав, что более удачного момента и не будет.       — Прости, что опять разочаровываю. И ты не хочешь этого знать, но мне нравится другой человек, — произнесла, как если бы нырнула в ледяную воду, но тут же поспешила пояснить: — У нас ничего нет и, возможно, никогда не будет. Просто захотелось тебе сейчас это сказать. Он мне характером тебя немного напоминает, — несмело улыбнулась, надеясь, что такая характеристика покажется ему положительной. — Может, получится вас однажды познакомить.       Отец помотал головой из стороны сторону:       — Я никогда не привыкну.       — А я к экзаменам готовлюсь, — сменила тему на менее болезненную, но с каждым днём всё более актуальную. — ЕГЭ скоро, мама мне обещала помочь с биологией. Я тут недавно узнала, что в спорте много перспективных направлений. Там и менеджмент есть, и медицина, и психология, — неторопливо перечисляла, пользуясь тем, что папа терпеливо её слушал.       — Только мозгоправов нам тут не хватало. — Наполнил очередную стопку янтарной жидкостью и опрокинул, не закусывая.       — А если костоправов? — предложила с улыбкой, думая, какой же коньяк всё-таки хороший напиток.       — А вот это уже дело полезное, пригодится. От нервов… когда меня скрючит, — выдохнул и всё же потянулся вилкой к сковороде.       Лена подпёрла рукой голову, чувствуя, как накатывает неимоверное облегчение да с такой силой, что опять захотелось плакать. Сморгнув пелену, стала думать, что же ещё спросить и не придумала ничего умнее:       — Ты это успеешь допить? Мама завтра вернётся, — напомнила, кивая на бутылку.       — Да что тут пить-то? — и сам посмотрел на бутылку, где от объёма в литр оставалось уже меньше четверти. — Ты вообще знаешь, сколько я могу выпить!       — Папа может, папа может… Всё, что угодно, — принялась напевать детскую песню, встала из-за стола и открыла кухонный шкафчик. — Кстати, да, надо что-то выпить. О, это я вовремя зашла, мои любимые, — воодушевлённо заметила пакет с птичьим молоком. И тут же поняла, что купил их как раз папа. И вроде никто её на чай сюда не звал, а всё одно — он по-прежнему тащит в дом её любимые сладости.       — Конечно, твои любимые, — подтвердил он её догадки.       Пока закипал чайник, Лена кинула ещё одну эсэмэс, но уже Гуцулу: «Я не беременна. Мы должны расстаться, прости».       Они с папой ещё несколько часов сидели на кухне, занятые по больше части просмотром старых фотографий. Потом уже достали и более новые альбомы, всё же посетовав, что после её так называемого выпускного в девятом классе распечатанных фотографий практически нет. Тогда Лена предложила включить компьютер, чтобы посмотреть скинутые с камеры архивы. Отец отмахнулся, говоря, что это совсем не то, но в итоге сдался, когда дочка напомнила ему, что там ещё и видео всяких много.       На одном из роликов она сидела у него на коленях. Уже не очень маленькая, может, только-только в школу пошла, она заливисто гоготала, когда папа дрыгал коленями, устраивая ей тряску. Взрослая же Лена сдержала себя от того, чтобы пошутить, что сейчас они так не смогут, а то, чего доброго, и на колени себе усадит, и на спине надумает прокатить с ветерком, сшибая в квартире все косяки. То, что на радостях «папа может», она и не сомневалась.       Что ни говори, а коньяк и семейные архивы оказались благодатной почвой для укрепления семейных уз.       

***

      Такая знакомая квартира вдруг вся наполнилась новыми образами, картинками, воспоминаниями. Чувства, которые они вызывали, наполняли и душу Виктора до самых краёв, заставляя расплываться в не свойственной ему глупой и даже блаженной улыбкой. Добрую половину дня он задумчиво ходил из одной комнаты в другую, укладывался в так и не заправленную кровать, обняв одну из подушек, потом поднимался и возвращался в кухню. Там он просто сидел за столом, уставившись на пустые грязные кружки. Рядом с Лениной так и осталась лежать несъеденная конфета. Её она сперва хотела развернуть, но сразу же закрутила хвостики обёртки обратно со словами: «Нет, пока не заслужила». И опять эта её очередная женская хитрость, чтобы он поинтересовался тем, а как она эту сладость заслуживать будет? Лет десять назад точно бы на такое повёлся, а сейчас только невозмутимо ответил, что им, спортсменам, это дело нехитрое: десять кругов по залу — и можно договориться.       За бесцельными шатаниями по квартире и вечер подкрался незаметно. Иногда он, конечно, отвлекался на разговоры по телефону с теми людьми, кто вспомнил про него в этот день. Но к намеченному часу он принял душ, гладко побрился и всё же собрался на выход, поскольку обещал друзьям ужин в кафе в честь своего тридцатилетия. Была надежда, что посиделки эти придётся отменить, но оповестить никого не успел, как будто чувствовал, что всё пойдёт именно по первоначальному плану. Слишком уж губу он раскатал, рассчитывая, что Лена проведёт с ним все выходные. И даже не хотелось думать о том, сколько ценных моментов оказалось упущено, потому что он и так получил больше, чем имел на это прав.       В кафе он пришёл первым, чтобы самому встречать друзей. Из коллег позвал только Рассказова с Каримовой, было ещё несколько человек со времён института и тех, с кем он сдружился на теме спорта. Несказанно рад был видеть и двоюродную сестру с её мужем, которые жили на другом конце Москвы. И пусть за праздничным столом звучало много приятных и громких слов, пусть и обстановка была приятной, а общение — живым и искренним, но Степнов ловил себя на мысли, что даже такой замечательный вечер легко променял бы на вечер с Леной. И когда в кармане его ожил телефон, он даже не поверил своим глазам, увидев на экране желанное «Кулёмина». Быстро извинился перед всеми и направился к выходу.       — Алло?       — Привет, — она коротко поздоровалась. Наверное, впервые вот так неофициально. — Вам удобно разговаривать?       — Да, конечно, я просто… Прогуливаюсь тут в окрестностях, может быть немного шумно от дороги, — пояснил уклончиво, параллельно отругав сердце за то, что так сильно радуется её звонку, пусть и ничего не мог с этим поделать.       На крытой летней веранде было не так шумно, как на улице, и он устроился у перил.       — Я хотела поблагодарить вас. Оказалось, что поговорить с папой — гораздо проще, чем я думала. — После недолгой паузы она добавила: — Честно, я не ожидала, что это будет так легко.       — Да просто времени много очень прошло. Тем более, что он уезжал и не видел тебя. Вот и соскучился. Понимаешь? — Она в ответ произнесла только «угу». — И потом, ты думаешь, у него что, в каждом порту по дочке?       — Почему «порту»? Он же не моряк, — рассмеялась тихонько.       — Даже если бы у него было ещё четыре сыночка, то ты — лапочка-дочка — у него одна. — Лена смеялась уже заливисто. Видимо, её рассмешило, что он может смотреть и помнить фразы из советских мультфильмов. — Дорожит он тобой, ясно? Это я тебе как мужчина говорю.       — Но у вас нет детей, — отсмеявшись, вставила беззлобно она.       — Ну и что! Я так чувствую, — и стукнул себя по груди. — У нормального мужчины по-другому и быть не может.       Степнов подошёл к окну и помахал друзьям, обозначая жестами, что на какое-то время задержится на веранде. Хотя похоже, им там и без него весело. Один только Рассказов со своей харизмой чего стоит, любит на публику работать.       — Вообще, у меня папа ещё довольно молодой и вполне может обзавестись ещё дочкой, — согласился в динамике голос Лены. — Но, а до тех пор да, я — лапочка-дочка.       — Ох, по интонации слышу, что лиса ты та ещё. Признавайся, верёвки вить из него собралась?       — Да если только чуть-чуть, самую малость.       Они продолжали говорить и говорить, а Степнов игнорировал и тот факт, что уже порядком замёрз, и то, что, наверное, одежда его уже давно пропиталась ненавистным запахом дыма от выбегающих покурить отдыхающих. Больше сейчас задумывался о том, как бы в их разговор невзначай ввернуть вопрос о том, зачем она похитила из его шкафа носок. Неужели думала, что он не заметит? Однако вопрос так и остался неозвученным, и они обоюдно нехотя закончили беседу. Виктор поёжился и поспешил обратно к гостям, радуясь тому, что украл ещё один час личного счастья в этот знаменательный для него день.