Яблоко от яблони 2. Кризис трех лет.

Годы, последовавшие за публичным признанием в любви Гарри и Гермионы, были сотканы из их общего смеха, тихого утешения и редких, впечатляющих происшествий. (Яблоко от яблони. Часть 10. Отголоски будущего). Глава 1. Неудачное зелье. Густой, золотистый солнечный свет, едва пробивался сквозь арочные окна класса Зельеварения, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Тяжелый запах кипящих ингредиентов витал повсюду – жженый сахар, измельченная драконья чешуя и что-то смутно металлическое. Это был знакомый аромат для семикурсников. Гарри Поттер, чьи непослушные, темные волосы постоянно падали на глаза, тщательно помешивал кипящую жидкость в котле – смесь, которая кружилась, словно жидкий аметист. Рядом с ним стояла Гермиона Грейнджер. Ее густые каштановые волосы, словно нимб, обрамляли лицо, раскрасневшееся от сосредоточенности. Она то и дело возвращалась глазами к потрепанному учебнику, нахмурив брови от задумчивости. Мягкая, естественная улыбка коснулась губ Гарри. Знакомое тепло расцветало в груди, когда он смотрел на нее. Семь лет в Хогвартсе, но она все также очаровывала его. – Гарри, ты уверен, что правильно отмерил толченные корни ромашки? – тихий, едва слышный голос Гермионы вырвал его из задумчивости. Она указала пальцем на схему в «Продвинутом Зельеварении». – В инструкции указана точная граммовка. А то, что добавил ты, было… через чур щедрой щепоткой. Гарри разразился глубоким раскатистым смехом. – Щедрость – мое второе имя, любимая. К тому же, профессора Снейпа здесь нет, чтобы снижать баллы за эффектность в достижении лучшего результата, – подмигнул он, помешивая зелье размашистыми движениями. К счастью, Снейпа заменил гораздо более дружелюбный мастер зелий, профессор Слизнорт, который ценил хорошее чувство юмора почти так же, как и идеально сваренное зелье. Гермиона вздохнула, и Гарри хорошо знал этот вздох – смесь раздражения и нежности. – Эффектность не исправит неудачно сваренное зелье, Гарри. Наша задача – с помощью него уменьшить размер флоббер-червей, а не превратить их… неизвестно во что. Она неопределенно указала на их котел, где фиолетовая жидкость пульсировала теперь тревожным, почти живым свечением. – Успокойся, это, вероятно, была просто особенно яркая партия толченных корней ромашки, – предположил Гарри, хотя в его глазах мелькнуло беспокойство. Он оглядел класс. Дин Томас и Симус Финниган добродушно перепирались над дымящейся колбой в другом конце класса. Лаванда Браун и Парвати Патил хихикали, их зелье напоминало молочный чай. Их же с Гермионой зелье, по сравнению с однокурсниками, выглядело так, будто походило на штормовые облака. Внезапно жидкость в их котле яростно забурлила, выплюнув вязкий, переливающийся сгусток на пол. Он зашипел, оставив после себя небольшой дымящийся кратер. Гермиона ахнула, широко раскрыв глаза. – Гарри, что ты наделал? – ее голос был резким, с оттенком паники. Она инстинктивно наклонилась над котлом, заглядывая внутрь. – Оно на что-то реагирует! Корень ромашки, должно быть, дестабилизировал… Прежде чем она успела закончить свою мысль, зелье взорвалось. Не с грохотом, а с тихой, ослепительной вспышкой чистого, ничем не разбавленного света. Гарри закрыл глаза рукой, защищая их от яркого свечения. Волна жара прокатилась по нему, за ней последовало странное покалывание, словно статическое электричество двигалось по коже. Он услышал приглушенный крик, а затем тихий глухой удар. Когда вспышка погасла, оставив после себя лишь запах озона и слегка опаленных волос, Гарри медленно опустил руку. Класс, который еще несколько мгновений назад был полон жизни, теперь совершенно притих. Все взгляды, широко раскрытые и недоверчивые, были прикованы к их рабочему месту. Взгляд Гарри резко переместился туда, где стояла Гермиона. Котел, теперь совершенно неподвижный, мерцал слабым остаточным свечением. Забытые флоббер-черви извивались в стеклянной банке неподалеку. Но Гермионы… Гермионы не было рядом. Его сердце бешено колотилось в груди, словно обезумевшая птица в клетке. – Гермиона? – выдавил он хриплым голосом. Он резко обернулся, отчаянно оглядываясь. – Гермиона, где ты? С пола рядом с котлом донесся тихий, едва слышный всхлип. Взгляд Гарри метнулся вниз. Там, среди складок сброшенной мантии девушки, лежала небольшая, смятая куча. Он аккуратно опустился на колени, его руки дрожали. Куча внезапно зашевелилась. В поле зрения появилась маленькая головка, обрамленная непослушной копной каштановых кудрей. Два огромных, полных слез карих глаза, безошибочно принадлежащих Гермионе, моргнули, глядя на него с лица размером не больше его ладони. – Гавви? – звук был мягким, по-детски шепелявым, совершенно лишенным обычной для Гермионы четкости и точности. Крошечная ручка протянулась и схватила его за палец. Гарри уставился, его разум был в смятении. Этого не может быть. Этого не может быть! Его девушка, блестящая, логичная, грозная Гермиона Грейнджер, превратилась в миниатюрную копию себя. Судя по всему, трехлетнюю копию. На ней была идеально уменьшенная копия ее хогвартской формы. Крошечная мантия скрывала ее хрупкую фигуру. Маленький золотисто-алый галстук был криво повязан на шее. – Превеликий Мерлин, – прошептал Дин Томас из другого конца класса, его голос был полон потрясения. Тихий всхлип вернул Гарри к реальности. Нижняя губа крошечной Гермионы задрожала. Крупные, кристально чистые слезы навернулись на ее огромные глаза, готовые вот-вот пролиться. – А где моя книфка? – пробормотала она, голос ее дрожал от непролитых слез. Она оглянулась, ее маленькие брови нахмурились. – Моя книфка пвопала. Гарри почувствовал странную смесь ужаса и непреодолимого желания подхватить ее на руки и обнять. Это была Гермиона. Его Гермиона. Просто… меньше. Намного, намного меньше. Профессор Слизнорт, полный мужчина с усами моржа, подбежал, его лицо выражало беспокойство. Он посмотрел на миниатюрную Гермиону сверху вниз, его глаза расширились как чайные блюдца. – Боже мой! Во имя Салазара, что здесь произошло? Гарри сглотнул, в горле внезапно пересохло. – Профессор, я… я думаю, мы случайно омолодили Гермиону. Он чувствовал себя совершенно нелепо, произнося это, но вот она – неопровержимое доказательство сказанному, потирающая свой крошечный кулачек о глаза. Слизнорт наклонился, очки сползли с его носа. – Омолодили? Мой дорогой мальчик, это не просто омоложение. Это… полная регрессия! Почти до младенчества! – он осторожно ткнул пухлым пальцем в мантию Гермионы. – Удивительно! Совершенно удивительно! Хотя, полагаю, непреднамеренно? – Совершенно верно, – выдавил Гарри, все еще глядя на крошечную малышку. Гермиона, почувствовав на себе внимание, снова тихонько всхлипнула. Она потянулась к Гарри, ее маленькие пальчики сжали его. Ее хватка, хоть и трехлетнего ребенка, была на удивление сильной. – На вучки! Возьми меня на вучки! – потребовала она, голос ее все еще был немного шепелявым, но с оттенком характерной для Гермионы властности. Гарри лишь на секунду замешкался, прежде чем осторожно поднять ее. Она была невесомой, хрупкой куклой в его объятиях. Малышка тут же прижалась к его груди, ее маленькая головка уперлась в его плечо, и он почувствовал, как слезы промочили его мантию. Ее крошечные ручки вцепились в его рубашку, словно боясь, что он тоже может исчезнуть. – Как долго это продлится, профессор? – спросил Гарри, голос его дрожал от беспокойства. Он перевел глаза с миниатюрной Гермионы на Слизнорта, затем на бурлящий котел, теперь превратившийся в безобидную фиолетовую жижу. Слизнорт задумчиво пригладил усы. – Ну, учитывая природу ингредиентов и… необычную реакцию, я бы сказал, что это временный эффект. Возможно, неделя. Максимум две. Но ей потребуется постоянный присмотр и забота, – его глаза лукаво заблестели. – И, конечно же, правильное противоядие. Которое, уверяю Вас, потребует немало времени для приготовления. Неделя? Мысли Гарри закружились. Неделя с трехлетней Гермионой? Его Гермионой? Это будет… интересно. Он почувствовал, как крошечная ручка погладила его по щеке. – Я куфать хочу. Гарри посмотрел вниз. Маленькая Гермиона глядела на него своими широко раскрытыми, невинными глазами. Все мысли о надвигающемся хаосе, о замене Снейпа, о сложных противоядиях просто растворились. Сейчас его единственным приоритетом было это маленькое, беззащитное существо у него на руках. – Хорошо, – сказал он с решительным блеском в глазах, – давай найдем тебе что-нибудь покушать, Гермиона. Он повернулся к Слизнорту. – Профессор, думаю, нам нужно будет отнести ее куда-нибудь… в безопасное место. И быстро. Слизнорт кивнул, выражение его лица сменилось с научного любопытства на отеческую заботу. – Действительно, мой мальчик. Действительно. Я предупрежу твоих родителей и профессора Дамблдора. Это, безусловно, беспрецедентная ситуация, – он сделал паузу, а затем добавил с озорным блеском: – И это будет отличная история для архивов Хогвартса, не так ли? Гарри лишь покачал головой, на его губах появилась кривая улыбка. История, конечно, отличная. Но та история, которую, как он был уверен, его семья никогда не позволит ему забыть. Эта неделя обещает быть долгой.