Яблоко от яблони 2. Кризис трех лет.

Годы, последовавшие за публичным признанием в любви Гарри и Гермионы, были сотканы из их общего смеха, тихого утешения и редких, впечатляющих происшествий. (Яблоко от яблони. Часть 10. Отголоски будущего). Глава 2. Вторжение объятий. Горгулья, охранявшая кабинет Дамблдора, со скрежетом отодвинулась, открывая винтовую лестницу, по которой Гарри, все еще держа на руках спящую Гермиону, поднялся с тяжелым вздохом. Профессор Слизнорт, слегка пыхтя, следовал за ним по пятам. Кабинет директора, круглая комната, наполненная жужжащими магическими предметами и высокими книжными полками, казался еще большим тайным пространством, чем когда-либо. Дамблдор, сидя за своим величественным столом, с блестящими глазами, поверх которых были надеты очки-полумесяцы, указал на два мягких кресла. – Гарри, мой мальчик, профессор Слизнорт уже рассказал мне о… необычной ситуации, – голос Дамблдора, спокойным рокотом заполнил пространство. – И юная Гермиона, несмотря на свое затруднительное положение, выглядит вполне довольной. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на крошечный сверток на руках у Гарри. Гермиона пошевелилась, ее маленький носик дернулся, затем она прижалась к Гарри сильнее, издав тихий, сонный вздох. – Она на удивление спокойна, профессор, – пробормотал Гарри, в его голосе слышалась тревога, которую он не мог скрыть. – Но ей всего лишь три года. И она постоянно просит свою книгу. Слизнорт откашлялся. – Директор, я начал предварительные исследования противоядия. Это сложное зелье, требующее довольно редких ингредиентов. Я предполагаю, что для настаивания стабильного раствора потребуется неделя, возможно, две. В этот момент дверь в кабинет Дамблдора снова распахнулась, и в комнату ворвалось множество знакомых лиц, оттесняя профессора Зельеварения, который тут же решил покинуть кабинет директора. Джеймс Поттер с вечно растрепанными черными волосами, вошел первым, его лицо выражало беспокойство. Лили, с ее рыжими словно пламя волосами, следовала за ним, ее изумрудные глаза осматривали кабинет в поисках Гарри. Сириус Блэк, уже с озорной улыбкой на лице, и как всегда спокойный Ремус Люпин замыкали шествие. – Гарри! Ты в порядке, сынок? – прогремел голос Джеймса, беспокойство пересилило его обычную «шумность». Он бросился вперед, но его шаги тут же замедлились, когда его взгляд упал на крошечный сверток на руках у Гарри. Лили ахнула, прикрыв рот рукой. – О, боже мой! Гарри… кто это? – ее голос был тихим шепотом, резко контрастирующим с возгласом Джеймса. Гарри подвинул Гермиону ближе к себе, пытаясь защитить ее. – Это Гермиона, мама. На уроке Зельеварения произошел несчастный случай. Она… она как бы помолодела. Сириус протиснулся мимо Джеймса, его серые глаза расширились от недоверия. – Помолодела? Ты имеешь в виду… это Гермиона? Та самая Гермиона? Наша Гермиона? – он недоверчиво ткнул на спящую девочку. Ремус, как всегда практичный, подошел ближе. Он вгляделся в крошечное личико, затем осторожно коснулся маленькой ручки. – Она… очень маленькая. Что случилось, Гарри? Гарри быстро пересказал инцидент: корень ромашки, странную реакцию, вспышку света. Пока он говорил, Гермиона снова зашевелилась, ее глазки приоткрылись. Она моргнула, затем ее взгляд остановился на новых лицах. На лбу появилась легкая, растерянная хмурость. – Мама, папа, Сириус, Ремус, – произнес Гарри, его голос был напряженным. – Знакомьтесь, это… Гермиона. Лили тихонько застонала, в ее голосе смешались благоговение и нежность. Она шагнула вперед, не отрывая взгляда от крошечной девочки. – О, Гарри, она просто прелесть! Ты только посмотри на эти маленькие кудряшки! Гермиона, почувствовав новое, доброе лицо, медленно протянула руку к Лили. Лицо рыжеволосой женщины озарила улыбка. Она нежно взяла крошечную ручку. – Привет, милая. Ты такая прелестная маленькая девочка! Джеймс, который до этого был поражен всем происходящим, вдруг обрел голос: – Прелестная? Лили, это же девушка нашего Гарри! Ей должно быть семнадцать, а не… три! Он перевел взгляд с крошечной Гермионы на Гарри, на его лице читались недоумение и веселье. – Гарри, у тебя всегда была склонность попадать в неприятности, но это… это новый уровень, даже для тебя. Сириус громко расхохотался. – Неприятности? Джеймс, это же просто гениально! Ты только представь какие розыгрыши мы могли бы устроить с мини-Гермионой! Мы могли бы научить ее заколдовывать мантию Снейпа, превращая ее в фиолетовую! Ремус вздохнул, проведя рукой по своим светлым волосам. – Сириус, она же наша ученица, просто… маленькая. Она ведь не игрушка. Нам нужно сосредоточиться на ее благополучии, – он повернулся к Гарри. – Значит, Слизнорт думает, что изготовление противоядия займет неделю-две? Гарри кивнул. – Он так и сказал. И что ей нужен постоянный уход. Дамблдор, наблюдая за происходящим со стороны со спокойной улыбкой, заговорил: – В самом деле. И учитывая деликатность ситуации, я считаю, что Гермионе лучше оставаться вне территории школы во время ее… выздоровления. Я уже поговорил с профессором Макгонагалл. Ваше семейное поместье, Гарри, обеспечит безопасность и уединенное место. – Наше поместье? – глаза Джеймса загорелись. – Замечательно! Она может остаться у нас! Лили, мы сможем ее баловать! Лили сияла. – О, я всегда хотела маленькую девочку! Ты только посмотри на нее, она просто идеальна! – она протянула руку, чтобы нежно погладить Гермиону по щеке. Гермиона, полностью проснувшись, захихикала. Ее смех был похож на звон крошечных колокольчиков. Она потянулась и игриво схватила Лили за палец. Необъяснимое желание защитить и позаботится о девочке возникло внутри у Гарри. – Мама, папа, это все еще Гермиона. Моя Гермиона. Она вам не кукла! Сириус взъерошил волосы Гарри. – Успокойся, мы знаем, что она твоя Гермиона. Но это не мешает ей быть крошечным, очаровательным человечком, о котором нужно заботиться. И кто лучше подойдет на эту роль, чем легендарные Мародеры и грозная Лили Поттер? – Полагаю, это правда, – усмехнулся Ремус. – Хотя, подозреваю, Гарри придется изрядно постараться, чтобы держать нас всех в узде. Глаза Дамблдора заблестели ярче. – И я позволил себе сообщить твоим младшим братьям, Дэниелу и Каспиану, Гарри. Они присоединятся к вам в поместье. Я думаю, их юношеская энергия окажет вам неоценимую помощь. Гарри внутренне застонал. Дэниел и Каспиан. Его братья-близнецы, пятикурсники. Если его родители и Ремус с Сириусом были в счастливом экстазе от ситуации, то еще двое восторженных, склонных к проказам Поттеров – это просто рецепт катастрофы. *** Поездка в поместье семьи Поттеров пролетела как в тумане, наполненная восторженными разговорами. Гарри крепко держал Гермиону на коленях на заднем сидении министерской машины, изо всех сил стараясь оградить ее от восторженного воркования и нескончаемых игривых тычков его родителей и Сириуса, которые теснились в машине вместе с ним. Ремус, как всегда рассудительный, мудро выбрал аппарировать прямиком к поместью. – Ты только посмотри на нее, Гарри, ее глаза почти как у твоей мамы! – воскликнул Джеймс, поворачиваясь на сиденье, чтобы лучше рассмотреть Гермиону. – Они карие, Джеймс, а не зеленые, – поправила Лили, но ее голос был мягким, а взгляд – нежным, устремленным на спящего ребенка. – Но у нее такой же решительный маленький подбородок. Сириус наклонился над сиденьем, его лицо было в паре сантиметров от лица Гермионы. – Привет, мини-Миона! Ты готова к настоящему веселью в поместье Поттеров? У нас для тебя подготовлена целая игровая комната! Гермиона, внезапно проснувшись, тихонько всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Гарри. – Сириус, ты ее пугаешь! – прошипел Гарри, притягивая Гермиону ближе. – Она не привыкла ко всей этой суете. – О, не будь таким занудой, Гарри, – мягко упрекнула Лили. – Она только что проснулась. И мы ей нравимся, правда, милый? В поле зрения показался особняк Поттеров – старинный дом, расположенный посреди обширной территории. Когда машина подъехала, входная дверь распахнулась, и два одинаковых подростка, на два года младше Гарри, выбежали наружу, их темные волосы развивались на ветру. – Гарри! Ты здесь! – крикнул Дэниел, более шумный из близнецов, резко остановившись. Каспиан, обычно более тихий, посмотрел мимо Дэна, его взгляд тут же остановился на маленькой девочке на руках у брата. – Это она? Она такая крошечная… Гарри морально приготовился. – Ребята, это Гермиона. – О, Мерлин! Какая же она маленькая! – воскликнул Дэниел, его голос был полон восторга. – Можно мне ее подержать? – спросил Каспиан, его голос был на удивление мягким. Прежде чем Гарри успел возразить, Лили уже взяла Гермиону из его рук. – Конечно, милый! Но будь осторожен. Она передала девочку широкоглазому Каспиану, который держал ее, словно она была сделана из стекла. Гермиона, на удивление, казалась менее ошеломленной энтузиазмом близнецов. Она посмотрела на Каспиана, ее крошечные пальчики потянулись, чтобы коснуться его щеки. – Она такая милая! – прошептал Кас, его обычная бравада полностью исчезла. – Можно мы с ней поиграем, Гарри? – Позже, Каспиан, – сказал Гарри, пытаясь взять себя в руки. – Она только что проснулась. Ей, наверное, нужен сон или что-то в этом роде. – Чепуха! – Джеймс похлопал Гарри по спине. – Ей нужна грандиозная экскурсия по поместью! А потом, возможно, грандиозный ужин! Что едят трехлетние дети, Лили? Молочную смесь? Гороховое пюре? – Папа, она же не младенец! – возразил Гарри, но его слова затерялись в возбужденном лепете. Следующие несколько часов пролетели как в вихре. Гермиону передавали от одного члена семьи к другому. Лили нашла в библиотеке коллекцию старинных, прекрасно иллюстрированных детских книг и начала читать ей мягким, мелодичным голосом. Джеймс, к ужасу Гарри, попытался научить ее летать на миниатюрной метле, но был остановлен строгим взглядом Лили. Сириус наколдовал целую вереницу сверкающих мягких игрушек, которые Гермиона тут же полюбила, прижимая к груди пушистого фиолетового дракона. Ремус, как всегда спокойный и уравновешенный, просто сидел рядом с ней, методично указывая на картинки в книгах; его тихое присутствие было успокаивающим бальзамом. Даже Дэниел и Каспиан, обычно склонные к шумным играм в квиддич в саду или тренировкам по дуэлям, были совершенно очарованы. Они сидели на полу и корчили смешные рожицы, пытаясь вызвать смех у маленькой ведьмы. Гарри наблюдал за всем этим, внутри него бурлила странная смесь раздражения и веселья. Это была его девушка. Блестящая, свирепая ведьма, которая могла переиграть любого профессора в споре и варить настолько сложные зелья, что даже Снейп неохотно кивал с одобрением. А теперь ей было три года, и она очаровала всю его семью одним невинным смехом. Он обнаружил себя стоящим немного в стороне и наблюдающим за происходящим. Он попытался вмешаться, напомнить им об обычных предпочтениях Гермионы, о ее потребности в интеллектуальной стимуляции, но его слова были встречены снисходительными улыбками и поглаживанием по голове. – Гарри, дорогой, ей три года. Не думаю, что она еще готова к «Истории Хогвартса», – Лили осторожно вложила в руку сына маленькую, ярко окрашенную погремушку, чтобы он предложил ее Гермионе. – Ей бы больше понравилось вот это. Гермиона, отвлеченная погремушкой, завизжала от восторга, энергично тряся ее. – Но она же обожает книги! – настаивал Гарри, чувствуя некоторое отчаяние. – Она всегда их любила! – Она же ребенок, Гарри, – Джеймс взъерошил ему волосы. – Пусть она побудет ребенком. Это настоящий подарок. Шанс увидеть нашу Гермиону в совершенно ином свете! Подарок… Гарри не был в этом так уверен. Это походило больше на очень замысловатое, очень милое проклятие. Позже тем же вечером, после ужина из на удивление вкусного овощного пюре и крошечных кусочков курицы, приготовленных специально для Гермионы, маленькая ведьма начала зевать. Ее глаза медленно моргали. – Похоже, кто-то готов ко сну, – нежно проворковала Лили, поглаживая волосы Гермионы. – Пойдем, милая, уложим тебя спать. – Я отнесу ее наверх, – тут же сказал Гарри, шагнув вперед. Но Сириус оказался быстрее. – Чепуха, Гарри! Это работа в самый раз для дядюшки Бродяги! У меня готова идеальная колыбельная. Он подхватил Гермиону на руки, вызвав у ребенка восторженный вздох. Гарри с досадой наблюдал, как Сириус нес девочку наверх, напевая удивительно мелодичную, хотя и немного фальшивую, колыбельную. – Гарри, присядь, – сказал Ремус, похлопав по дивану рядом с собой. – Ты выглядишь так, будто вот-вот взорвешься. Гарри опустился на диван, проведя рукой по волосам. – Они сошли с ума, Ремус. Все до единого. Она моя девушка, а не их… их пушистая зверушка! – Она просто прелесть, Гарри, – усмехнулся Джеймс, наливая себе огневиски. – И теперь она часть семьи, не так ли? Мы просто показываем ей, как сильно мы ее любим. – Показываете ей это, обращаясь с ней как с младенцем, которого Сириус Блэк постоянно тискает, носит на руках и поет ей колыбельные? – парировал Гарри с ноткой раздражения в голосе. – Она же Гермиона Грейнджер! Она независимая! Она гениальная! Ей не нужен… детский лепет! Лили, только что вернувшаяся, снисходительно улыбнулась. – О, Гарри, каждому ребенку время от времени нужен детский лепет. И ей это очень нравится. Она так заразительно смеялась, когда Сириус корчил смешные рожицы. – Она будет так смущена, когда вернется к своему прежнему облику, – пробормотал Гарри, еще больше откинувшись на подушки. – Она подумает, что моя семья состоит из чрезмерно усердных, прилипчивых маньяков. – Мы и есть семья чрезмерно усердных, прилипчивых маньяков, Гарри, – сказал Дэниел, выскочив из-за дивана с озорной улыбкой на лице. Каспиан, как всегда, словно тень, появился рядом с ним. – А Гермиона – самая милая маленькая проказница, которую мы когда-либо видели. – Вы видели ее маленькие ручки? – добавил Кас, широко раскрыв глаза. – Они как крошечные морские звезды. Гарри уставился на своих братьев. Даже они, казалось, тронулись умом. Затерялись в очаровательном обаянии трехлетней Гермионы. Он остался совершенно один. – Ей нужно личное пространство, – заявил парень, резко вставая. – К ней нужно относиться с уважением, даже если она… маленькая. Ей нужна интеллектуальная подпитка. Не только погремушки и колыбельные. – Что именно ты предлагаешь, Гарри? – Джеймс поднял бровь. – Дебаты об этике труда домовых эльфов с трехлетним ребенком? – Нет! – Гарри в отчаянии вскинул руки. – Но, может… может, это я должен укладывать ее спать. Она меня лучше всех знает. Она мне доверяет. – Конечно, дорогой, – улыбка Лили смягчилась. – Но она, кажется, вполне счастлива с Сириусом. Он очень хорошо ладит с детьми. Гарри помассировал виски. – Она не ребенок, мама. Она… Гермиона. Ремус, видя растущее беспокойство Гарри, вмешался. – Возможно, он прав. Хотя мы все обожаем маленькую Гермиону, важно сохранить для нее ощущение привычности. Гарри – ее партнер, ее самая близкая связь. Его основное присутствие может быть для нее якорем в незнакомой обстановке. Лили задумалась, затем медленно кивнула. – Ты прав, Ремус. Конечно, – она перевела взгляд на сына. – Гарри, завтра ты можешь взять на себя обязанности по укладыванию спать. Как ты на это смотришь? – Спасибо, мама, – Гарри слабо улыбнулся. Это была маленькая, но все же победа. Он поднялся наверх, привычные звуки оживленной болтовни его семьи затихли позади. Он нашел временную комнату Гермионы – гостевую комнату, которая волшебным образом превратилась в причудливую детскую, с крошечной кроватью с балдахином и светящимися гирляндами. Сириус сидел на мягком ковре, создавая из теней фигурки животных на стене, а Гермиона хихикала, лежа на кровати. – Ладно, Бродяга, думаю, дальше я сам справлюсь, – произнес Гарри, старясь звучать непринужденно. – Правда? – подмигнул Сириус. – И пропустить самое лучшее? Она только что сказала мне, что хочет историю про летающего гиппогрифа, который раздает детям шоколадные лягушки. Гарри опустился на колени у кровати, его сердце учащенно забилось при виде сонного, счастливого лица Гермионы. – Действительно? Ну тогда ей нужна история от ее… лучшего друга. Он многозначительно посмотрел на крестного. Сириус, хотя и явно разочарованный, встал. – Ладно, ладно, я понял намек. Не буду присваивать себе всю славу и ее любовь. Но помни, Гарри, теперь она Поттер. И нам нужно делить ее внимание, – он в последний раз, с преувеличенной улыбкой, поцеловал Гермиону в лоб, вызвав у нее еще один смешок. – Спокойной ночи, мини-Миона! Как только Сириус ушел, Гарри сел на край маленькой кроватки. Гермиона, с полузакрытыми глазами, протянула руку и схватила его за палец. – Гавви, – пробормотала она сонным голосом, – сказка. Гарри улыбнулся искренней, непринужденной улыбкой. Вот оно. Это была его Гермиона. Даже в три года она подсознательно желала его присутствия. – Какую сказку тебе рассказать, милая? – прошептал он, нежно поглаживая ее волосы. – Из книфки, – пробормотала она, а затем зевнула. – Волшебной книфки. Гарри усмехнулся. Конечно. Даже будучи маленькой, Гермиона продолжала любить книги. Спокойным, тихим голосом он начал рассказывать историю. Не о летающем гиппогрифе, который раздавал детям шоколадные лягушке, а о девочке. Храброй маленькой девочке, которая любила читать книжки и разгадывать самые сложные загадки, спасая своих друзей. Пока он говорил, дыхание малышки участилось. Хватка на его пальце ослабла. Он наблюдал за ее сном, за тем, как ритмично поднимается и опускается маленькая грудь. Он знал, что эта неделя будет непростой. Его семья была совершенно очарована, и он вел уже заранее проигранную битву против их всепоглощающей любви. Но, глядя на нее, такую спокойную и невинную, его захлестнуло чувство яростной защиты. Он защитит ее, даже от своей собственной назойливой семьи. Он позаботится, чтобы она вернулась к своему прежнему блестящему семнадцатилетнему «я». – Спокойной ночи, Гермиона, – прошептал он, поцеловав ее в лоб. – Мы вернем тебя, обещаю. Он знал, что это будет нелегко. Следующие несколько дней обещали быть эпичной битвой характеров. Забавной, хаотичной борьбой за внимание ребенка. Но сейчас он позволил себе мгновение тишины и покоя, наблюдая за своей крошечной спящей возлюбленной.