Яблоко от яблони 2. Кризис трех лет.

Годы, последовавшие за публичным признанием в любви Гарри и Гермионы, были сотканы из их общего смеха, тихого утешения и редких, впечатляющих происшествий. (Яблоко от яблони. Часть 10. Отголоски будущего). Глава 7. Возвращение ведьмы. Последнее утро пребывания Гермионы в состоянии трехлетней девочки началось со знакомой какофонии. Гарри, все еще сонный, уже слышал отдаленный гул активности снизу. Он потер виски. Сегодня был тот самый день. Слизнорт отправил Патронус поздно вечером: противоядие было готово. Гермиона вернется в норму к закату. Волна облегчения, смешанная со странной грустью, захлестнула его. Он был готов к возвращению своей блестящей девушки, но неожиданно привязался к ее маленькой, невинной версии. Он обнаружил всю семью в гостиной, увлеченную, по-видимому, волшебным соревнованием по шарадам. Джеймс драматично изображал гиппогрифа, размахивая руками, а Сириус наколдовал мерцающее перо, которое парило в воздухе. Лили хихикала, предлагая свои варианты ответов, и даже на губах Ремуса играла легкая улыбка. Дэниел и Каспиан создавали звуковые эффекты. Гермиона, сидя на плечах у Сириуса, хлопала в ладоши, ее тихий голосок отчетливо перекрывал шум. – Птичка-лошадка! Птичка-лошадка! – Отлично, принцесса! – прогремел Джеймс, сияя. – Она угадала! Она всегда угадывает! Гарри вошел в комнату с легкой, понимающей улыбкой на лице. – Доброе утро всем. Веселитесь? – Гарри, дорогой! – Лили повернулась, ее глаза заблестели. – Ты как раз вовремя! Гермиона – настоящий гений в шарадах. Она угадала «руны» за три хода! – У нашей Гермионы настоящий талант к наблюдениям, – добавил Ремус с гордым блеском в глазах. Гермиона, заметив Гарри, протянула руки. – Гавви! Игвать! Гарри подхватил ее на руки, вдыхая знакомый аромат лаванды и пергамента. – Привет, Миона! Готова к особенному дню? Она восторженно кивнула. – Особенный день! Еще птичка-лошадка? – Нет, что-то лучше! – пробормотал Гарри, затем взглянул на свою семью. – Внимание, все. Слизнорт прислал весть прошлой ночью. Противоядие готово. Гермиона вернется в норму к сегодняшнему вечеру. В гостиной воцарилась оглушающая тишина. Имитация гиппогрифа Джеймса застыла на полпути. Перо Сириуса растворилось в мерцающих пылинках. Улыбка Лили померкла. Дэниел и Каспиан уронили свои воображаемые реквизиты. – Сегодня вечером? – прошептала Лили, в ее голосе звучала внезапная грусть. – Так скоро? – Но… но она только недавно научилась петь «С днем рождения» вместе с садовым гномом! – возразил Джемс, выглядя по-настоящему подавленным. Сириус поник, его обычная жизнерадостность сменилась печальной хмуростью. – Больше никакой мини-Мионы? Больше никакого обучения ее Кодексу озорства Мародеров? Гермиона, почувствовав изменение в атмосфере, переводила взгляд с одного лица на другое, нахмурив брови. – Фто такое? Гарри крепче обнял ее. – Ничего такого, дорогая. Просто это значит, что ты вернешься к себе прежней. К той блестящей, удивительной Гермионе, которую мы все знаем и любим, – он посмотрел на свою семью, его голос смягчился. – Ведь мы все равно будем любить ее так же сильно, правда? Лили бросилась вперед, обнимая Гермиону крепко. – О, конечно, дорогая! Больше всего на свете! Просто… нам будет не хватать этой малышки, – на ее глазах навернулись слезы. Джеймс присоединился к объятиям, его голос дрожал. – Моя маленькая чемпионка по шарадам! Моя маленькая любительница птичек и лошадей! Сириус опустился на колени, его голос был на удивление нежным. – Ты была лучшей мини-Мионой! Самой лучшей! Дэниел и Каспиан, обычно такие шумные, выглядели по-настоящему грустными. – Больше не будем строить крепости? – спросил Дэниел, его губы дрожали. – Больше не будем играть в прятки под столом? – добавил Кас, широко раскрыв глаза. Гарри наблюдал за происходящим, испытывая укол сочувствия к своей семье. Они действительно без ума влюбились в миниатюрную Гермиону. Он знал в глубине души, что их чрезмерная привязанность исходила из чистой, неподдельной любви. – Послушайте, – сказал Гарри, пытаясь разрядить обстановку. – Это не прощание. Это просто… перемены. И Гермиона все еще будет с нами. Просто она станет выше. И, вероятно, захочет больше читать. Гермиона посмотрела на Гарри, широко раскрыв глаза. – Выше? Как ты, Гавви? – Да, как я, Миона, – подтвердил Гарри, взъерошив ее волосы. – Ну, выше в пределах твоего прежнего роста, Гермиона, – Ремус, как всегда прагматичный, шагнул вперед. – Возможно, ее последний день трехлетнего возраста мы сделаем особенным? День, посвященный всем ее любимым вещам. А потом мы сможем подготовиться к переходу. Лили тут же оживилась. – О, Ремус, это замечательная идея! Что хочет сегодня наша маленькая Миона? Гермиона немного подумала, а затем указала на Гарри. – Сказку! И… двакона! Она обняла своего пушистого фиолетового дракона, которого Сириус достал из кучи игрушек. Гарри улыбнулся. – Тогда время сказок, – он посмотрел на остальных членов семьи. – И, может быть… немного меньше хаоса сегодня? Давайте сделаем этот последний день для нее мирным и запоминающимся. Его семья, на удивление, кивнула в знак согласия. Обычная шумная энергия сменилась тихой, почти благоговейной решимостью сделать последний день трехлетней Гермионы идеальным. *** День прошел в спокойном ритме, которого Гарри и представить себе не мог, живя в своей семье. Он читал Гермионе ее любимые сказки в тишине оранжереи, иногда к нему присоединялся Ремус, который давал содержательные, но соответствующие возрасту комментарии. Лили испекла небольшой, красиво украшенный тортик с крошечными съедобными драконами. Джеймс, избегая любых попыток научить юную волшебницу летать, просто сидел и наблюдал, как Гермиона играет со своими кубиками, изредка тихонько ободряя ее. Сириус, на этот раз воздержавшись от грандиозных магических представлений, рисовал для нее замысловатые, но красивые картинки волшебных существ, которые она обожала. Дэниел и Каспиан построили для нее великолепную многокомнатную крепость с крошечной мебелью и тихо играли внутри, позволяя Гермионе быть бесспорной королевой. Гарри понял, что это именно то, чего он пытался добиться всю неделю. Баланс между любовью и уважением к ее личному пространству. С наступлением сумерек, окрашивающих небо в оранжевые и фиолетовые тона, семья собралась в просторной гостиной поместья. Гермиона, уставшая, но довольная, свернулась калачиком на коленях у Гарри, прижимая к себе своего дракона. Вскоре прибыл Слизнорт, в руках у него был маленький флакончик с мерцающей, мутновато-жемчужной жидкостью. Он оглядел собравшуюся семью с удивлением на лице. – Ну и ну, какое собрание! Наша юная мисс Грейнджер готова? Гарри кивнул, проглотив ком в горле. – Готова. Лили опустилась на колени рядом с Гарри, поглаживая волосы Гермионы. – Ты принесла нам всем столько радости, дорогая. Нам будет не хватать тебя маленькой. Джеймс взъерошил ей волосы. – Но мы с нетерпением ждем, когда ты вернешься к своему бойкому, блестящему состоянию! Сириус нежно обнял ее. – И тогда ты действительно сможешь помочь нам спланировать несколько розыгрышей, верно, мини-Миона? Гермиона перевела взгляд со Слизнорта на флакончик, а затем на Гарри. – Фто это? – Это особый напиток, Миона, – мягко объяснил Гарри. – Он поможет тебе снова стать большой. Слизнорт откупорил флакон, от зелья исходил слабый, сладковатый аромат. – Всего несколько капель, моя дорогая, – он протянул его. Гермиона помедлила, затем посмотрела на Гарри. Он ободряюще ей улыбнулся. Она взяла флакон в свои крошечные ручки, широко раскрыв глаза, и смело сделала глоток. Девочка моргнула, на ее лице появилась легкая хмурость. – Фууу… Внезапно Гермиону окутало слабое мерцание. Ее глаза расширились еще больше. Мерцание усилилось, засияв мягким золотистым светом. Ее тело начало растягиваться, одежда увеличивалась вместе с ней. Ее волосы, хотя и оставались немного растрепанными, удлинились. Пушистый дракон у нее на коленях словно уменьшился по сравнению с ее стремительно растущей фигурой. Процесс был быстрым, но завораживающим. За считанные секунды золотой свет погас, оставив после себя не трехлетнюю, а семнадцатилетнюю Гермиону Грейнджер, сидящую на коленях у Гарри и выглядящую совершенно растерянной. Она моргнула, ее карие глаза, уже не широко раскрытые от детской невинности, а наполненные умным замешательством, оглядели комнату. Она посмотрела на желтое платье, которое было на ней надето, а затем на пушистого фиолетового дракона, которого держала в руках. – Что… что случилось? – ее голос, чистый и четкий, вернулся к своему обычному тону. – Гарри? Почему я в платье? И почему у меня в руках этот… детский дракон? Она посмотрела на игрушку со смесью презрения и легкого недоверия. Гарри, который инстинктивно крепче сжал ее, когда она стала расти, выдохнул, не осознавая, что все это время задерживал дыхание. Он все еще обнимал ее, но теперь уже она была настоящей ведьмой, сидящей у него на коленях. Он почувствовал, как румянец разлился по его щекам. – Гермиона! – воскликнул он, широкая улыбка расплылась по его лицу. – Ты вернулась! Он осторожно помог ей слезть с колен. Она встала, оглядывая комнату, ее взгляд по очереди останавливался на каждом члене семьи. Лили вытирала слезу. На лице Джеймса было выражение облегчения и грусти. На лице Сириуса красовалась легкая, ностальгическая улыбка. Ремус был спокойный и вселяющий уверенность. И, наконец, Дэниел и Каспиан, были немного ошеломлены. – Почему вы все… так на меня смотрите? – спросила она, ее голос все еще звучал немного неуверенно. Она помолчала, затем ее взгляд остановился на двух мальчиках. – Дэниел? Каспиан? А что вы здесь делаете? И почему вы выглядите так, будто только что увидели приведение? Лили шагнула вперед, на ее лице появилась мягкая улыбка. – О, Гермиона, дорогая. Добро пожаловать обратно, – она крепко обняла девушку. Гермиона на мгновение напряглась, затем ответила на объятие, хотя и с растерянным выражением лица. – Обратно? Где я была? – она отстранилась и повернулась к Гарри. – Что произошло? Последнее, что я помню… котел. Яркие свет. А потом… ничего. Гарри взял ее за руки, его сердце затрепетало. – Ты превратилась в трехлетнего ребенка. На неделю. У Гермионы отвисла челюсть. – Трехлетнего? На неделю? – она посмотрела на свои руки, потом на пушистого дракона. – Ты имеешь в виду… это я играла с ним? Сириус тихонько усмехнулся, издав глубокий, рокочущий звук. – Ты обожала этого дракона, Гермиона! Ты не выпускала его из виду. И ты была мастером шарад. – И ты блестяще исполняла «С днем рождения» вместе с садовым гномом! – добавил Джеймс. – И ты любила мои сказки. И мое тыквенное пюре, – произнесла Лили с легкой тоской в голосе. Гермиона взглянула на них, в ее выражении смешались ужас и постепенно приходящее осознание. – Тыквенное пюре? Шарады? Гномы? – она посмотрела на Гарри, в ее глазах мелькнула паника. – Я ничего такого не помню! Гарри ободряюще сжал ее руки. – Слизнорт сказал, что зелье вероятно повлияло на твою память. Наверное, это хорошо, Миона. Ты была… довольно непослушной, – он подмигнул. – Непослушной? – ахнула она. – Что я натворила? – Ты заставила папу висеть вниз головой на дереве! – выпалил Дэниел, его голос был все еще тихим. – И тебе очень понравилась наша крепость! – добавил Каспиан. – Ты призвала бабочку силой воли, – усмехнулся Сириус. Гермиона смотрела на них, ее мозг явно пытался обработать поток информации. – Я… я заставила мистера Поттера висеть вниз головой? Я ничего этого не помню! – она выглядела совершенно смущенной. – Это было очаровательно, дорогая! – заверила ее Лили, пытаясь успокоить. – Просто прелестно! Гермиона закрыла лицо руками. – О, Мерлин! Это унизительно. Мне было три года. Целую неделю. И я была очаровательна? – она вздрогнула. – Пожалуйста, скажите мне, что я… я не сделала ничего слишком постыдного. Гарри усмехнулся, отводя руки от ее лица. – Ты была идеальна, Миона. Просто… очень-очень маленькой, очень-очень любимой версией самой себя, – он посмотрел на свою семью, в его глазах мелькнул гордый, торжествующий блеск. – Они все влюбились в тебя. Гермиона оглядела лица, увидев искреннюю привязанность, затаенную грусть от ее превращения. Мягкая улыбка коснулась ее губ. – Знаете, – сказала она задумчивым голосом, – мне кажется, я упустила что-то довольно… уникальное. Она посмотрела на пушистого дракона, а затем, к своему удивлению, обняла его. – Возможно, мне стоит оставить его себе на память. Семья Гарри дружно вздохнула с облегчением, а затем разразилась оживленным щебетанием, приветствуя ее возращение. – О, Гермиона, как я скучал по нашим интеллектуальным дебатам! – воскликнул Ремус с искренней улыбкой на лице. – И я скучала по твоим разумным планам! – добавила Лили, снова обнимая ее. – А я так скучал по возможности поговорить с кем-нибудь о сложных заклинаниях, не получая в ответ пустых взглядов! – сказал Гарри, прижимая ее к себе, его сердце переполнялось радостью. Гермиона прижалась к нему, издав тихий, довольный вздох. – Я тоже скучала по тебе, Гарри. По всем вам. Даже если я и не помню почему, – она оглядела шумную, хаотичную, любящую семью. – Хотя, у меня такое чувство, что эта неделя была… настоящим приключением для вас всех. Гарри лишь усмехнулся, многозначительно переглядываясь с Ремусом. – Ты даже представить себе не можешь. Он знал, что истории рано или поздно всплывут наружу. Полная, неприкрытая, уморительная правда о безграничной любви его семьи. И он знал, в глубине души, что Гермиона, блестящая, логичная, грозная ведьма, каким-то образом найдет способ проанализировать эти истории. Но сейчас он просто крепко обнимал ее, совершенно очарованный. Свою Гермиону. Хаос закончился, но любовь, как он понял, стала сильнее, чем когда-либо. И, может быть, эта всепоглощающая, хаотичная любовь была не так уж и плоха.