Рассвет хрупкой мелодии

За окном зима окончательно утихомирилась, превратившись в безмолвную белую сказку. Фонари на улице горели так ярко, что их свет просачивался сквозь занавески мягкими золотистыми полосами, рисуя на полу причудливые узоры. В квартире царила тягучая, сонная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов. Капитан закончил проверять свои отчёты и, тихо вздохнув от усталости, пошёл в спальню. Он ожидал увидеть там Бана, свернувшегося под одеялом, но реальность оказалась в тысячу раз милее. Бан не спал. Он сидел прямо на ковре, привалившись спиной к кровати. На нём была теплая, уютная кофточка Капибарки, та самая, которую белышка надевал только в самые холодные дни. Для Бана она была просто не такой большой но всё же: широкая горловина сползла на одно плечо, обнажая ключицу, а рукава были настолько длинными, что из них не виднелось даже кончиков пальцев — только пустые, свисающие «лапки». Бан выглядел совершенно сонным. Его волосы были запутаны, веки отяжелели, а голова то и дело опускалась на грудь. — Эй... — шёпотом произнёс Капитан, опускаясь на колени рядом с ним. — Почему ты не в постели? И зачем ты стащил мою кофту? Она же в два раза больше тебя. Бан медленно поднял взгляд. В его глазах не было привычного вызова, только мягкая, туманная нежность. Он неуклюже поднял «лапку» рукав и попытался зацепиться за край футболки Капитана. — Она тёплая. Мне было скучно ждать тебя... Зануда. Капитан почувствовал, как сердце предательски сжалось. Он протянул руки и легко, словно опасаясь спугнуть этот момент, подхватил Бана, перетаскивая его к себе на колени. Банттут же обвил его шею руками, сквозь ткань толстовки это было похоже на объятия большого мягкого мишки, и уткнулся в изгиб шеи. — Ты такой сонный, — выдохнул Капитан, зарываясь пальцами в его волосы. — Давай спать. — Угу... только сначала... — Бан чуть отстранился, его лицо было совсем близко. Капитан мягко коснулся его губ своими. Это был самый нежный поцелуй в мире, ленивый, долгий, атмосферой сна и тепла. Бан ответил так же медленно, едва касаясь языком, а затем просто прижался лбом к лбу Капитана. Капитан начал осыпать его лицо крошечными «бабочкиными» поцелуями. Бан довольно зажмурился, издавая тихий звук, похожий на мурлыканье. — Идём, — Капитан аккуратно поднялся, не выпуская Бана из рук. Тот был таким лёгким в этой огромной одежде, что казалось, будто он состоит только из этой мягкой ткани и любви. Он уложил Бана на кровать, и тот сразу же свернулся клубочком, натягивая рукава кофты. Когда Капитан лег рядом и притянул его к себе со спины, Бан привычно переплел их ноги и нашел ладонь Капитана своей, всё еще спрятанной в рукаве. — Люблю тебя... даже если ты невыносим, — прошептал Капитан. Бан не ответил, он уже проваливался в глубокий, спокойный сон, чувствуя себя в полной безопасности внутри огромной кофты и ещё более огромной любви своего «капибарки».