Рассвет хрупкой мелодии

За окном завывал ледяной ветер, швыряя пригоршни колючего снега в стекло, но внутри комнаты было душно и жарко. Бан лежал, глубоко зарывшись в одеяло, только кончик носа и разметавшиеся по подушке волосы выдавали его присутствие. Лихорадка окрасила его скулы в неестественно яркий пунцовый цвет, а губы пересохли. Капитан вошёл в комнату с подносом, на котором стоял стакан воды и одна маленькая, но пугающе белая таблетка. Он выглядел уставшим, а рукава рубашки были закатаны. — Согласно твоим показателям температуры, твой мозг сейчас буквально поджаривается, — ровным тоном произнёс Капитан, присаживаясь на край кровати. Если мы не введём жаропонижающее в ближайшие десять минут, риск осложнений возрастёт на сорок процентов. Пей. Бан приоткрыл один глаз, мутный от жара, и слабо фыркнул. — Оставь свои проценты себе... Я не буду это пить. Она горькая. Я лучше умру концептуально и красиво в этой постели, чем проглочу эту дрянь. — Твоя смерть будет не «концептуальной», а глупой и статистически предсказуемой, — Капитан нахмурился, поднося стакан ближе. — Не будь ребёнком. Открой рот. — Нет, — Бан упрямо сжал губы и отвернулся к стенке, закутываясь в одеяло по самые уши. — Иди читай свои графики. Оставь меня страдать. Капитан глубоко вздохнул. Он посмотрел на упрямый затылок Бана, потом на таблетку. Его терпение, обычно безграничное, подошло к концу, уступив место какому-то странному, решительному импульсу. — Ладно, — тихо сказал капитан. — Ты сам не оставил мне выбора. Методы убеждения признаны неэффективными. Переходим к радикальной терапии. Бан хотел было съязвить, но не успел. Он почувствовал, как Капитан навис над ним, вынуждая повернуться. Прежде чем упрямец успел возмутиться, Капитан сам положил таблетку в рот, сделал глоток воды и, мягко, но решительно обхватив лицо Бана ладонями, накрыл его губы своими.Это не было похоже на их обычные поцелуи. Бан от неожиданности широко распахнул глаза, его руки вцепились в плечи зануды. Он почувствовал холодную воду и горечь лекарства, которую Капитан настойчиво передал ему, не давая возможности отстраниться. Багу пришлось сглотнуть просто чтобы не поперхнуться. Когда Капитан наконец отстранился, между ними повисла звенящая тишина. В воздухе пахло лекарствами и тем самым особенным теплом, которое бывает только между ними. — Ты... ты что сделал, зануда? — прошептал Бан. Его голос дрожал, а лицо теперь горело не только от лихорадки, но и от дикого, искреннего смущения. — Это... так нечестно.. — Напротив. Клинические исследования показывают, что при сопротивлении пациента допустимы любые методы доставки препарата. К тому же, это снизило уровень твоего стресса... я надеюсь. Бан молчал, глядя на него снизу вверх. Его «стервозность» окончательно испарилась, оставив только сонного, растерянного мальчика. Он медленно протянул руку, спрятанную в рукаве огромной кофты, и потянул Капитана за край рубашки вниз. — Ладно, — буркнул он, закрывая глаза. — Твоя терапия... приемлема. Но теперь ты обязан лечь рядом. Чтобы следить за... за побочными эффектами. — Это логично, — шепнул Капитан, забираясь под одеяло. Он притянул горячее тело Бана к себе, позволяя тому уткнуться носом в своё плечо. Горький вкус лекарства во рту давно сменился сладостью этого момента. За окном выла зима, но здесь, в полумраке, под защитой одеяла и тихих слов зануды, Бан наконец-то провалился в целительный, спокойный сон.