Рассвет хрупкой мелодии

Последний рейсовый автобус медленно плыл сквозь чернильную зимнюю ночь, мерно покачиваясь на поворотах. В салоне было почти пусто и непривычно тихо только приглушённый гул мотора и дребезжание старых оконных рам. За стеклом, покрытым тонкой изморозью, проносились высокие фонари; их свет, яркий и резкий, вспыхивал в салоне каждые несколько секунд, на мгновение заливая всё вокруг золотом, а затем снова погружая в уютный полумрак. Бансидел у окна, наполовину скрывшись в воротнике кофты Капитна. Его волосы разметались по плечам, а веки казались налитыми свинцом. Он отчаянно пытался держать спину прямо сохраняя гордость, но сонное состояние было сильнее. Его голова то и дело дергалась, и в очередной раз он чувствительно приложился лбом о ледяное стекло. — Ай... — тихо прошипел Бан, потирая место ушиба. — С точки зрения биоритмов, твой организм уже десять минут как перешёл в режим гибернации, — раздался спокойный голос Капитана рядом. — Сопротивление бесполезно. Твоя координация нарушена на семьдесят процентов. Бан бросил на него мутный, сонный взгляд. — Заткнись, зануда... — Ты анализируешь прочность оконного стекла своим лбом, — Капитан вздохнул, закрывая свою книгу. — Иди сюда. Это логичнее, чем получать травмы на каждом повороте. Капитан аккуратно, но уверенно протянул руку и, обхватив Бана за плечо, потянул его на себя. Бан хотел было что-то язвительно возразить про личные границы, но как только его щека коснулась мягкой ткани куртки Капитана. Он неловко уткнулся носом в плечо зануды, чувствуя, как тот чуть поправил позу, чтобы Капитан было удобнее. — Так-то лучше, — прошептал Капитан. — Спи. До нашей остановки ещё двенадцать минут. Я за всем прослежу. Бан что-то неразборчиво пробормотал что-то среднее между «бесишь» и «спасибо» и окончательно обмяк. Его волосы щекотали шею Капитана, а дыхание стало глубоким и ровным. Из-за того, что кофта была ему велика, со стороны казалось, что Капитан обнимает большой и очень сонный сугроб. Капитан замер, боясь пошевелиться. Он смотрел в окно, где в свете фонарей, которые были ярче солнца, кружился бесконечный снег. Автобус подпрыгнул на кочке, и Капитан инстинктивно прижал спящего мальчика к себе крепче, накрывая его ладонь своей прямо поверх длинного рукава кофты. В этот момент в полупустом автобусе, летящем сквозь морозную мглу, Капитан вдруг подумал, что никакие формулы и графики не смогут описать то, что он чувствует сейчас. Это было иррационально, нелогично и совершенно не по правилам. И это было самое лучшее чувство в мире. Он осторожно склонил голову, касаясь щекой макушки Бана, и прикрыл глаза, позволяя ритму автобуса убаюкать их обоих. Впереди была долгая зима, но в этом маленьком мире на заднем сиденье им обоим было тепло.