Спасти твою любовь

Эй’лан проснулась от того, что солнце Пандоры припекало ей плечо. На этот раз пробуждение было совсем другим: никакой тяжести в конечностях, никакого гула в голове. Напротив, она чувствовала себя так, будто проспала сто лет и заново родилась. Тело было легким, а мысли — кристально чистыми. «Ого, — подумала она, потягиваясь. — Похоже, морской корень Ронал — это местный аналог ядреного антибиотика. Или Эйва решила, что с меня на первый раз хватит наказаний». Она огляделась. В маруи было пусто и непривычно тихо. Корзина с фруктами изрядно опустела, видимо, кто-то из парней перекусывал, пока дежурил, а рядом стояла свежая чаша с водой. Эй’лан поднялась, быстро привела себя в порядок и вышла на свет. Картина, открывшаяся ей на мостике, заставила её замереть на месте, а челюсть — медленно поползти вниз. Нетеям и Аонунг сидели на краю настила, свесив ноги в лазурную воду. Они не спорили, не мерились силой и даже не смотрели друг на друга волками. Наоборот, Аонунг положил руку на плечо лесного парня, и они о чем-то негромко переговаривались, глядя на горизонт. Атмосфера между ними была такой тяжелой и серьезной, что это чувствовалось даже на расстоянии. Эй’лан, совершенно не помня своего ночного «пророчества» о смерти Нетеяма, решила разрядить обстановку. Она бесшумно подкралась сзади и, широко улыбнувшись, плюхнулась между ними. — Ого! — весело воскликнула она, переводя взгляд с одного на другого. — Глазам своим не верю. Вы что, наконец подружились? Неужели небо упало в океан, пока я спала? Парни синхронно вздрогнули и обернулись. Увидев её — живую, бодрую и такую привычно-саркастичную — они оба испытали колоссальное облегчение, но тень ночного разговора всё равно промелькнула в их глазах. Аонунг быстро убрал руку с плеча Нетеяма, слегка смутившись. — Ты... ты как? — спросил он, внимательно вглядываясь в её лицо, ища следы того пугающего транса. — Как новенькая! — Эй’лан зачерпнула ногой воду, поднимая брызги. — Лекарство твоей мамы — просто зверь. Я готова хоть сейчас плыть наперегонки с илу. А вы чего такие кислые? Будто покойника увидели. Нетеям и Аонунг переглянулись. За те часы, что она спала, они заключили негласный договор: никому не говорить о том, что она прошептала в бреду. Ни Джейку, ни Ронал, ни тем более самой Эй’лан. Они решили, что это знание слишком опасно, и если судьбу Нетеяма можно изменить, то лучше сделать это молча, не пугая её саму последствиями её дара. — Просто переживали, — коротко ответил Нетеям, пытаясь улыбнуться, хотя взгляд оставался непривычно глубоким и грустным. — Ты вчера была совсем плоха. — Да ладно вам, — Эй’лан беспечно махнула рукой, не замечая, как парни напряглись. — Подумаешь, перегрелась на солнце. Главное, что теперь всё в порядке. Ну так что, какой план на сегодня? Прокатимся на илу или будем дальше сидеть и философствовать о смысле жизни? Парни уже были готовы сорваться с места и отправиться к рифам, лишь бы сменить тяжелую тему, но их планам помешала величественная фигура, появившаяся на мостике. Ронал шла неспешно, и каждый её шаг по плетёному настилу отдавался властным эхом. Она остановилась перед троицей, окинув Эй’лан цепким взглядом. Заметив, что жар спал, а в глазах девочки снова пляшут искры жизни, Цахик удовлетворительно кивнула. — Ты спала очень долго, — произнесла Ронал, и её голос был лишен прежней враждебности. — Эйва милостива: она вернула тебе силы, чтобы ты могла исполнить свой долг. В руках Ронал держала то самое изысканное украшение из кости и светящихся ракушек, которое Аонунг в своей панике благополучно забыл в главном маруи, когда требовал лекарство. Заметив этот предмет, принц рифов неловко кашлянул и отвел взгляд — напоминание о его вчерашней беготне заставляло его чувствовать себя слишком уязвимым. — Это знак твоего нового пути, — Ронал шагнула к Эй’лан. — Отныне ты не просто гостья. Ты — ученица Цахик. Это украшение скажет каждому воину Меткаина, что твоя жизнь принадлежит клану и Великой Матери. Она осторожно, почти торжественно, закрепила костяное плетение на плече Эй’лан. Светящиеся ракушки мягко замерцали, подчеркивая статус «Гласа Эйвы». Эй’лан невольно выпрямилась. Украшение было легким, но казалось, что оно весит тонну из-за ответственности, которую на неё только что навесили. — Вау... — выдохнула она, рассматривая тонкую работу. — Выглядит дорого. Надеюсь, страховка в комплект входит? Аонунг и Нетеям едва заметно улыбнулись её неизменному сарказму, но Ронал осталась серьезной. — Страховка — это твои знания, — отрезала Цахик. — А теперь иди за мной. Нам пора начинать обучение. Дар нельзя оставлять без присмотра, иначе он снова сожжет тебя изнутри. Эй’лан бросила быстрый взгляд на парней. Нетеям смотрел на неё с такой необъяснимой печалью, что ей на секунду стало не по себе. Она всё еще не понимала, что именно изменилось в их отношении к ней за эту ночь. Внутри маруи Цахик царил полумрак, наполненный ароматами сушеных водорослей и терпких лечебных масел. Ронал заставила Эй’лан сесть на мягкую циновку, скрестив ноги, а Цирея устроилась рядом, готовая в любой момент поддержать подругу. — Слушай не ушами, а кожей, — тихо наставляла Ронал, обходя Эй’лан по кругу. — Ритм океана — это ритм Эйвы. Не сопротивляйся ему. Позволь потоку образов пройти сквозь тебя, не задерживая их. Эй’лан закрыла глаза. Сначала был лишь привычный гул в ушах, но постепенно он сменился странным низким вибрирующим звуком. Тьма за веками начала расслаиваться, превращаясь в четкую картинку. Она увидела густые заросли джунглей, мокрые от бесконечного ливня. Группа рекомов пробиралась сквозь подлесок. В центре — Куоритч, злой, с обожженным лицом, нервно сжимающий винтовку. Но взгляд Эй’лан приковал не он. Рядом с полковником шел другой аватар. Этот реком не был похож на остальных громил-наемников. Молод, неприлично красив для солдата, с тонкими, почти изящными чертами лица. Но самое странное — он вел себя так, будто он здесь главный. Он указал Куоритчу на голографическую карту, и Эй’лан увидела, как его палец намеренно ведет в сторону от островов Меткаина, к далекому архипелагу. Он лгал полковнику. Он уводил врага по ложному следу. Эй’лан всматривалась в его лицо, и внутри всё похолодело. Это лицо... она знала его. Оно было из того, «другого» мира. Она видела его много раз... Но кто он?! — Кто ты?.. — невольно сорвалось с её губ в реальности. Голос прозвучал хрипло, озадачив Ронал и Цирею. Они переглянулись. Цахик подняла руку, призывая дочь к молчанию: она не хотела прерывать транс ученицы, понимая, что та сейчас находится в глубоком контакте с информационным полем. Эй’лан же в своем видении почти физически подалась вперед, пытаясь разглядеть цвет глаз незнакомца или какую-то деталь. Картинка начала идти рябью, Эйва словно выталкивала её обратно, но Эй’лан, стиснув зубы, буквально силой воли удерживала видение еще несколько секунд, прежде чем реальность окончательно захлопнулась. Она резко распахнула глаза. Дыхание было сбивчивым, а на лбу выступила испарина. — Ох... ничего себе, — выдохнула она, вытирая пот тыльной стороной ладони. — С первого раза — и так приложило. — Чье лицо ты видела, Эй’лан? — Ронал опустилась перед ней на колени, её взгляд был пронзительным. — К кому ты обращалась? Эй’лан быстро взяла себя в руки. Она не могла сказать, что видела рекома-предателя, которого нет в сценарии. Это бы вызвало слишком много вопросов, на которые у неё самой не было ответов. Она пожала плечами, возвращая себе свой привычный, немного легкомысленный вид. — Пока рано об этом говорить, — соврала она, хотя сердце всё еще колотилось. — Какой-то туманный образ. Я видела... тени. Но пока беспокоиться не о чем. Нашему клану ничего не угрожает прямо сейчас. Цирея с облегчением выдохнула, но Ронал не выглядела убежденной. — Если ты видела врагов, мы должны знать, — напомнила Цахик. — Я скажу, когда придет время, — твердо ответила Эй’лан, поднимаясь на ноги. — Эйва показывает картинки, но не дает к ним инструкций. Сейчас всё спокойно. Давайте лучше я пойду, поем чего-нибудь, а то от вашей медитации в животе урчит громче, чем тулкун поет. Она вела себя как обычно, скрывая за шутками нарастающую панику. В её «идеальном» плане по спасению сюжета появилась переменная, которую она не могла просчитать.