Спасти твою любовь

Океан здесь, за дальней границей рифов, не знал покоя. Тяжелые, маслянистые волны мерно вздымались, отражая солнце, которое висело в самом зените и превращало поверхность воды в расплавленное серебро, нещадно слепящее глаза. Семь всадников на цуракхах замерли, окруженные шестью колоссальными тенями, скользящими под самой поверхностью. Тулкуны двигались величаво и медленно, их низкочастотный, утробный гул вибрировал в грудных клетках наездников, откликаясь странным, почти первобытным трепетом в животе. Ро’а, чья кожа под водой отливала перламутром и глубоким индиго, величественно всплыла, прорезая зеркальную гладь и выпуская мощный, радужный фонтан брызг. Она почувствовала присутствие своей духовной сестры. Ронал уже приготовилась соскользнуть в воду, её длинные пальцы мелко дрожали от запредельного напряжения, готовые сплести из знаков отчаянный крик о помощи и предупреждение о смерти. — Подождите, — вдруг раздался резкий, сухой голос Харриса, полоснув по нервам. Реком направил своего цуракха ближе к центру группы. Его массивная фигура, закованная в черную матовую броню, выглядела на фоне ослепительно-лазурной воды как зловещий, чужеродный осколок иного мира. — Вы что, серьезно собираетесь сказать им правду? — Харрис едва заметно кивнул в сторону тулкунов. — Прямо так и выложите, что за ними по пятам идут профессиональные убийцы с гарпунами? — Мы обязаны их предупредить! — яростно отрезала Ронал, бросив на него испепеляющий, полный ненависти взгляд. — Они — часть нашей семьи. Они должны знать врага и уйти. — И они не уйдут, — Харрис горько, почти издевательски усмехнулся, глядя на Цахик как на наивного ребенка. — Вы же сами, черт возьми, говорили: у них этот ваш «путь мира». Для них смерть — это просто очередной куплет в бесконечной песне. Если вы сейчас скажете Ро’а, что на неё открыта охота, она не сдвинется с места. Она останется здесь, чтобы встретить врага с «достоинством», подставит свое брюхо под выстрел и позволит всадить себе гарпун в мозг, просто чтобы не нарушить обеты предков. В группе повисла гнетущая, свинцовая пауза. Только плеск воды о бока цуракхов нарушал тишину. Джейк Салли нахмурился, его скулы заострились — он слишком хорошо понимал, к чему клонит этот бывший наемник. — Что конкретно ты предлагаешь? — процедил Торук Макто. — Ложь во спасение, Салли. Старый как мир трюк. У них же есть какие-то праздники? Собрания? Песни, которые положено петь только в определенных местах? — Харрис перевел взгляд на Тоновари, который застыл как каменное изваяние. — Скажите им, что Эйва дала знак. Что именно сегодня — день какого-нибудь Великого Созвучия в гротах «Трех Пальцев». Придумайте сказку, что духи предков ждут их там, в самой глубине, под защитой мощных скал. Что это священный обряд очищения для детенышей. Тулкуны — существа социальные, они помешаны на своей религии и связях. Они полетят на зов ритуала в десять раз быстрее, чем станут убегать от пули. Нейтири, кружившая над ними на икране, издала резкий, гневный вскрик, от которого заложило уши. — Ты предлагаешь осквернить их веру грязным обманом?! — её голос вибрировал от ярости, а пальцы впились в лук. —Выбирайте, — отрезал Харрис, даже не взглянув вверх. Тоновари долго, не мигая, смотрел на Ро’а. Вождь Меткаина видел, как маленький, неуклюжий детеныш тулкуна игриво ныряет под плавник матери, выпуская цепочки пузырьков и совершенно не подозревая о той кровавой жатве, что уже занесена над его головой. — Он прав, — голос Тоновари прозвучал глухо и надтреснуто. — Ро’а слишком горда, чтобы бежать от страха. Но она пойдет за светом Эйвы, если мы ей его пообещаем. Ронал замерла, её зрачки расширились от ужаса перед тем, что ей предстояло совершить. Для Цахик, чья жизнь была построена на истине и связи с Эйвой, ложь духовной сестре ощущалась как медленное самоубийство, как предательство собственной души. — Ронал, — Джейк мягко направил своего зверя к ней, его голос стал непривычно тихим. — Посмотри на малыша. Речь идет о его праве вырасти. Мы не обманываем её ради зла. Мы просто даем ей повод уйти, который не растопчет её честь и кодекс. Пожалуйста. Цахик медленно, словно через силу, кивнула, сглатывая горький комок в горле. Она плавно соскользнула в воду, удерживаясь за плавник цуракха. Ро’а, почувствовав движение, подплыла почти вплотную, и её колоссальный глаз, полный древней мудрости и доброты, сфокусировался на маленькой фигурке сестры. Ронал начала жестикулировать. Её движения, обычно резкие и властные, сейчас были тягучими, торжественными и невыносимо плавными. В них не было и тени той паники, что разрывала её сердце. Она сплетала знаки, означающие «Великий путь», «Глубинный зов» и «Свет далеких предков в пещерах». Она лгала так величественно и красиво, что даже видавшие виды воины Меткаина невольно затаили дыхание, пораженные мощью этой игры. Тулкуны замерли как вкопанные. По всему стаду прошел глубокий, многоголосый мелодичный гул — гиганты обсуждали услышанное. Наконец, Ро’а издала короткий, почти радостный свист, нежно подтолкнула мордой детеныша и начала медленный, тяжелый разворот в сторону скалистых гротов, увлекая за собой всё стадо. — Сработало, — выдохнул Харрис, чувствуя, как адреналиновый зажим в груди немного отпускает. Он опустил руку на рукоять винтовки. — Они уходят на глубину. Нас они не заметят. — Это будет стоить мне мира в моей душе, воин Неба, — прошептала Ронал, с трудом поднимаясь из воды и забираясь в седло. Её лицо было серым, безжизненным, словно она сама только что умерла внутри. — Зато у вас будет живая сестра, Цахик, — жестко, без тени жалости ответил Харрис. — А душе потом объясните, что оно того стоило. Группа наездников сопровождала стадо до самого входа в защитный каньон. Ронал, едва заставляя свои пальцы двигаться, дала финальный знак: оставаться в глубине, в «священной тишине», до завтрашнего рассвета. Ро’а издала прощальный, вибрирующий гул, который эхом отозвался в костях всадников, и вместе с остальными тулкунами скрылась в темно-синей бездне гротов. — Слишком легко, — пробормотал Харрис, когда последний хвост исчез под водой. — Даже для них это было слишком просто. Путь назад в Ава’атлу прошел в тяжелом молчании. Но когда деревня показалась на горизонте, воины замерли. Привычный шум жизни исчез. Вместо детского смеха и плеска воды у берега над рифами висела звенящая, мертвая тишина. На мостках не было ни женщин, ни детей — только взрослые мужчины с боевым окрасом, сжимающие копья и луки. Их встретил Аонунг. Он не выглядел уставшим, скорее собранным и непривычно серьезным. Он направил своего илу к отцу, как только тот замедлил бег цуракха. — Отец, — Аонунг коротко кивнул Тоновари, докладывая четко, как воин вождю. — Всё сделано. Мы перенесли всех, кто не может сражаться, стариков и детей в дальние пещеры рифа. Там их не найдут. Деревня готова. Аонунг перевел взгляд на Харриса, и в его глазах проскользнула странная усмешка. — Она проснулась. — Очнулась?.. — Харрис резко дернул поводья, его голос в рации прозвучал ошарашенно. Он рассчитывал дозы препарата так, чтобы она проспала до ночи, а то и до завтрашнего утра. — Это невозможно. — Для тебя — возможно, — бросил Аонунг, разворачивая илу. — Но она — Глас Эйвы. На её стороне сама Великая Мать. Группа спешилась и быстрым шагом направилась к маруи вождя. Внутри, в полумраке, окутанном запахом сухих трав, сидела Эй’лан. Она была идеально прямой, со скрещенными ногами, словно статуя из темного дерева. Глаза её были закрыты. Рядом с ней сидел Нетеям — он кивнул вернувшимся, его взгляд был полон облегчения, но в то же время тревоги. Когда тень Харриса упала на вход, Эй’лан медленно открыла глаза. Она не вскочила, не начала кричать. Она просто посмотрела на него — холодным, кристально чистым взглядом, от которого рекому стало не по себе. — Ну как? — спросила она. Голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций. — Весело было, Харрис? Реком замер, его броня негромко лязгнула. Он почувствовал, как в маруи сгустился воздух. — Мы спасли стадо Ро’а, — ответил он, стараясь звучать твердо. — Они в безопасности. Эй’лан тяжело, бесконечно устало вздохнула, глядя куда-то сквозь него. — Перед отправкой я хотела обсудить с вами кое-что... У меня была идея. Я нашла способ, как спасти всех. Вообще всех тулкунов. Без этой твоей «цены», Харрис. Без потерь. Я хотела попробовать пойти по другому пути... Но спасибо тебе, я просто не успела это сделать. Она сделала паузу, и в маруи воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется сердце Аонунга у входа. Ронал судорожно вздохнула, прижав руку к губам, а Джейк и Тоновари нахмурились, осознавая масштаб содеянного. — Сейчас охота идет в другом месте, — продолжала Эй’лан так же спокойно, и это спокойствие пугало больше крика. — Прямо сейчас гибнут другие тулкуны. И вместе с ними погибнет еще пара рифовых нави — те, кто по глупости попытается их защитить, не имея моего плана. Ты спас шестерых, Харрис. И обрек на смерть десятки. Она медленно поднялась на ноги. Нетеям инстинктивно встал рядом с ней, как живой щит. Когда она покачнулась от остатков действия препарата, Нетеям мгновенно подался вперед, придерживая её за локоть. — И более не смей вмешиваться в мои дела, — отрезала она, глядя ему прямо в визор шлема. — Ты не мой вождь. Не моя Цахик. Ты — просто наемник, который решил, что его страх важнее судьбы этого океана. И запомни... теперь мы более не друзья. Харрис стоял неподвижно, его челюсти были сжаты так, что желваки ходили под кожей. Он хотел защитить её, а в итоге стал в её глазах убийцей тех, кого она могла спасти. Эй’лан вдруг замерла. Её глаза расширились, а зрачки сузились до крошечных точек. Она резко прижала ладони чуть ниже груди — там, где под кожей билось сердце и скручивался узел из предчувствия и чужой боли. Она пыталась дышать медленно и глубоко, но воздух входил в легкие со свистом, будто ей не хватало кислорода. — Эй’лан? — Нетеям мгновенно оказался рядом, его рука замерла в сантиметре от её плеча, он боялся даже коснуться её в этот момент. Ронал и Тоновари напряглись. В маруи стало невыносимо тесно от подступившей тревоги. Эй’лан не ответила Нетеяму — она резко, с пугающей силой повернулась к нему, вцепляясь взглядом в его лицо. — Где твой брат и сестры, Нетеям? — её голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Где они?! В ту же секунду лицо Джейка Салли исказилось. Он не стал задавать вопросов — он уже всё понял. Его пальцы привычным, резким движением прижали кнопку трансивера на шее. — Ло’ак! Отвечай! Что случилось?! — рявкнул Джейк. В хижине повисла мертвая тишина. Все замерли, глядя на Джейка. Мы не могли слышать, что именно кричал в рацию Ло’ак сквозь помехи и шум воды на той стороне, но лицо Салли становилось всё темнее с каждой секундой. — Уходите оттуда! Немедленно! Мы уже идем! — выкрикнул Джейк и, не дожидаясь ответа, сорвал руку с рации. Он повернулся к Тоновари, в его глазах плескалась ярость. — Они на открытой воде! Там и твоя дочь тоже. Ло’ак говорит, они пытались спасти тулкуна! Эй’лан и Харрис переглянулись. В этом коротком взгляде было всё: горькое осознание того, что, как бы они ни старались изменить сюжет, как бы ни пытались перехитрить судьбу, история всё равно неумолимо катилась по старому сценарию. Все уже были готовы. Смерть снова нашла лазейку. — К воде! Живо! — проревел Тоновари. Все бросились к выходу, но у самого края мостков Джейк и Тоновари резко остановились, преграждая путь сыновьям. — Нетеям, Аонунг — оставайтесь здесь! — приказал Джейк, его взгляд не терпел возражений. Нетеям открыл было рот, чтобы возразить, но стальной взгляд отца буквально пригвоздил его к месту. — Следите за берегом. — И ты, Эй’лан, — Тоновари посмотрел на девушку, и в его глазах промелькнула тень отеческой заботы. — Оставайся здесь. Ты еще ребенок, и ты только что пришла в себя. Это не твоя битва. Эй’лан хотела что-то возразить, её губы дрогнули, но воины уже не слушали. Десятки мужчин Меткаина, раскрашенные для войны, один за другим прыгали в бирюзовую воду, оглашая воздух боевыми кличами и призывая своих цуракха. Вода закипела от мощных всплесков. Нейтири, издав пронзительный крик, взмыла в небо на своем икране, её лук уже был в руках. Джейк и Тоновари оседлали своих зверей и на бешеной скорости рванули в открытый океан, оставляя за собой лишь белую пену и предчувствие неизбежной катастрофы.