Спасти твою любовь

Слова Эй’лан о безопасности их семей подействовали как мощное успокоительное, хотя в глазах Джейка и Нейтири всё еще плясали тени сомнения. Тем не менее, решение было принято. — Ладно, — тяжело выдохнул Тоновари, поднимаясь. Его огромная фигура загородила свет у входа. — Мы попробуем. Мы не можем позволить Ро’а и её дитя погибнуть, если Эйва указала нам путь. Ронал кивнула, её лицо разгладилось, сменившись маской суровой решимости. Джейк и Нейтири переглянулись и тоже встали. — Отлично, — Эй’лан оперлась ладонями о циновку. — Тогда сейчас расходимся, берем всё необходимое: оружие, снаряжение, и встречаемся здесь через четверть часа. Время — наш главный враг. Все согласно закивали. Атмосфера в маруи мгновенно сменилась с напряженного ожидания на лихорадочную подготовку к бою. Эй’лан начала медленно подниматься. Нетеям, который всё это время сидел как на иголках, инстинктивно подался вперед и уже протянул руку, чтобы подхватить её под локоть и проводить до дома — для него это было так же естественно, как дышать. Но не успели его пальцы коснуться её кожи, как между ними возникла массивная фигура Харриса. Реком ловко, нежно перехватил Эй’лан за предплечье, буквально вырывая её из траектории Нетеяма. Присутствующие замерли. Нетеям застыл с протянутой рукой, его хвост нервно дернулся, а в глазах вспыхнуло опасное пламя. Аонунг нахмурился, переводя взгляд с рекома на сплетенные руки. Харрис, заметив всеобщее оцепенение, вдруг изобразил на лице некое подобие улыбки. Но актер из него был никудышный — гримаса вышла нарочито саркастичной, а голос звучал так фальшиво, будто он читал плохой сценарий. — О, Глас Эйвы, — пропел он с тяжелым армейским сарказмом, театрально склонив голову, — позволь смиренному солдату проводить тебя до твоего маруи. Нам крайне необходимо обсудить... кое-какие детали нашего маленького «секрета». Джейк Салли прищурился. Он слишком хорошо знал Харриса, чтобы понимать: за этим кривляньем стоит жесткое предупреждение. Ронал недовольно зашипела на такую беспардонность, но промолчала. Нетеям, вопреки ожиданиям Аонунга, не стал кричать или лезть в драку. Он выпрямился, его голос был холодным и спокойным, но в нем слышалась сталь: — Маруи Эй’лан находится совсем рядом с нашим маруи, — произнес он, глядя Харрису прямо в глаза. — Нам по пути. Мы с Аонунгом вполне можем проводить её и позаботиться, чтобы она дошла без происшествий. Тебе стоит заняться оружием. Харрис даже не повернул головы в его сторону, продолжая удерживать Эй’лан. — Не стоит, парень, — бросил он через плечо всё тем же приторно-фальшивым тоном. — Мне совсем не сложно. К тому же, у нас с «принцессой» есть свои, специфические темы для разговора. Лесным воинам они будут скучны. Он буквально потянул Эй’лан к выходу. Девушка бросила на Нетеяма растерянный и виноватый взгляд, но Харрис сжимал её руку крепко, не оставляя выбора. — Идем, боец, — уже нормальным, жестким голосом скомандовал реком. Они вышли из маруи вождя. Для Нетеяма и Аонунга мир сузился до двух фигур, уходящих по мосткам. — Он её пугает, — буркнул Аонунг, сжимая кулаки. — Он её защищает, — тихо ответил Нетеям, хотя сердце его бешено колотилось от обиды и злости. — Своим, уродским способом.

***

Харрис шел так стремительно, что Эй’лан едва поспевала за ним, спотыкаясь на шатких мостках. Его пальцы, словно стальные тиски, впились в её предплечье, но за этой грубой силой чувствовалось странное, лихорадочное желание уберечь, спрятать её от всех глаз. Как только они ворвались под своды её маруи, он отпустил её, и тишина жилища, наполненная запахом сухих трав и моря, обрушилась на них удушливой волной. Эй’лан прошла в глубь комнаты, пытаясь восстановить дыхание. Она всё еще чувствовала себя уязвимой после откровений на совете, разум был забит видениями крови и гарпунов. — Что случилось? — она резко обернулась, её голос дрогнул. — О чем ты хотел поговорить в такой спешке? Харрис не ответил. Он стоял у входа, его массивная фигура рекома перекрывала солнечный свет, оставляя её в полумраке. В два широких, хищных шага он преодолел расстояние между ними. Прежде чем Эй’лан успела отпрянуть, его ладони, грубые и мозолистые, накрыли её талию, рывком притягивая девушку к себе. — Ты меня напугал! — вскрикнула она, вжимаясь пальцами в его плечи, чувствуя под нави натяжение ремней и холодную сталь снаряжения. — Прости, — выдохнул он ей прямо в лицо. От него пахло порохом, лесом и чем-то острым, мужским. Эй’лан попыталась вывернуться, её ладони уперлись в его широкую грудь. Она чувствовала, как под кожей рекома бешено колотится сердце — тяжелыми, мощными ударами. — Ну так о чем ты хотел поговорить? Время уходит, Харрис! Нам нужно... — её слова захлебнулись, когда он сжал её талию еще крепче, заставляя замолчать. — Эй’лан, — его голос стал низким, гортанным, лишенным всяких шуток. — Не хочешь подарить поцелуй солдату перед битвой? Она опешила. Воздух в маруи будто выкачали, оставив только звенящее напряжение. — Что? — едва выдавила она, глядя в его зрачки, которые сейчас казались огромными, черными колодцами. Харрис не стал повторять. Он наклонился, стремительно и неотвратимо. Его губы накрыли её — это не было робким касанием. Поцелуй был нежным, но властным, требующим подчинения. Он целовал её так, словно этот миг был его единственной наградой за всё, что им пришлось пережить, и за всё, что ждало впереди. В этом поцелуе была вся его скрытая одержимость, вся горечь человека, который обрел новую жизнь и готов был зубами вырывать себе право на любовь. Эй’лан стояла, парализованная этой внезапной бурей чувств. Она чувствовала вкус его кожи, его настойчивость, которая не оставляла пространства для протеста. В голове всё помутилось: это был Харрис, её верный защитник, её опора, который сейчас нагло и властно забирал то, что она никогда не обещала отдавать. Наконец, она с силой оттолкнула его, тяжело и прерывисто дыша. Глаза её горели возмущением и шоком. — Ты... ты что творишь?! — вырвалось у неё. Она невольно прижала ладонь к губам, которые всё еще пульсировали от его напора. — С ума сошел? Харрис не отвел взгляда. В его лице не было ни тени раскаяния — только холодная, мрачная решимость. Он молча смотрел на неё, запечатлевая в памяти её растерянность. Внезапно он снова шагнул к ней, быстро, почти покровительственно запечатлел поцелуй на её лбу, словно ставя финальную точку, и резко развернулся. — Я должен подготовить снаряжение, — бросил он, не оборачиваясь, и его тяжелые шаги эхом отозвались на мостках, когда он исчез за пологом. Эй’лан осталась стоять одна в полумраке, чувствуя, как по телу проходит дрожь. Поцелуй Харриса всё еще горел на её губах клеймом, которое невозможно было смыть.

***

Харрис шел по мосткам, и каждый его шаг отзывался глухим, тяжелым стуком. Внутри него всё еще кипел адреналин после того, что произошло в маруи Эй’лан, но он методично загонял эмоции в самый дальний угол сознания. Сейчас ему нужна была холодная голова. Поцелуи, чувства, оправдания — всё это подождет. Он направился прямиком к маруи семьи Салли. Когда он только прибыл в клан, Джейк, действуя из вполне разумных соображений безопасности, конфисковал его арсенал. Никто в здравом уме не позволил бы вооруженному до зубов рекому разгуливать по деревне, пока доверие к нему висело на волоске. Но правила мирного времени сгорели в то мгновение, когда на горизонте показались тени «Драконов». Харрис вошел внутрь без лишнего шума. Семья Салли была в сборе, заканчивая последние приготовления. Джейк как раз проверял свою штурмовую винтовку — он, как никто другой, понимал, что против Куоритча одних стрел будет мало. Нейтири, затягивая ремни на своем луке, бросила на вошедшего рекома острый, оценивающий взгляд. Харрис не стал тратить время на долгие предисловия. Он просто вежливо, по-солдатски кивнул Джейку и его семье. В его взгляде читался немой вопрос, на который у обоих мужчин уже был ответ. — Когда я пришел, ты забрал моё, — негромко произнес Харрис, глядя Джейку прямо в глаза. — Думаю, сейчас самое время вернуть всё на свои места. Джейк Салли, прекрасно понимая, что в предстоящей мясорубке навыки и мощь этого рекома могут стать решающим фактором, не стал спорить. Он знал, что Харрис предал своих ради этой планеты, и сейчас сомневаться в нем было бы самоубийством. Джейк молча кивнул в сторону тяжелого металлического ящика, стоявшего в углу под навесом из шкур. Харрис подошел к контейнеру. С тихим, лязгающим звуком он откинул крышку, и в нос ударил знакомый, почти родной запах оружейного масла и металла. Здесь лежало всё: его патронташи, нож с черным лезвием и остальной обвес, который делал его машиной смерти. Меткаина могли не одобрять оружие небесных людей, предпочитая силу моря и костяные копья, но Торуку Макто и рекому-перебежчику никто не смел запретить использовать то, что било без промаха. Харрис начал методично экипироваться, проверяя каждый механизм. Вес брони на плечах и холод рукояти гарпуна в руке возвращали его в привычное состояние. Он больше не был просто «странным парнем из будущего» или «подругой из прошлого». Он снова был Харрисом. И он был готов убивать за Эй’лан. — Снаряжение в норме, — бросил он через плечо Джейку, защелкивая последний зажим на разгрузке. — Я готов.

***

Воздух в центральном маруи Меткаина был пропитан запахом соли, нагретого дерева и тем невидимым, но ощутимым электричеством, которое всегда предшествует первой крови. Свет утреннего солнца пробивался сквозь плетение крыши длинными, пыльными иглами, вонзаясь в циновки. Джейк Салли, Нейтири, Харрис и Нетеям шли по мосткам единой группой. Появление двух рекомов в полном боевом облачении заставило встречных охотников невольно притихнуть. Харрис теперь выглядел иначе: тяжелая разгрузка, блеск вороненой стали оружия и этот холодный, пустой взгляд профессионала, который уже просчитал траектории пуль. Нетеям шел чуть позади отца. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что скулы казались острыми. Он шел не сражаться — ему, как и Аонунгу, было приказано остаться, и эта несправедливость жгла его изнутри, смешиваясь с тревогой за Эй’лан. Когда они вошли в маруи вождя, там уже была гнетущая тишина. Тоновари стоял, скрестив руки, напоминая скалу. Ронал, чья осанка была прямой и жесткой, едва заметно перебирала пальцами бусы на груди. Аонунг стоял по правую руку от отца, хмурый и напряженный. Эй’лан стояла чуть поодаль. Как только её взгляд столкнулся с фигурой Харриса, она резко нахмурилась. Её губы, всё еще хранившие память о недавнем поцелуе, сжались в тонкую линию. Она демонстративно отвернулась, уставившись в стену маруи, словно рекома вовсе не существовало. Тоновари сделал шаг вперед, его голос рокотал низко и властно: — Время пришло. Море зовет своих воинов. Он повернулся к сыну. Взгляд вождя был суров, но в глубине зрачков читалась отцовская тревога. — Аонунг. Ты — сын Оло’эйктана. Твой долг сегодня — не охота. Ты остаешься здесь. Вместе с Циреей вы должны увести детей, стариков и тех, кто не может держать копье, в дальние пещеры рифа. Порядок в деревне — на твоей совести. Аонунг открыл рот, чтобы возразить, но тяжелый взгляд Тоновари заставил его проглотить слова. Юноша лишь коротко кивнул, хотя его хвост яростно хлестнул по воздуху. Джейк Салли повернулся к Нетеяму. Он положил руку на плечо сына, ощущая, как тот дрожит от сдерживаемой энергии. — Нетеям. Ты за старшего. Следи за Кири, Ло’аком и Тук. Если небо упадет на эту деревню — хватай их и уходи. Никакого геройства. Если что-то пойдет не так — сразу связывайся по рации. Ты понял меня? — Да, отец, — глухо ответил Нетеям, бросая короткий, болезненный взгляд на Эй’лан. Эй’лан, почувствовав, что мужчины закончили раздавать указания, шагнула к выходу. Её движения были резкими, решительными. Она уже потянулась к своему снаряжению, когда тишину разрезал голос Аонунга: — Эй’лан, ты куда? Тебе лучше остаться с нами. Ты едва на ногах стоишь после вчерашнего. Нетеям тут же подхватил, делая шаг к ней: — Он прав. Ты не воин Меткаина и не лесной охотник. Тебе нечего делать в эпицентре бойни. Останься в безопасности, прошу тебя. Но Эй’лан стояла на своем, её глаза сверкали решимостью. И в этот момент, когда всё внимание было приковано к её спору с парнями, Харрис бесшумно оказался за её спиной. Его движение было настолько молниеносным, что никто не успел среагировать. Он выхватил из подсумка тряпку, густо пропитанную едким медицинским составом, и накрыл ею лицо девушки. Эй’лан дернулась, её пальцы судорожно вцепились в его предплечья, но яд подействовал мгновенно. Ноги её подкосились, и она начала заваливаться назад. Харрис подхватил её, не давая упасть на пол, и резко бросил Аонунгу: — Держи её! Аонунг на автомате подхватил обмякшее тело, и в ту же секунду маруи превратилось в пороховую бочку. Звук взводимого оружия и натягивающихся тетив заполнил пространство. Нетеям, мгновенно вскинул лук, направив стрелу прямо в глаз Харрису. Тоновари перехватил свое копье, его мышцы вздулись от напряжения, а глаза метали молнии. Джейк Салли, хоть и был на стороне Харриса в вопросе безопасности, инстинктивно вскинул винтовку, не понимая, что за чертовщину творит этот реком. Нейтири зашипела, её стрела уже смотрела Харрису в горло. Аонунг, прижимая к себе спящую Эй’лан, выглядел так, будто готов загрызть Харриса зубами. В маруи повисла смертельная тишина. Одно движение — и рекома превратили бы в решето. Но тут Эй’лан, которая уже должна была быть в глубоком забытьи, вдруг судорожно вдохнула. Её сознание, подпитанное яростью и силой Гласа Эйвы, на секунду вырвалось из оцепенения. Она приоткрыла глаза — мутные, подернутые пеленой, но полные такой испепеляющей ненависти, что даже Харрис невольно напрягся. Она не могла говорить, язык её не слушался, но она нашла в себе силы на последнее действие. С трудом, дрожа от напряжения, она подняла свою четырехпалую руку. Её пальцы медленно сложились в отчетливый жест — средний палец уставился прямо в лицо Харрису. Следом, совершая невероятное усилие, она подняла вторую руку, дублируя жест. — Ты... — прохрипела она, выплевывая слова вместе с остатками сознания. — Пошел... ты... на... Её голова бессильно упала на грудь Аонунга. Руки соскользнули вниз, пальцы разжались. Она окончательно отключилась. Харрис стоял неподвижно, не опуская оружия, глядя на то место, где только что были её руки. На него смотрели дула винтовок и острия стрел всего маруи, готовые оборвать его жизнь в любую секунду. На этом моменте время в маруи будто застыло. Напряжение в маруи достигло своего пика. Казалось, сам воздух вибрировал от ярости Нетеяма и глухого рычания Тоновари. Харрис стоял в центре этого круга смерти, под прицелом стрел и винтовок, но вместо того, чтобы вскинуть оружие в ответ или покорно склонить голову, он вдруг медленно поднял обе руки ладонями вперед. Его губы дрогнули, и по лицу рекома расплылась широкая, почти безумная улыбка. В этой ситуации, когда его жизнь висела на волоске, он вдруг издал короткий, хриплый смешок, который едва сдерживал в груди. — Да ладно вам, ребят, — произнес он, и в его голосе не было ни капли страха, только странная, колючая веселость. — Опустите зубочистки. Он обвел взглядом присутствующих, задерживаясь на побелевшем от ярости лице Нетеяма и нацеленном в упор копье вождя. — Вы же прекрасно понимаете: если бы Эй’лан пошла с нами, рано или поздно вы двое, — он кивнул в сторону Нетеяма и Аонунга, — не сдержались бы. Плевали бы вы на запреты и приказы отцов, сорвались бы следом, лишь бы быть рядом с ней. И тогда вместо одной проблемы у нас было бы три трупа подростков в открытом океане. Харрис сделал короткую паузу, его улыбка стала чуть мягче, но взгляд остался стальным, непроницаемым. — Я не знаю, какой мотив у вас, — продолжил он, глядя прямо в глаза Джейку, который всё еще не опускал винтовку. — Честь, долг, спасение тулкунов... Но у меня цель только одна. Я здесь, чтобы защитить ваш Глас Эйвы. И если для того, чтобы она осталась жива, мне нужно стать в ваших глазах ублюдком и получить пару стрел в спину — валяйте. Он опустил одну руку и поправил ремень тяжелого гарпуна на плече, давая понять, что разговор окончен. — Она должна проспать до самого утра, состав крепкий, — жестко произнес реком. — Но ты, Аонунг, на всякий случай следи за ней. Если вдруг проснется раньше — связывай, запирай, делай что хочешь, но не выпускай её в море. Это приказ. Харрис снова посмотрел на Джейка и Тоновари, которые не сводили с него глаз. — Ну? Давайте быстрее решайте: хотите вы меня убить прямо здесь или нет? — в его голосе прорезался холодный армейский металл. — Потому что если мы хотим перехватить вашу сестричку Цахик, то уже пора. Не то можем не успеть, и тогда махать луками будет поздно. Харрис развернулся ко всем спиной, полностью открываясь для удара, и направился к выходу. Его наглость была настолько запредельной, что даже Нейтири на мгновение ослабила тетиву от неожиданности. — Идем, Салли, — бросил он через плечо. — Нам пора заканчивать этот цирк и начинать настоящую работу. Наглость Харриса была настолько запредельной, что в маруи на несколько секунд повисла мертвая тишина. Он стоял к ним спиной — огромная, закованная в броню мишень, — и в этом жесте было больше вызова, чем в любом взведенном оружии. Тоновари медленно опустил копье. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах всё еще кипела ярость, но слова рекома, как бы горько это ни было признавать, били в самую цель. Вождь посмотрел на сына, прижимающего к себе спящую Эй’лан, затем на Нетеяма, чьи руки дрожали от желания выпустить стрелу. — Он прав, — глухо произнес Джейк Салли, первым опуская винтовку. Он бросил короткий, тяжелый взгляд на Нейтири, и та, хоть и с явным неохотой, плавно ослабила тетиву. — Если она будет там, вы оба не сможете сосредоточиться на деле. А нам нужно, чтобы сегодня каждый был на своем месте. Тоновари коротко кивнул, подтверждая решение. Его голос, когда он обратился к Аонунгу, звучал сухо: — Исполняй, что сказано. Унеси её в безопасное место. Если она проснется — это твоя ответственность. Она не должна коснуться воды. Ронал, чье лицо оставалось непроницаемым, лишь на мгновение коснулась плеча мужа, давая знак, что пора. Они переглянулись с Джейком и Нейтири — без слов, на уровне инстинктов воинов, понимающих, что время дипломатии истекло. Единым слитным движением они направились к выходу, следуя за тяжелыми шагами Харриса. На пирсе их уже ждали. Вместе с лидерами в поход шли всего двое самых опытных воинов-охотников Меткаина — лучшие из лучших, способные бесшумно двигаться в океане и понимать знаки вождя с полувзгляда. Пять воинов и Цахик. Это не была армия для лобовой атаки, это был отряд быстрого реагирования. Их целью были цуракхи. Мощные, агрессивные крылатые хищники уже били плавниками по воде, чувствуя напряжение своих наездников. Это были звери для взрослых, для тех, кто прошел через сотни стычек. Илу остались в лагуне — сегодня была нужна только скорость и яростная мощь цуракхов. — Мы идем в открытые воды, — скомандовал Тоновари, вскакивая на своего зверя. — Ро’а и её стадо сейчас на границе течений. Мы должны встретить их до того, как они пересекут риф. Ронал оседлала своего цуракха с грацией разъяренной богини. Она знала точно, где находится её духовная сестра. Связь между ними пульсировала в её сознании тревожным набатом. Харрис, проверив крепление своего огромного гарпуна и штурмовой винтовки, тоже вскочил на зверя. Его цуракх хищно клацнул челюстями, чувствуя запах «небесного» металла, но реком жестко осадил его, подчиняя своей воле. — Выходим! — бросил Джейк. Шесть цуракхов сорвались с места одновременно, вспенивая бирюзовую воду и мгновенно набирая сумасшедшую скорость. Они шли плотной группой, низко над волнами, периодически уходя под воду и снова вылетая в воздух. Нейтири была на своем икране. Деревня Ава'атлу стремительно уменьшалась, превращаясь в золотистую полоску на горизонте. Впереди лежал безбрежный океан. Они шли вооруженными до зубов, на случай любой неожиданности, ведь присутствие людей Куоритча в этих водах было лишь вопросом времени. Но главная задача оставалась мирной: просто найти китов, и заставить их повернуть в сторону безопасных, скрытых туманом лагун. Через сорок минут бешеной гонки Ронал вскинула руку. — Они здесь! — выкликнула она, перекрывая свист ветра. Впереди, сквозь прозрачную толщу воды, начали проступать колоссальные, величественные тени. Тулкуны двигались медленно, их мощные хвосты мерно взбивали глубинные течения. В центре стада, окруженная заботой сородичей, плыла красавица Ро’а. Группа начала замедляться. Цуракхи плавно скользнули в воду, приближаясь к гигантам. Вокруг воцарилась та самая звенящая тишина, которую так боялась нарушить Эй’лан — тишина перед бурей, которую они пытались предотвратить.