Страх и Ненависть в ГДК

Вопросы задавайте, но быстро. У меня сеанс электрошока через час. Пост без вступлений, потому что время говно, а зомби не ждут. Проснулся утром. Обычное утро: Цезарь сожрал ещё один угол моего паспорта, Алиса храпит на моей кровати (она так и не съехала, мы теперь типа вместе после травмы), в голове один туман. И тут как шарахнет! ОМСК ПАДЁТ ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ. Зомби-апокалипсис. Откуда? Хз. Но я чувствовал это каждой складкой сгоревшей жопы после той ночи в лесу. Это было знание свыше. Или снизу. Из того самого подвала, где теперь сидит мой стыд. Я вскакиваю, начинаю будить Алису: - Собирайся! Берём Цезаря, берём сухари, берём мою биту и валим в Новосибирск Омск падёт! Она смотрит на меня одним глазом, потом на часы (6 утра), потом на хомяка, который грызёт зарядку. - Ты опять за своё? Иди проспись. - Я не пьян! Я провидец! Мне было видение: орды мертвецов идут через Иртыш! - Иртыш замёрз? - Неважно! Они по льду пройдут! Или вплавь! Они зомби! Она перевернулась на другой бок. Тогда я понял, надо действовать самому. Выбегаю на улицу. Первым встречным стала бабка у подъезда с тележкой. - Бабка! Омск в опасности! Зомби идут! Беги в церковь, пока не поздно! Она перекрестилась и плюнула мне под ноги. Не поверила. Дальше Пятёрочка. Там охранник, знакомый алкаш. - Гриша! Ты должен запереть двери! Завтра они будут здесь! Они хотят твоей плоти! - Ты чё, обкуренный или да? У меня смена до восьми, потом домой. - Домой? Твой дом первый, куда они ворвутся! У тебя же холодильник гудит, они на шум идут! Он попросил меня выйти. Я побежал дальше. Кричал прохожим, забегал в автобусы, орал кондукторше: - Останови автобус! Разворачивай! В Омск нельзя, там зомби! Кондукторша вызвала полицию. Но полиция не приехала, им некогда, они в Омске готовятся к зомби-апокалипсису, я уверен. К вечеру я охрип, но не сдавался. Мне нужно было найти союзника. Единственного человека, который мог понять... Вернама. Того самого, который теперь владеет пиццерией-борделем 33 негритят. Он мужик тертый, через многое прошёл, должен врубиться. Прихожу к нему. Захожу в подсобку, где он обычно сидит и ест пиццу с мёдом (его новая фишка, после всего этого ада). - Вернам! Слушай сюда. Омск падёт через два дня. Зомби. Нам надо объединиться. Твоё заведение идеальный бункер. Подвал есть, девочки умеют делать искусственное дыхание. Он смотрит на меня как на долбоеба, жуёт пиццу. В глазах усталость. - ты ебанулся? Какие зомби? - Я знаю! Мне открылось! Я видел сон! Там был Цезарь, он говорил голосом Левитана - Цезарь это твой хомяк? - да! Он всё знает! Он грызёт мой паспорт не просто так! Он уничтожает мою личность, чтобы я был готов к новой жизни в постапокалипсисе! Вернам вздыхает и достаёт телефон. - Алло, это дурка? У меня тут клиент. Агрессивный, но не буйный. Орет про зомби. Приезжайте, заберите. Я ору: - Вернам, не надо! Ты ! Ты как те чиновники, которые скрывали правду про гусиный грипп! Ты поплатишься, когда они придут! Он спокойно жуёт пиццу. Через 20 минут приехали санитары. Два дядьки в белых халатах, с добрыми лицами и стальными руками. - Молодой человек, проедемте с нами. Там поговорим про ваших зомби. - Вы тоже зомби! Они уже среди нас! Вы их шпионы! Меня скрутили, укололи чем-то в руку, и я поплыл. Очнулся здесь. Палата на шесть коек. Пахнет мочой, валерьянкой и безнадёгой. Соседи: дядька, который считает себя Наполеоном, мужик, который всё время молчит и смотрит в стену, и парень, который утверждает, что он реинкарнация кота Матроскина. Мы быстро нашли общий язык. - Мужики, Омск в опасности. Зомби. Я знаю дату. Завтра. Наполеон посмотрел на меня свысока: - Я уже брал Москву, Омск мелочь. Пусть зомби сначала с Наполеоном справятся. Матроскин промурлыкал: - А у меня корова была бы, я бы её надоил и зомби молоком отпоил. Они же люди в душе. Молчаливый просто повернулся к стене. Я понял, здесь мне не найти поддержки. Но я не сдался. Ночью, когда все уснули, я подошёл к окну. За решёткой город, и никаких зомби. Но я знал: они придут. Они ждут, когда я отвернусь. Наутро завтрак. Каша, хлеб и компот. Я отказался есть. Потому что в компоте я учуял запах разложения. Это они суки уже отравили запасы, маскируются. Пришёл молодой врач с жирными усами. - Родион, как вы себя чувствуете? Зомби не беспокоят? - Доктор, вы не понимаете масштабов. Это не галлюцинации. Я видел знамения. У меня есть доказательства: хомяк Цезарь говорил со мной. - Хомяк? Доктор что-то записал в блокнот. - Да. Он мой пророк. Он грызёт паспорт. И Алиса, она моя спутница, она храпит, значит, духи пытаются до неё достучаться, но она глуха. - Алиса это ваша девушка, которую вы похищали в лесу? - Это была взаимная ролевая игра! Не отвлекайтесь от зомби! Доктор ушёл. Вернулся через час с медсестрой и тем самым шприцем, от которого я уплыл вчера. - Родион, давайте сделаем укольчик, он поможет вам успокоиться. - Нет! Вы хотите меня заморозить, чтобы я не мешал зомби-заговору! Я буду кричать! Караул! Зомби в Омске! Меня прижали к койке и чтото вкололи. Перед тем, как отрубиться, я услышал, как медсестра сказала врачу: - Третий за неделю с этой темой. Что за эпидемия? - Говорят в городе новый клуб открылся, там какие-то грибы продают. Может, оттуда? - Да нет, это просто весна, наверно обострение. Я очнулся вечером. Голова гудит, во рту вата. Но мысль не отпускает: они близко. Я чувствую это каждой клеткой, каждой дырой в кишечнике после той операции с перфоратором, которую мне сделали после случая с массажем (да, 3кДен посоветовал). Зомби придут. И тогда все поймут, что Родион Рафиков был прав. Но пока я здесь в палате. С Наполеоном и Матроскиным и жду. Скоро сёстры принесут ужин. Если они вообще сёстры, а не переодетые зомби. Проверю по глазам. У зомби глаза мутные, как у Алисы по утрам. А у Алисы сейчас наверное всё хорошо. Она наверное рада что я в дурке, потому что наконец-то может спать спокойно, без моих криков про зомби. Но она ошибается. Зомби не дремлют. Они ждут своего часа. Очнулся после того укола. Голова чугунная, во рту пустыня, а в голове ясность. Нет, не та ясность, что зомби придут это я и так знаю, а ясность, что мне нужно выбираться. Потому что зомби придут именно СЕГОДНЯ. Я чувствовал это своей жопой. Наполеон сидел на кровати и рисовал пальцем на простыне карту Европы. - Рафиков, Я разработал план. Мы берём Матроскина в плен, обмениваем его на лошадь и скачем на Париж. - Какой Париж, старый ты хрыч? Омск горит! Мне надо в Омск! Спасать Алису и Цезаря! - Алиса это твоя женщина? - Тебя ебёт? Мне нужен выход! Матроскин промурлыкал с верхней полки: - Выход там, где вход. Но вход закрыт, потому что выход это вход, если смотреть снаружи. А снаружи санитары. Я задумался. Матроскин, при всей своей кошачьей сущности, был прав. Вход , он же выход. Но как выйти, если не входить? Логика замкнулась. Но тут я вспомнил про окно с решёткой. И тут случилось чудо. Санитар зашёл проветрить палату и забыл на тумбочке свою сумку. Когда он вышел, я подкрался. В сумке смена одежды, бутерброд с колбасой, фонарик и... ТРАВМАТ. Настоящий травматический пистолет оса с резиновыми пулями. Видимо, санитар подрабатывал таксистом и боялся ночных клиентов. Я спрятал его под подушку. Сердце колотилось как перфоратор в жопе у 3кДена. Насрал час. Дождался ночи. Наполеон храпел, крича во сне "Ватерлоо, сука!" Матроскин ушёл в туалет ловить мышей (он их там ловил уже третью ночь, мышей не было, но он верил). Молчаливый смотрел в стену. Я подошёл к окну. За решёткой двор. Тишина и луна... И ЛЯГУШКИ. Их было много. Они сидели в траве и квакали. Квакали как-то подозрительно. Словно передавали друг другу сигналы. Я присмотрелся.. Уних глаза светились в лунном свете. Нормальные лягушки так не светятся. Это были они. Зомби-лягушки, которые разведчики. - Ага... Вот вы где. Думали, я не замечу? Я достал травмат. Прицелился в самую жирную жабу. Выстрел громыхнул как из пушки. В палате проснулся Наполеон: - Что за хуйня? Русские уже в Париже? - Заткнись, это война! заорал я и выстрелил ещё раз. Лягушка, в которую я целился, даже не пошевелилась. Я тупо промазал. Зато попал в банку с компотом на подоконнике соседней палаты. Банка разбилась, компот потёк по стене. Из соседней палаты заорали: Спасите! Потоп! Я выстрелил ещё три раза. Лягушки, кажется, даже не поняли, что происходит. Одна из них квакнула особенно громко. Я воспринял это как насмешку. - Смейся, смейся, тварь! Заорал я, разряжая в неё последний патрон. Пуля срикошетила от камня и попала в колено Наполеону. Он взвыл нечеловеческим голосом: - Я РАНЕН! ОТСТУПАЙТЕ К БЕРЕЗИНЕ! И рухнул с кровати. Дверь распахнулась. Вбежали три санитара и медсестра. Я стоял с пистолетом, наставив его на них. - Ни с места! Вы все зомби! Я знаю! Омск падёт, но я вас остановлю! - Родион, положи игрушку, - сказал главный санитар, мужик с усами как у Будённого. - Это не игрушка! Это оса! Она жалит зомби! Я нажал на курок. Патроны кончились. Я затряс пистолет, пытаясь вспомнить, как перезаряжать. В панике швырнул его в санитаров и попал в лампу. Лампа разбилась и стало темно. И тут я рванул. Я выбежал в коридор. Налево? Направо? Я хз лол. Я вообще никогда не знал, где право, где лево. В школе надо мной смеялись, когда я искал столовую 40 минут, хотя она была за углом. Но сейчас это вопрос жизни и смерти. Я побежал налево. Коридор привёл меня в туалет. Оттуда вышел Матроскин. - Ты куда, Родион? Там санитары бегают. - Я сбегаю! Где выход? - Выход там, где вход. А вход там, где дверь. А дверь там, где ручка, философски заметил кот. - Бля, Матроскин, без загадок! Я побежал обратно. Теперь направо. Коридор привёл меня в столовую. Там спала вахтёрша. Я разбудил её: - Где выход на улицу?! Она посмотрела на меня мутными глазами: - А ты кто? - Я Родион Рафиков! Спасаю Омск! - А, это ты, который про зомби орёт. Выход там, Но сейчас ночь, закрыто до утра. - ЗАКРЫТО?! ЗОМБИ НЕ ЗНАЮТ СЛОВА ЗАКРЫТО! Я выбежал обратно. Теперь я окончательно запутался. Все коридоры выглядели одинаково. Белые стены, лампы, двери. Я открывал одну там кладовка со швабрами. Вторую палата с бабками, которые спали и не проснулись даже от стрельбы. Третью - кабинет с муляжом скелета. Скелет смотрел на меня пустыми глазницами. Я закричал: - Иы тоже зомби?! Отвечай, сука! Скелет молча молчал. Я бегал по кругу минут двадцать. В какой-то момент понял, что уже третий раз прохожу мимо туалета, откуда доносилось мяуканье Матроскина. Географический кретинизм добил меня окончательно. Я не мог найти выход из здания, где торчал всего три дня. Моя ориентация в пространстве была хуже, чем у хомяка в лабиринте (Цезарь, прости, но это правда). Когда я в очередной раз выбежал в холл первого этажа, я увидел ЕГО. Вход. Заветная дверь с табличкой "Выход". За ней луна, трава, лягушки (теперь они квакали громче, наверное, радовались моему провалу) и СВОБОДА. Я рванул к двери. Дёрнул ручку... ЗАКРЫТО. Кодовый замок. Надо ввести код. Какой код? Откуда я знаю? Я даже свой день рождения вечно забываю, пока в паспорт не посмотрю, а паспорт Цезарь сожрал. Я начал тыкать наугад: 6969, 1234, 4321, 0000, 7777, 1488. Дверь пищала и не открывалась. Сзади послышались шаги. Санитары. Я тыкал как бешеный: 1337, 228, 666. Это бесполезно. Они подошли. Дядька улыбался: - Нагулялся, Родион? А теперь пойдём, сделаем тебе укольчик. - НЕТ! Я ДОЛЖЕН ПОПАСТЬ В ОМСК! ЗОМБИ! - Какие зомби, Родион? Ты в Омске. Мы все в Омске. Твои зомби уже здесь. В твоей голове. Он прав. Я всё это время был в Омске. Я пытался сбежать из Омска, чтобы спасти Омск от зомби, находясь в Омске. Логика разорвалась в дребезги. Меня скрутили и надели смирительную рубашку. Она была тесной, пахла хлоркой и чужими судьбами. По дороге в палату я видел окно. За ним лягушки. Они сидели на траве и смотрели на меня и квакали. Теперь я точно знал, они смеялись. Надо мной. Потому что я бегал по кругу, стрелял по ним, орал про зомби, а в итоге даже не смог выйти из двери с кодовым замком. В палате меня ждал Наполеон с перевязанным коленом. Он сидел на кровати и смотрел на меня с укоризной: - Ты подстрелил императора, Рафиков. За это ты пойдёшь на Святую Елену. В смысле... в изолятор. - Прости, я хотел в лягушку. - В лягушку? Лягушки это не враги. Это еда. Французская кухня. Если бы ты стрелял в лягушек ради ужина, я бы понял. А ты стрелял просто так. Это варварство. Матроскин добавил с полки: - Я тоже люблю лягушек. Но сырых. И желательно, чтобы они сами ко мне приходили. А ты их распугал теперь. Не придут. Меня уложили на койку. Руки замотаны, ноги тоже. Я смотрел в потолок и слушал, как за окном квакают лягушки. Ква ква ква. Они всё знали про меня. Про мою неспособность найти выход, про мою стрельбу мимо, про мою жизнь. Что с Алисой? Она там, в моей квартире, с Цезарем. Спит наверное. Не знает, что её мужчина (бывший похититель, ныне сожитель) лежит в дурке в смирительной рубашке, потому что стрелял по лягушкам из травмата санитара. А хомяк Цезарь, наверное, уже сожрал остатки паспорта и теперь добирается до диплома. Зомби не пришли. Или пришли, но я их не увидел, потому что меня скрутили. Или они были здесь всё время, в этих стенах, в этих людях. Может, санитары и есть зомби. А главный из них это главный зомби-командир. И лягушки их связные. И теперь они меня поймали. Всё по плану. Но я ещё не сдался. У меня есть козырь. Скоро утренний обход. Придёт доктор. А у доктора, я видел, в кабинете висит ключ от чёрного хода. Если я смогу выбраться из рубашки, если смогу добежать до кабинета, если смогу найти дорогу (тут главная проблема), если смогу открыть чёрный ход... Я выйду. И тогда Омск узнает правду. Или не узнает. Какая разница. Главное выйти. А там видно будет. Может, зомби уже захватили мир, и я опоздал. А может, я первый, кто выживет. Но пока я здесь слушаю лягушек и жду. Я Родион Рафиков. Я в дурке. Я стрелял в лягушек. Я не сбежал, и это только начало. P.S. Кажется, Матроскин только что лизнул мою кашу. Это подозрительно.