Страх и Ненависть в ГДК

Мы возвращаемся в город. Москвич пыхтит, конси под капотом перестал петь и теперь просто тихонько булькает. Лайм дремлет на пассажирском сиденье, я смотрю на дорогу и чувствую как в голове снова начинает шуметь. Не то чтобы титановщина вернулась, просто усталость и голод смешались с радиацией от конси и запахом грибов из землянки сестры маффаки. Я достаю телефон, чтобы проверить новости, и вдруг вижу что на экране открыта какая-то странная страница. Я не помню чтобы я туда заходила. Там текст. Он течёт как вода, как бред, как мои собственные мысли когда я была в коме. Я читаю вслух, сам не понимая зачем: "В Советском Союзе делали это тихо, не спеша, не дыша, не шиша. Четыре карандаша, не пержа, не жужжа, не гроша, черемша, не тужа, лёжа, дрожа, черемша. Вороша без ковша, со второго этажа, без гаража, без экипажа, без лишнего багажа, без массажа, без монтажа, без камуфляжа, черемша. Для антуража. Без знания падежа, без мятежа. В три ножа, два коржа, черемша. Без репортажа, без стажа. С лицом вождя, с душой моржа. С повадкой ежа, с запахом ржа. тихо, не спеша, без суеты, почти неслышно, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой" Я замолкаю. Лайм открывает глаза и смотрит на меня. - Ты нахуй читаешь? - хз. Само прочиталось. - Это паста, - говорит он, - старая причес, про то как в ссср что-то делали тихо и не спеша. Черемша это чеснок, но здесь это как код. Может быть про секс, может быть про диссидентов, может быть про то как в ванне конси обосрался. - А почему она у меня на телефоне? - Потому что ты шизофреничка, а эти тексты любят залезать в голову к таким как ты. Они как вирусы. Я хочу выключить телефон, но паста продолжает прокручиваться, слова накладываются друг на друга, и я слышу голос, который шепчет: "тихо, не спеша, не дыша". Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, и когда открываю их снова, текст исчезает. На экране снова новости: "Люминовский так и не вернулся, клан ВЗО объявил выговор дагестанским игрокам". Я выдыхаю. Москвич едет дальше. Вдалеке виден город, наш город, где вернам всё ещё гоняет гусей, а нелукин ищет женщин, чтобы уничтожить их ради победы над майонезом. Я думаю о том, что советский союз делал что-то тихо и не спеша, а мы здесь делаем всё громко и через жопу. И это единственное различие между нами и теми, кто жил до нас. - Лайм, - говорю я, - а ты бы хотел жить в ссср? - Там не было гд, - отвечает он, - так что нет. - А если бы был? - Тогда бы титан сломал не только клавиатуру, но и развалил советский союз. Я смеюсь И мы въезжаем в город, где нас никто не ждёт, но где нам всё равно придётся жить дальше. Я сижу в москвиче, лайм за рулём, конси под капотом булькает. Мы въехали в город, но город какой-то не такой. Люди стоят на остановках и смотрят в одну точку. Я думаю что они ждут автобус, но автобусов нет уже месяц. Я смотрю на них и вдруг чувствую что в голову ударило. Словно моча. Не знаю как это описать, но мысли перестают быть мыслями, они превращаются в звуки, в ритм, в какую-то хуйню которая лезет изнутри и я не могу остановиться. Я начинаю бормотать, лайм косится на меня но не говорит ничего В Советском Союзе делали это тихо, не спеша, не дыша, не шиша. Четыре карандаша, не пержа, не жужжа, не гроша, черемша, не тужа, лёжа, дрожа, черемша. Вороша без ковша, со второго этажа, без гаража, без экипажа, без лишнего багажа, без массажа, без монтажа, без камуфляжа, черемша. Для антуража. Без знания падежа, без мятежа. В три ножа, два коржа, черемша. Без репортажа, без стажа. С лицом вождя, с душой моржа. С повадкой ежа, с запахом ржа. тихо, не спеша, без суеты, почти неслышно, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой Я замолкаю так же внезапно как и начала. Лайм смотрит на меня, потом отворачивается и говорит - это пройдёт - откуда ты знаешь - потому что у меня тоже такое было когда я в первый раз превратился в медсестру и меня изнасиловали Мы едем дальше. Я пытаюсь думать о чём-то нормальном. О том что надо поесть, о том что конси скоро проснётся и захочет вылезти из-под капота, о том что нелукин уже наверное убил половину женщин в городе. Но мысли снова съезжают. Снова этот ритм. Снова черемша. Я сжимаю голову руками но это не помогает В Советском Союзе делали это тихо, не спеша, не дыша, не шиша. Четыре карандаша, не пержа, не жужжа, не гроша, черемша, не тужа, лёжа, дрожа, черемша. Вороша без ковша, со второго этажа, без гаража, без экипажа, без лишнего багажа, без массажа, без монтажа, без камуфляжа, черемша. Для антуража. Без знания падежа, без мятежа. В три ножа, два коржа, черемша. Без репортажа, без стажа. С лицом вождя, с душой моржа. С повадкой ежа, с запахом ржа. тихо, не спеша, без суеты, почти неслышно, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой Лайм тормозит москвич прямо посреди дороги и трясёт меня за плечо - ты слышишь меня? анон, ты живая? - я здесь, - говорю я, и голос мой звучит как не мой - тогда заткнись и не читай эту хуйню, она заразная - как? - хуй его знает, вернам говорил что эта паста ходит по интернету и выжигает мозги, а у тебя и так уже всё выжжено Я закрываю рот. Мы едем дальше. Я смотрю в окно и вижу на стене граффити. Кто-то нарисовал черемшу. Огромную зелёную черемшу с глазами и улыбкой. Под ней надпись: "делали это тихо". Я отворачиваюсь, но паста уже снова в голове В Советском Союзе делали это тихо, не спеша, не дыша, не шиша. Четыре карандаша, не пержа, не жужжа, не гроша, черемша, не тужа, лёжа, дрожа, черемша. Вороша без ковша, со второго этажа, без гаража, без экипажа, без лишнего багажа, без массажа, без монтажа, без камуфляжа, черемша. Для антуража. Без знания падежа, без мятежа. В три ножа, два коржа, черемша. Без репортажа, без стажа. С лицом вождя, с душой моржа. С повадкой ежа, с запахом ржа. тихо, не спеша, без суеты, почти неслышно, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой Я не могу остановиться. Лайм бьёт меня по щеке. Я замолкаю. На щеке горит, но в голове прояснилось - ебать спасибо нахуй - не за что. теперь не читай эту хуйню вслух, а то конси проснётся и тоже начнёт я смотрю на капот, оттуда доносится тихое бормотание. конси шевелится и мычит что-то похожее на "черемша" - поздно, - говорю я - да, поздно москвич едет дальше, под капотом конси в бреду повторяет слова , а я сжимаю голову руками и молюсь чтобы это кончилось. Я сижу в москвиче, лайм за рулём, конси под капотом уже не просто булькает а ритмично выстукивает копытами по внутренностям мотора. И вдруг я чувствую что паста возвращается. Но не одна. Их много. Они множатся прямо в моей голове, как та титановщина которую выпустил виприн. Каждая новая вариция лезет изнутри, я пытаюсь заткнуть уши но бесполезно Лайм смотрит на меня и говорит - опять? - доктор оно опять началось - держись но я не могу держаться потому что в Советском Союзе делали это тихо, не спеша, не дыша, не шиша. Четыре карандаша, не пержа, не жужжа, не гроша, черемша, не тужа, лёжа, дрожа, черемша. Вороша без ковша, со второго этажа, без гаража, без экипажа, без лишнего багажа, без массажа, без монтажа, без камуфляжа, черемша. Для антуража. Без знания падежа, без мятежа. В три ножа, два коржа, черемша. Без репортажа, без стажа. С лицом вождя, с душой моржа. С повадкой ежа, с запахом ржа. тихо, не спеша, без суеты, почти неслышно, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой верой в лучшее чуть мечтательно с тихим счастьем внутренне спокойно с ощущением уюта с нежной благодарностью медленно, смакуя жизнь с тёплой тишиной внутриделали это тихо, почти неслышно не спеша, с лёгкой улыбкой с тёплым сердцем медленно, но верно спокойно, без лишних слов с внутренним светом чуть задумчиво, но ясно с мягкой уверенностью бережно, как будто впервые с тихой радостью неспешно, наслаждаясь моментом с добрым ожиданием мягко, словно ветер светло, как утро вдумчиво, без суеты с теплом в глазах неторопливо, но глубоко с лёгкой надеждой тихо, но наполненно с уверенностью в хорошем спокойно, принимая всё с мягкой А потом паста начинает мутировать. Я слышу как сквозь неё прорывается титановщина, и слова перекручиваются В Советском Союзе делали это громко, с разбега, с пердежом, с грохотом. Три топора, не мыша, не дрожа, не боясь, говна кусок, чеснок, не скуля, стоя, падая, взлетая. Круша без душа, с крыши дома, с мотором, с акселератором, без поводыря, без конвоя, без уважения, с членом в руке, черемша. Для аттракциона. С потерей сознания, без отпуска. В два удара, в один присест, черемша. С запахом пота, с привкусом крови. С лицом садиста, с душой палача. С походкой зомби, с дыханием смрада я кричу, лайм останавливает машину, вытаскивает меня из салона, я падаю на колени и закрываю уши, но паста продолжается В Советском Союзе делали это с визгом, с хрустом, с треском, с воем. Пять пальцев, не живя, не любя, не жалея, черемша. Мешая без весла, из подполья, без света, без надежды, без прощения, без остановки, без дыхания, черемша. Для ужаса. С потерей памяти, без возврата. В четыре счёта, в три глотка, черемша. С привкусом смерти, с запахом гари. С лицом мертвеца, с душой пустотой. С повадкой крысы, с дыханием серы я хочу вырвать себе мозги, но лайм хватает меня за руки и кричит - надо замуроваться! под землю! чтобы не слышать! - куда? - в подвал! к вернаму! там надеюсь задохнуться можно я не верю что гуси помогут, но выбора нет. мы залезаем в москвич, конси под капотом уже не булькает а воет вместе со мной. лайм гонит машину к пиццерии вернама, а паста в моей голове продолжает множиться В Советском Союзе делали это во сне, в бреду, в коме, в агонии. Шесть ножей, не дыша, не слыша, не видя, черемша. Роясь без лопаты, с того света, без кожи, без костей, без плоти, без имени, без числа, черемша. Для конца. С остановкой сердца, без воскрешения. В пять петель, в шесть узлов, черемша. С запахом тления, с привкусом пепла. С лицом идиота, с душой ничто Мы влетаем во двор пиццерии. Вернам стоит на крыльце с гусём под мышкой и смотрит на нас как на умалишённых. Лайм выскакивает, открывает дверь подвала, тащит меня вниз. Там темно, сыро, пахнет гусями и дешёвым вином. Вернам спускается за нами и говорит - вы чё, ебанулись? - она слышит пасту, - говорит лайм, - её нужно замуровать, чтобы она не слышала - как замуровать? у меня тут стены из говна и картона - чем угодно, только быстро Вернам вздыхает, достаёт из угла мешки с мукой и начинает складывать их перед дверью. Я сижу в углу, обхватив колени, и паста снова лезет В Советском Союзе делали это в подвале, в погребе, в склепе, в гробу. Семь гвоздей, не встав, не сев, не лёгши, черемша. Скуля без голоса, без надежды, без света, без воздуха, без времени, без пространства, черемша. Для молчания. С потерей рассудка, без спасения. В восемь рядов, в девять слоёв, черемша. С запахом мочи, с привкусом желчи. С лицом ребенка, с душой старухи Лайм понимает что мукой не замуроваться. Он выбегает наверх и возвращается с бутылкой. В ней жёлтая жидкость - что это? - спрашиваю я - святая вода, - говорит он, - я сбрызну тебя, должно помочь - откуда у тебя святая вода? - я освятил её у вернама, он же папа римский Вернам кивает, хотя я не уверена что он настоящий папа Римский. Лайм открывает бутылку и выливает содержимое мне на голову. Жидкость тёплая, пахнет псиной и аммиаком. Я понимаю что это не святая вода, это моча. Собачья моча. Лайм просто набрал её где-то во дворе, потому что у вернама есть собака или просто потому что в гдк всё дерьмо Но странное дело. После того как эта жижа стекает по моему лицу, паста затихает. Не исчезает, но становится тише, как будто её приглушили слоем говна - работает, - говорит лайм - это моча, - говорю я - какая разница, главное что помогло Я сижу в подвале, мокрая, вонючая, но с пустой головой. Вернам смотрит на меня, потом на лайма, потом говорит - вы будете здесь жить? - пока не пройдёт, - говорит лайм - а если не пройдёт? - тогда замуруемся навсегда Вернам пожимает плечами и уходит наверх, прихватив гуся. Я остаюсь в подвале с лаймом и конси который всё ещё под капотом москвича стоит во дворе и, наверное, продолжает булькать - спасибо, - говорю я лайму - говна пожри, ой. ну но в следующий раз я буду мочиться сам, а не собирать с земли я почти смеюсь, но не смеюсь, потому что боюсь что паста вернётся. она тихо сидит где-то на задворках сознания и ждёт своего часа В Советском Союзе делали это тихо, очень тихо, почти неслышно, но это было в прошлом, а в настоящем мы делаем это громко, через жопу, с мочой на голове и надеждой что когда-нибудь это всё кончится