Just dance. // Просто танцуй.

Дверь в студию Финна захлопнулась, за спиной послышался тихий щелчок замка. В узкий коридор просачивалась тонкая полоска света от окон в спальне. В полумраке брюнет почувствовал теплое прикосновение чужих рук сначала на своей скуле, но чужая ладошка – теплая и мягкая – быстро сориентировалась, находя его острый подбородок. Ноа притянул парня к себе, зарываясь свободной рукой в влажные от пота кудри. Путь от школы до квартиры Финна, часто прерывающийся на быстрые поцелуи и колкие недвусмысленные шутки, казался вечным. Благо, добрались они в целости и сохранности ( "Ноа, блять, я за рулём!" ) и сейчас, наконец, всецело оторвавшись от внешнего мира, они могли наброситься друг на друга с новыми нежностями. Ноа сжал смоляные кудри у затылка и оставил короткое, теплое прикосновение в уголке чужого рта. Он почувствовал, как горячее дыхание Финна, частое и сбивчивое, опаляет щеку. Брюнет прижался к входной двери лопатками, не зная, куда деть руки, и уложил их на плечи Ноа. — Как ты смотрел на меня во время вальса... Я думал, Финн.. – Голос Ноа, хриплый, низкий, словно патока, звучал тут, прямо у лица Финна. Он подумал, что упадет в обморок прямо сейчас, в уличной одежде и ботинках, даже толком не распробовав на вкус губы парня, которого так любил. — Я думал, ты съешь меня прямо там. – Ноа рассмеялся, в отличие от Финна, который залился густым румянцем, пытаясь спрятать лицо в своих ладонях. Шатен прервал его, нежно, но с напором, откинув чужие руки. Финн на мгновение окаменел, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Тепло тела Ноа, его запах, смешавшийся с его собственным, окутывали, лишая способности думать, поглощая ещё глубже в пучину чувств, ощущений, желания. Финн ощутил, как по телу пробегает дрожь, предвещая бурю эмоций, которую они так долго сдерживали. Ноа, словно чувствуя его сомнения, снова притянул к себе. Его пальцы – теплые, приятные, столь желанные, – скользнули по шее, проникая под мятый воротник рубашки. Финн почувствовал легкий озноб, мурашки побежали по позвонкам, распространяясь по всему телу. Он закрыл глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя страсти проникнуть под кожу. — Финн, я так долго... Так долго мечтал, думал, хотел этого... Эти слова были для Финна чем-то интимным, сокровенным, тем, чем Ноа мог поделиться только с ним. От осознания тело снова пробило лёгкой дрожью. Сейчас, в полумраке коридора, под ласковым прикосновением его рук, все сомнения отступили. Остались страсть, нежность и бесконечная, захлестывающая с головой любовь. Он ответил на поцелуй, мягкий и сладкий, влажный и чувственный. Горячий язык Ноа скользнул в впадинку под челюстью, в нежное, чувствительное местечко. Финн примкнул к приятному, пронизывающему электрическим током ощущению. Жар растекся под кожей, достигая кульминации внизу живота. Ноа аккуратно зажал кожу между зубов, тут же зализывая языком. Изо рта Финна вырвался тихий, еле слышный стон. Он сжал пальцы в чужих волосах. — Стой... Стой, погоди.. не в коридоре... – в брюнете проснулись последние отголоски трезвости, он медленно отстранился, пытаясь восстановить дыхание. Ботинки с тихим шумом полетели на пол, за ними – пиджаки и галстуки. Путь до спальни казался бесконечной дорогой, усыпанной прерывистыми поцелуями и шорохами одежды. Финн споткнулся о порог, но Ноа подхватил его, крепко обнимая за талию. Их тела соприкасались, горячие и нетерпеливые, а воздух в квартире пропитался ароматом их возбуждения, сгустился, практически осязаемый на коже. Брюнет почувствовал, как руки Ноа скользят по его спине, нежно оглаживая лопатки, запоминая подушечками пальцев рельефы мышц. Он подумал, что просто без ума от этого парня, а потом подумал, что после этого никогда не сможет сдержать резкие порывы целовать его губы в любом месте и в любое время. Они ввалились в спальню с тихим хихиканьем и матами, где мягкий свет луны пробивался сквозь шторы, отбрасывая тени на смятую, не заправленную постель. Здесь пахло стиральным порошком, дезодорантом и чем-то, что ворвалось в голову Ноа как сам Финн. Он не без нежности толкнул брюнета на матрас, нависая сверху, его глаза, некогда зелёные, а сейчас практически черные, горели в полумраке, полные голода и обожания. Финн потянулся к нему, стягивая с плеч рубашку, обнажая гладкую, бархатистую кожу, усыпанную родинками. Их губы снова встретились, поцелуй стал глубже, требовательнее – языки сплетались, дыхание сбивалось, а пальцы Финна впивались в плечи Ноа, оставляя лёгкие следы. Шатен вел, нежно всасывая нижнюю губу Финна, лаская его рот своим языком, заполняя их рты общей слюной. – Ты такой красивый… – прошептал Ноа, проводя губами по шее Финна, спускаясь ниже, к ключице. То ли от похвалы, такой трепетной и искренней, то ли от теплого, влажного прикосновения к чувствительным участкам, брюнет выгнулся, стон неконтролируемо сорвался с губ, эхом отразившись в тишине комнаты. Он закрыл лицо руками, скрывая пунцовые скулы и красные кончики ушей. Ноа позволил ему, снова принимаясь за свою кропотливую, как у ювелира, работу. Жар чужого тела, слишком остро ощутимый всюду, в каждом сантиметре кожи, прижимался к нему, обещая забыть обо всём, обещая раствориться в этой близости. Финн запустил пальцы в волосы Ноа, немного жёсткие от лака для волос, притягивая ближе, подчиняясь ритму их движений, где нежность переплеталась со страстью и сладкой, ломящей истомой. Колени Ноа впились в матрас по обе стороны от бедер Финна, и тот почувствовал сквозь ткань брюк твердый, безжалостный натиск. Воздух вырвался из его легких не стоном, а прерывистым, влажным смешком. — Тихо ты, — пробормотал Ноа в ямочку под ключицей, но в его голосе не было строгости, только густое, как сироп или мед, обещание. — Соседи... Как будешь смотреть им в глаза? — Плевать. Пальцы шатена, все еще пахнущие средством для укладки и чем-то неуловимым, нашли пояс брюк. Пряжка звякнула — звук, словно выстрел, показался обоим неожиданно громким в комнате, пропитанной тяжёлым дыханием. Финн выдернул руки из его волос и ухватился за простыню, скомкав её ещё больше. На мгновение он забыл, как дышать, когда Ноа одной неторопливой ладонью прижал его живот к кровати, а другой стаскивал штаны с его бедер. Холодок воздуха коснулся горячей кожи, и мурашки побежали вниз по позвоночнику. — Ноа… — его имя сорвалось с губ Финна вопросом, мольбой, признанием и хныканьем одновременно. Тот в ответ лишь провел сухими, шершавыми губами по выступу ребер, оставив на коже невидимый, жгучий след. Финн практически всхлипнул от этого жеста. Бедра неуверенно, слабо толкнулись на встречу чужому твердому, манящему жару, отчётливо видимому сквозь брюки. Ноа неожиданно резко вжал его в матрас. Движения были методичны, как у человека, который либо оттачивал подобное годами, либо представлял в самых сокровенных и запретных фантазиях. Финн решил, что второе. Ноа не снимал с Финна все сразу, оставляя джинсы спущенными на бедра, обнажая лишь начало ягодиц, тазовые кости, черные волоски, уходящие под резинку белья — полосу кожи, уязвимую и податливую. Ладонь шатена легла под чужую поясницу, тяжелая и теплая, заставив Финна вздрогнуть всем телом. Подушечки его пальцев впились в плоть, не оставляя синяков, но запечатлевая себя в памяти каждой клеткой. — Так лучше? — прошептал Ноа, голос звучал менее уверенно, противореча его прикосновениям. Финн мог лишь кивать, слишком погруженный в желание и процесс. Он нуждался. Нуждался в Ноа, в его горячем шёпоте, его тяжёлых руках, аккуратных, изучающих прикосновениях, влажных поцелуях, его нежности и принятии. Он хотел Ноа. Бедра шатена придвинулись вплотную, и сквозь два слоя одежды Финн почувствовал всю силу чужого нетерпения, жесткую, выпуклую линию, упирающуюся в его ещё чуть-чуть и обнаженную кожу. Финн закусил губу, пытаясь подавить новый стон. Вопреки этому, предательское тело выгнулось навстречу настойчивому давлению, искажая позу в немом требовании. Ноа усмехнулся — Финн почувствовал движение его губ у своего виска. Задрожал, заскулил от нетерпения. — Нетерпеливый, — проворчал шатен, и его рука поползла ниже, скользя по копчику, к тому месту, где заканчивалась спина и начиналось нечто горячее, уязвимое, мягкое. Финн поерзал на простынях, стараясь прижаться как можно ближе, ощутить его жар, его твердость, его кожу на своей. Ноа не выдержал, вытаскивая руки из-под чужой спины, стремительно расстегивая пуговицу брюк, звеня пряжкой ремня, тихо шурша одеждой. Штаны Ноа полетели на пол, вслед за ними – оставшаяся одежда Финна. Он остался обнаженным, полностью открытым перед Ноа. Финн подрагивал, реагируя на прохладный воздух, на взгляд шатена – тяжёлый, изучающий, возможно, оценивающий. Брюнет хотел, чтобы Ноа его оценил. Он был совсем не против. Финн нетерпеливо притянул парня ногами, слепо уткнувшись губами, как оказалось, в его подбородок. — Тише, тише... Хороший мальчик, ты такой красивый для меня.. – Финн дернулся всем телом, реагируя на похвалу. После голоса шатена, его прикосновений и поцелуев, второе, чего он хотел, неожиданно для себя – похвалы. Наконец, пальцы Ноа обхватили их обоих — свой твердый член, уже влажный от предвкушения, и Финна, вздрагивающего от каждого движения. Мир сузился до жгучего соприкосновения, до скользящей, изучающей ладони. Финну показалось, что он умер и воскрес, а потом опять умер и опять воскрес. Ноа вел медленно, почти нежно, изучающе, смазывая жидкостью, которая сама проступала между ними. Сейчас он учился, прикасался так, как нравилось ему самому. И кажется, это безумно нравилось Финну. Брюнет вдавил лицо в подушку, но хриплый, протяжный, позорный стон все равно вырвался наружу, когда большой палец Ноа намеренно провел по чувствительной головке. Каждое движение было обоюдным: шатен чувствовал, как под своей ладонью пульсирует не только Финн, но и его собственная плоть, горячая, упругая, сливаясь в единый, неистовый ритм. — Чувствуешь? — его голос был низким, прерывистым, хриплым. Шатен прижался грудью к часто вздымающейся груди Финна, чувствуя, как под ним дрожит тело. — Нравится? Такой красивый для меня, такой чувствительный, Финн. Финн не мог ответить. Он мог лишь откинуть подушку, наклонить голову, обнажив шею, которую Ноа тут же покрыл жадными, открытыми поцелуями. Бедра брюнета начали двигаться сами — мелкие, беспомощные толчки навстречу кулаку Ноа. Тот лишь усилил хватку, и Финн взвыл, когда трение стало почти невыносимым, граничащим с болью и переходящим в ослепительное блаженство. В глазах вспыхнули фейерверки. Нет, это точно не могло быть реальностью. Выпускной, Ноа, поцелуи в школе, в машине, в его квартире, коридоре, кровати – все сон. Безумный, дикий сон. Однако ладонь Ноа была шершавой, точной, слишком реальной. Ноа быстро понял, когда замедлиться, чтобы продлить муку, и когда ускориться, сбивая дыхание в колючее, прерывистое пыхтение. Он быстро понял, что Финну понравилась похвала. Ноа всегда его понимал, верно? Ноа понимающий и добрый, Ноа нежный и любящий... — Ноа, я не… Ноа... — Все мысли спутались, осталось лишь белое, жгучее пятно нарастающего напряжения внизу живота. — Тише, тише... Молодец, молодец, Финн.. умница, – шатен чувствовал чужую готовность, тонкую, невидимую нить, вот-вот готовую лопнуть. Его собственное тело кричало о скорой разрядке. Он прижался губами к влажному виску Финна. — Хороший... – На это раз Финн не выдержал. Его тело выгнулось в каких-то нереальных углах, затряслось, жёстко вбиваясь в чужую руку. Изо рта вырвался крик – высокий, жалобный, полный блаженства. Брюнет излился в руку шатена, пачкая их животы и частично бедра. Следом кончил и Ноа, издав громкий, низкий стон, сотрясаясь и тяжело дыша. Он рухнул на Финна, размазывая горячую влагу, – главная улика их страсти – по часто вздымающимся животам. Брюнет лежал неподвижно, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по вискам и шее. Тело все еще подрагивало от эха оргазма, а Ноа, прильнувший всем весом, казался слишком тяжелым, слишком реальным. Финн повернул голову, неловко уткнувшись носом в плечо шатена, и вдохнул его запах: смесь пота и чего-то острого, мужского. Это было правильно. Это было их. Ноа приподнялся на локтях, отрываясь от Финна ровно настолько, чтобы заглянуть в его глаза. Взгляд был мягким, почти уязвимым, без той уверенности, что сквозила в его прикосновениях несколько минут назад. — Ты в порядке? — сипло прошептал он, проводя пальцем по щеке брюнета, стирая каплю пота. Финн кивнул, не в силах выдавить слова. Его губы, опухшие и красные, все еще ныли от поцелуев, а между ног теплилась приятная тянущая боль. Он потянулся, обнимая Ноа за шею, и прижался ближе, словно боялся, что все это растает. Они пролежали так несколько минут, в тишине, прерываемой только их общим дыханием. Ноа перекатился на бок, схватив с тумбочки салфетки. Он наспех вытер с их тел уже холодную, мерзкую влагу. Финн сморщился. Ноа снова вернулся в постель, увлекая Финна на свою сторону, и укрыл их обоих простыней. Его рука легла на бедро брюнета — собственнически, но нежно. Финн закрыл глаза, слушая стук сердца Ноа под своей ладонью. « Тепло. Спокойно. Хорошо». Позже, когда ночь углубилась, Финн прошептал: — Останься. Завтра в школу можешь не идти, я напишу записку, что тебя не было по уважительной причине, – спальня заполнилась тихими смешками, который минуту спустя перешёл в общий хохот и подколки. Они уснули, переплетя ноги и руки. Уснули в общем спокойствии и умиротворении. Только Ноа и Финн. Утро могло принести вопросы, но сейчас все было идеально.