Серая Топь

Рассвет выдался серым и колючим. Группа стояла у ворот мастерской, переминаясь с ноги на ногу — ночной холод пробирал до костей, а изо рта вырывались густые облака пара. Новое обмундирование в сумерках казалось матовым, почти поглощающим свет. Тяжелые глушители на стволах и детекторы на поясах добавляли веса, и этот вес ощущался как нечто правильное, дающее хоть какую-то опору. Нейт выглядел паршиво — бледный, с темными кругами под глазами, но в его осанке появилось что-то жесткое, чего не было раньше. Он бережно прижимал к груди папку с записями, словно в ней была заперта их единственная надежда. Рядом Итан в десятый раз проверял затвор карабина, Лила короткими резкими движениями поправляла ножи, а Ари затягивала лямки сумки. Коул, сжимая в руках дробовик, чувствовал, как в животе завязывается тугой узел — смесь страха и дурного предчувствия. Винсент стоял у ворот, хмуро наблюдая за их сборами. Было видно, что он не в своей тарелке: в его взгляде мелькало что-то похожее на жалость. Он протянул Ари мешочек с сухими травами и обмотанную ветошью бутыль. — Держи. Пригодится, когда в голове начнет шуметь. И ему давай, — он кивнул на Нейта, — На парне лица нет, он же на одном упрямстве держится. Ари молча приняла сверток, пряча его в глубокий карман. — Спасибо, Винсент. — Я буду ждать, — Хозяин мастерской коротко сплюнул и взялся за рычаг ворот, — Смотрите в оба. Старый город ошибок не прощает. И помните: если Мета ведет себя тихо, значит, он уже выбрал место, где вас прикопает. Ворота со скрипом разошлись. Впереди лежала разбитая дорога, серой лентой уходящая в туман. На горизонте, сквозь марево рассвета, проступали скелеты высоток Старого города — огромные, изломанные кости погибшего мира. Идти пришлось несколько часов. Пейзаж медленно гнил прямо у них на глазах: сухие поля сменились потрескавшимся асфальтом, обочины обросли кучами ржавого железа, в котором уже трудно было узнать машины. Чем ближе они подходили к окраинам, тем тяжелее становился воздух — в горле першило от пыли, пахло застоявшейся сыростью и кислым металлом. Высотки теперь нависали над ними, закрывая небо и превращая улицы в глубокие, мрачные каньоны. Нейт поднял руку, приказывая остановиться у обвалившейся стены старой фабрики. Здесь, среди груд битого кирпича и обрывков колючей проволоки, заканчивалась относительно безопасная зона. — Всё. Мы зашли, — негромко произнес он, и его голос в этой мертвой тишине прозвучал неожиданно резко, — Теперь никаких разговоров. И никакой самодеятельности. Если хотите выйти отсюда живыми — делайте ровно то, что я скажу. Именно в тот момент, когда напряжение достигло предела, из-за угла разрушенного цеха — той самой точки входа, что выбрал Нейт — появилась фигура. Высокий, худощавый парень с почти светящимися белыми волосами, небрежно собранными в хвост. По рукам вился узор татуировок‑змей, исчезающий под выцветшей футболкой. В пальцах он держал потухшую сигарету и смотрел на них с каким‑то спокойным, почти издевательским любопытством. Группа застыла. Оружие моментально вскинуто. Итан первый нацелил пистолет, Лила сжала рукоятку одного из ножей, Коул чуть опустил дробовик, но взгляд у него остался настороже. Ари держала руки чуть свободнее — она пыталась понять, кто перед ними. Нейт, хоть и удивлённый, сохранял спокойствие: карты в его руке лежали так, будто он сейчас просто проверял маршрут. — Вы что, заблудились? — его голос был низкий, хрипловатый и лишённый страха, — Или это старина Винс наконец‑то решил прислать своих «помощников»? — Кто ты? — резко спросила Лила, перебивая его, её голос был холоден и твёрд, — И откуда ты про Винсента знаешь? Вы знакомы? Сет даже не моргнул. Его светло‑серые глаза медленно обошли их: сначала оружие, потом лица, задержавшись на Нейте. Ни одна мышца не дрогнула. Он вынул сигарету, покрутил её между пальцами и, не спеша, ответил: — Меня зовут Сет. Работаю на Винса. Раньше работал и на его отца. Узнал потому, что Винс сам сказал, что пришлёт кого‑то. Вас что, раньше времени из песочницы выпустили? Или у вы так обычно встречают «своих», когда их посылают на помощь? Последняя фраза прозвучала с лёгкой усмешкой, которая только усилила косой свет фонарей. Итан не спускал пальца со спуска, но взгляд его стал чуть холоднее. Нейт медленно опустил руку с картами, всё ещё не спеша. — Винсент послал тебя? — Лила, наконец, сжала голос: твёрдо и без лишних эмоций, — Он не говорил, что у него кто‑то есть. Ты что, пойдёшь с нами? Сет пожал плечами и сделал шаг вперёд — этого было достаточно, чтобы Лила снова насторожилась. — А ему докладывать надо? — усмехнулся он, — Он не обязан объяснять, кому доверять. Я знаю эти руины лучше, чем он — и явно лучше, чем ты, судя по этим картам, — он кивнул на свёрнутые пергаменты в руках Нейта, — И да, я иду с вами. Если, конечно, вам нравится идея, что вас кто‑то проведёт без происшествий. Винс будет недоволен, если его «помощники» полетят в первую же вылазку. — Почему ты не пришёл вчера? — тихо спросил Коул, не сводя глаз с Сета. Тот на секунду посмотрел по сторонам, словно вспоминая маршрут. — Были дела. Не всегда можно прилететь, когда позовут. Но я здесь. И, по виду, вы настроены серьёзно. Всё готовы пробираться через «Улей» ради очередной игрушки Нормана? Сарказм о «игрушках Нормана» резанул воздух, и Лиле это не понравилось. — Ты вообще понимаешь, зачем мы здесь? — в её голосе слышалась усталость и решимость, — Винсент говорил, что его отец ищет ответы… — Да‑да, — Сет махнул рукой, будто отгонял надоедливую муху, — «Ключ к спасению человечества», — проговорил он с явной усталостью, — Слышал эту песню годы. И что? Люди находят только новые проблемы и новые способы уморить себя. Слова ударили по ним, как холодная вода. Ари хотела возразить, но промолчала: Сет говорил так, будто за каждым словом стоял опыт, от которого не хочется отмахиваться. Он явно знал больше, чем они. Концентрация пыли в воздухе была такая, что при каждом вздохе казалось, будто ты жуёшь измельчённый асфальт. Свет в цехе мигал, где‑то далеко стучал скрип старой балки, а пустые производственные ларьки выблёскивали тёмные окна — словно глаза, которые давно привыкли к смерти. Нейт не отступил. — Может, Норман и не добрался до сути, но он оставил достаточно ниточек, чтобы ткнуть дальше. Если не веришь — зачем пришёл? — сказал он тихо, но твёрдо. Сет фыркнул, достал из кармана мятую пачку, сорвал сигарету без суеты, как тот, кто много чего повидал и мало чем удивишь. Зажигалка хлюпнула, пламя дрогнуло в пыли, он глубоко затянулся, и дым вырвался наружу плотной колонной, как разочарование. — Зачем? — сухо произнёс он, — Винс меня тянул со дна. Я перед ним в долгу. Но слушай сюда: дружить я с вами не собираюсь. Жизнь для меня — расходник, но свою шкуру я берегу. Вас я не знаю, вы — пустая ставка. Если вы полезны — я поведу. Если начнёте глупить — оставлю вас на съедение тем, кто пострашнее. Поняли? Его слова рубили пространство, как нож. Итан почувствовал, как напряжение выросло: в голосе Сета не было обещаний — был только расчёт и холодное презрение. — Ладно, Сет, — произнёс Нейт ровно, — Винсент послал — значит, идёшь. Но никаких провокаций. У нас цель. Сет фыркнул и вместо слова оставил жест: он выплюнул на пол маленькую тёмную кучку и кинул окурок в сторону, небрежно затоптав ботинком. — Цена, — процедил он, — у каждой цели своя. Вы готовы платить? На запад — мутанты, тупые, но мощные. Узел Нормана ближе к центру, на стыке секторов. И это ещё цветочки. Там остались старые системы — не только мозговые шумы. Там вещь посерьёзнее: помехи, которые режут не только мысль, но и тело. Группа переглянулась: в словах Сета была не только циничность, но и знание. Он не улыбнулся, не прикидывался другом — и это было чуть менее опасно, чем притворство. Иногда честная мерзость надёжнее лести. — Веди, — коротко сказал Итан, — Ты ведёшь — мы стреляем, если что. Попытаешься что-то провернуть — узнаешь, что мы умеем. Сет кивнул, один уголок его рта дрогнул в кривой ухмылке. Он швырнул окурок в тёмный коридор, наступил и двинулся между обломков, как хищник, который не скрывает охоты. — Тише, — бросил он через плечо, — Здесь даже стены слушают. Они последовали за ним молча, обменявшись взглядами, в которых было и недоверие, и расчёт: такой проводник мог быть полезен, но дружбы от него не ждите — и, быть может, это даже к лучшему. Они углубились в лабиринт полуразрушенных зданий. Улицы, когда‑то прямые и знакомые, теперь были завалены щебнем и ржавым хламом, поросшие сорняками с какими‑то мутантными листьями — гладкими, с ядовито‑зелёным отблеском, будто светятся изнутри. Воздух был густой: пыль, гниль и едкая химическая нотка жгли в носу. Солнце пробивалось криво, свет здесь казался убитым и холодным. Сет шёл вперёд как хозяин этого хаоса — легко, без суеты, будто всё это и есть его карта. Иногда он останавливался, вслушивался, быстро осматривался и снова шёл, не объясняя ни единого шага. Маршруты, которые он выбирал, казались Итану и Нейту нелогичными, но пока они двигались без происшествий. Пока. — Почему мы идём именно здесь? — не выдержала Лила, когда Сет свернул в узкую щель между двумя покосившимися домами, — По карте Винсента это тупик. Сет не замедлил шага и даже не обернулся. — Карты Винса хороши для туристов, — отрезал он, — Для тех, кто хочет гулять по пройденным дорожкам. Для выживания они ни на что. Этот «тупик» — обманка: обходит основные патрули. Если бы вы шли «логично», вас бы уже встретили. И поприветствовали бы не улыбкой. — Какие патрули? — спросил Итан, голос натянутый, как тетива. — Мета не сидят в домиках, — произнес Сет ровно, холодно, — Они строят свои маленькие королевства. Западные — «Клыки» — жесткие и организованные. У них свои границы, маршруты и свои методы работы. Коул почувствовал холодок по спине. «Клыки» — название глухо отозвалось в голове, будто металлический зуб. Нейт, шагавший позади, заметил свежие метки на стене. Знак — как у Нормана, но исказившийся, нацарапанный будто чем‑то тёмным. — Что это такое? — указал он. Сет взглянул на знак коротко, словно проверил, не пошутил ли кто. — Отметки. Мета оставляют своё. Это не твоё дело. Иди и не трогай. Голос был таким, что спорить не хотелось. Доверия не прибавилось, но и спорить — глупо. Далеко внизу донёсся приглушённый рёв — длинный, утробный, словно что‑то жевало металл. Лила инстинктивно прижала ножи, глаза расширились. — Что это было? — прошептала она. Сет повернул голову едва заметно, глаза — серые, холодные — не показали ни страха, ни удивления. — Клыки. Обедают, — проинформировал он просто, — Не становитесь следующей тарелкой. Держитесь у стен. Ари почувствовала тошноту; слово «обедают» прозвучало как приговор. Нейт сжался, но вместо паники в его лице появилась сосредоточенность: информация для него всегда была сильнее страха. Они прошли мимо выбитых витрин, внутри — следы борьбы: опрокинутые стеллажи, разметанные коробки, пятна — старые и свежие. В одном магазине на полу виднелись отпечатки мокрых ботинок; в другом — разорванные страницы календаря с давно исчезнувшим годом. — Винсент говорил про Чистильщиков, — тихо сказал Итан, — Мы не наткнёмся на них? Сет выпустил кольцо дыма, губы дернулись в кривой ухмылке. — Чистильщики — как тараканы, — мягко проговорил он, — Появляются, когда им надо. Но они любят более «чистые» районы. Здесь им неуютно. В отличие от меня. Мне как раз по вкусу. Его слова звучали двусмысленно и зловеще; Лила только фыркнула и не стала развивать тему. Главное было — добраться до цели. Они вышли на маленькую площадь, окружённую полуразрушенными фасадами. В центре — старый фонтан, покосившийся и ржавый, из которого вместо воды лилась вязкая чёрная жижа. Здесь воздух давил особенно сильно; компас Нейта, который отслеживал Мета, вдруг завибрировал и начал нервно мигать, затем запищал тонким нарастающим писком. — Сет, — тихо позвал Нейт, — Наши датчики… показывают высокую активность. Несколько источников сразу. Сет остановился и посмотрел по сторонам. Оружие не достал, но его плечи стали жестче, поза — хищнее. — Значит, мы пришли. «Первый узел», да? — его голос был ровным, но в нём не было удивления, только удовлетворение, — Поздравляю. Вы его нашли. Готовьтесь — сюда приходят не только мета. Тут ещё кое‑что… другое. Оно не любит гостей и не любит, когда к его игрушкам лезут. Итан почувствовал, как ладони покрылись потом. «Другое» звучало хуже любых «Клыков» или «Улья». Лила подняла ножи, взгляд её метался от руин к руинам. Коул сжал дробовик так, что пальцы побелели. Ари притянула сумку с аптечкой ближе, её лицо побелело. Нейт, глядя на мигающий компас, ощутил тёплую волну предчувствия: помехи были сильнее обычного. Норман не врал. Из‑за ржавого фонтана вырвались две тени и тут же обрели форму: исполинские силуэты, кожа грязно‑зеленого оттенка, по корпусу торчали костяные выросты. Лица — размытые, словно расплавленные маски; вместо рта — оскаленные пасти с собачьими клыками, в лбах светились желтоватые глаза. В плоть вживлены куски металла и толстые, скрученные провода — будто их кто‑то скрестил с обломками машин. В руках — заостренные куски арматуры, готовые пробить броню. За ними, из тени, вырисовывались новые фигуры, сжимая кольцо. Сет усмехнулся — не весело, а голодно, как зверь перед атакой. Он медленно достал по ножу в каждую руку; сталь на лезвиях тускло поймала свет, а глаза его вдруг загорелись почти безумно. — Ну что, туристы, — сказал он, голос режущий, — Добро пожаловать в Старый город. Посмотрим, на что вы годны. Или на что вы годны, когда будете корчиться в дерьме. Команда не стала ждать приказов — инстинкт рвался вперёд. Лила рванула первой. Два ножа в её руках свистнули: она вошла в плоть, вырезала сухожилия, и мутант застонал не по‑человечески. Чёрная густая кровь фонтаном обрызгала бетон. Вонзая клинок, она чувствовала, как лезвие натыкается на что‑то твёрдое — куски ржавчины в организме; тварь срывается в бешенстве, но не падает. Итан стрелял короткими очередями, карабин трещал и выбрасывал пульные шрамы в плоть чудовищ. Две пули в грудь — тварь накренилось; ещё выстрел — в голову. Голова дёрнулась, но не рухнула. Их живучесть била по нервам: пули рвут мясо, а существа продолжают идти. Нейт, в одной руке держа пистолет, в другой — мигающий Мета‑датчик, метнул взгляд вокруг и быстро пытался просчитать картину боя. Он не был солдатом, как его отец, и это ощущение росло — если он ошибётся и задето кого-то из своих, он не простит себе. — Они с северо‑запада! Их не меньше шести! — крикнул Нейт, прячась за куском стены, датчик в руке мигал и визжал, как насекомое. Коул, побледневший, поднял дробовик, его руки дрожали. Он выстрелил, и мощный заряд накрыл одного из приближающихся мутантов. Тот рухнул на колени, из его спины вырвались брызги крови и рваной плоти, но он попытался подняться, извиваясь, как раненый зверь. Ари, пригнувшись, достала пистолет и сделала несколько выстрелов, пытаясь прикрыть Коула. Ее руки дрожали, но она держалась, чувствуя, как адреналин колотит в висках. Она редко держала оружие в руках, не любила причинять боль другим, даже если это обезумевшие Мета-мутанты, которые когда-то тоже были людьми. Сет не стал стрелять. Он двигался так быстро, что казалось — его тело знает ходы быстрее ума. Когда один из «Клыков» рванул на него с заряженной арматурой, он увернулся, будто отмахнулся от ветки. Ножи сверкнули — две серебристые полосы в воздухе — и всё кончилось за доли секунды: первое лезвие рассекло горло, трахея осталась в крови, второе — вонзилось в живот, внутренности рванулись наружу. Существо сдавило грудь в последнем судорожном звуке, его глаза помутнели, и оно свалилось, разбрасывая вокруг тёмную, вязкую кровь. Воздух наполнился запахом железа и разложения. — Неплохо, — прошипел Сет, отряхивая нож от крови о тело павшего мутанта. Его губы чуть искривились, — Хотя вы, стрелки, слишком медленные. Могли бы и раньше справиться. Чего ждете, пока вас сожрут? Его комментарий, брошенный в разгар бойни, был ядовит и заставил Лилу сжать зубы от ярости. Она была готова ответить, но ей пришлось уворачиваться от следующего мутанта, который, игнорируя Сета, промчался мимо него, нацелившись на нее. Выводить из себя прямо во время боя — просто чудеснейшая идея. В груди вспыхнуло нарастающее раздражение. — Прикрывай лучше, идиот! — крикнула она. Её клинки вонзились в плечо монстра, рвали плоть. Существо завопило, глаза залились кровью, но не упало — дёрнулось и прыгнуло дальше. Гнев Лилы только подстегнул её — она рубила, откидывала, срывала чужую плоть со железными кусками внутри. Всё происходило быстро, жестко, и в этом темпе не было места жалости. Сет, недолго думая, перехватил арматуру у одного из нападавших: он схватил её словно палку и одним резким движением вывернул из рук. Мутант заорал от боли. Сет не дал ему шанса — вонзил исподтишка острие в глаз. Мокрый хруст, и громадное тело рухнуло, расплескав мозги и кровь по обломкам. Итан стрелял чётко, карабин выплюнул очереди. Он попал в цель: одна пуля в голову — и существо отшвырнулось, тело судорожно дернулось, но полностью не развалилось. Эти «Клыки» держались дольше, чем положено: пули рвали мясо, а монстры шли дальше, как будто их держало что‑то внутри. Коул дал дробью в упор — разорвал грудь, из неё выпрыгнули клочья плоти, в которых блеснули ржавые фрагменты. Тварь корчилась, пыталась схватить землю зубами. Ари метилась выстрелами по флангам, её руки дрожали, но каждый выстрел попадал. Нейт пытался держать карту ситуации и датчик в одной руке; он кричал, указывая направление: — С севера! Там ещё двое! Один из оставшихся «Клыков» рванул прямо на Нейта. Итан среагировал молниеносно: выстрел — треск, глушитель поглотил звук почти целиком, и тварь рухнула, её тело подёргалось в конвульсиях. Из простреленной головы потекла густая, зеленоватая жидкость. Последний «Клык» был самым большим и самым обезумевшим. Он заревел, от его глотки шел пар, и понесся прямо на Ари и Коула. Коул выстрелил из дробовика, но мутант, хоть и пошатнулся, его тело было невероятно прочным, его бросок не замедлился. Он замахнулся арматурой на Ари, удар был направлен на то, чтобы разнести ее череп в щепки. — Ари! — крикнул Коул, бросаясь вперед, чтобы оттолкнуть ее, понимая, что сам окажется под ударом. В этот момент Сет, будто появившись из воздуха, оказался между ними. Он не стал уворачиваться, не использовал обманный маневр. Вместо этого он выставил предплечье, перехватывая удар арматуры. Металл с глухим, костяным стуком врезался в его руку, послышался сухой хруст, но Сет едва ли поморщился. На его лице промелькнула слегка заметная гримаса боли, которая тут же исчезла, растворившись в холодной решимости. Татуировка на его руке, казалось, дернулась, исказилась под ударом, а его глаза вспыхнули. Затем, с невероятной, звериной силой, он ударил мутанта ногой в колено, и когда тот пошатнулся, вонзил оба ножа ему в шею, пробивая наросты и плоть, а затем одним движением повернул лезвие, отсекая голову. Громадное, безголовое тело рухнуло на землю, выпуская фонтан крови. На площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием группы и мерзким хлюпаньем крови на камнях. Все смотрели на Сета. Его белые волосы растрепались, на щеке была тонкая полоска крови — видимо, от случайного пореза. Его правая рука, по которой пришелся удар арматуры, неестественно дрогнула, а затем он спрятал ее за спину, будто не желая показывать повреждение. Он медленно вытащил ножи из мутанта, вытер их о его грязную одежду и убрал обратно за пояс. — Ну, — произнес он, оглядывая трупы с отстраненным видом, словно оценивая проделанную работу, — Затянулось дольше, чем нужно. Если вы хотите найти свои игрушки, вам придется быть быстрее. И точнее. Если вы вообще способны на это. Он проигнорировал взгляды группы, которые были полны смеси страха, удивления и отвращения. Ари, придя в себя, быстро проверила Коула, который тяжело дышал, и затем подняла глаза на Сета. — Твоя рука… ты ранен. Сет бросил на нее короткий, ничего не выражающий взгляд, затем резко отвернулся. — Ерунда. Царапина. Идем. Нам нужно двигаться, пока их друзья не пришли на запах этой гнили. Здесь полно других тварей, которые тоже не прочь чем-нибудь поживиться. И он снова двинулся вперед, словно ничего не произошло, оставляя за собой окровавленные трупы и шокированных спутников. Группа, все еще пребывая в оцепенении, последовала за ним. Доверие к Сету ничуть не возросло. Скорее, наоборот — его безжалостность, скрытность, презрение к их слабости и, возможно, странная устойчивость к боли пугали. Но они видели его эффективность. И они понимали: в этом аду такой, как Сет, был ценнее любого компаса. Вопрос был в том, какой ценой это обернется. Сколько нервных клеток они потратят на этого парня. Нейт, идя следом, чувствовал, как голова начинает болеть сильнее. Не только от усталости, но и от странного ощущения «помех», которые усиливались с каждым шагом. Датчик в его руке пищал все сильнее, раздражая этим мерзким звуком, будто предупреждая о чем-то гораздо более глубоком и зловещем, чем просто обычные мутанты. Они ушли в ещё более тёмные руины Старого города, где каждый шорох мог быть последним, а любой союзник — потенциальной угрозой. Следует быть поаккуратнее.