Путь нежити

Карета, мерно покачиваясь, не спеша ехала по густому, тёмному от спускающихся сумерек лесу. Слабый дождь дымкой застилал дорогу впереди. Форейтор, зябко кутаясь в тёмный кожаный плащ, изредка покрикивал на двух крепких вороных коней. На запятках кареты стояли два рослых воина, облачённые в чёрные кожаные доспехи и вооружённые мечами с красивыми резными рукоятями. Лица их закрывали маски с прорезями для глаз, закреплённые на шлемах. Алан безразлично смотрел сквозь мутное стекло на тёмные заросли, медленно проплывающие мимо. Сегодня состоялись похороны его родителей: графа и графини Сэвели. Дорога от графского замка до церковного кладбища, где должна была проводиться погребальная церемония, проходила через лес, часть которого принадлежала семейству Сэвели. Погода не задалась с утра. Небо было затянуто тяжёлыми хмурыми тучами и всё время шёл мелкий неприятный дождь. Казалось, весь мир скорбит о погибших. Вскоре лес начал редеть и, в конце концов, вовсе закончился. Впереди сквозь завесу дождя стала видна высокая, величественная церковь. Карета остановилась у ограды из металлических прутьев. Здесь уже стояло несколько экипажей богатых господ, некогда знакомых с графом Мариусом и графиней Гарнет, и теперь прибывших почтить их память. Один из стражников спрыгнул с запяток кареты и открыл дверцу перед Аланом. Шестнадцатилетний черноволосый юноша с глубокими карими глазами, с чёткими красивыми чертами лица, в траурной одежде, он выглядел гораздо старше своего возраста... Вся церемония погребения прошла для Алана как в тумане. Он стоял, опустив голову, и даже ни разу не взглянул, когда священник говорил свою прощальную речь, или когда два массивных каменных гроба навсегда закрыли в богатой гробнице. Все звуки для юноши слились с шумом дождя. Они превратились в монотонный нескончаемый гул, который с ужасной силой давил со всех сторон... Родители Алана погибли несколько дней назад. Вместе с ними юноша ехал в экипаже через всё тот же лес, как вдруг на дорогу выскочили разбойники. Первая стрела пронзила графа Мариуса, который выбежал на помощь стражникам, а вторая настигла графиню. Даже теперь Алан временами видел во снах ужасные картины того дня. По возвращению в замок – огромное каменное строение со множеством высоких башен, Алан, как обычно в последнее время, ушёл в свою комнату. Помещение было большим, но при этом уютным. Пол и, в некоторых местах, стены устилали мягкие шкуры различных крупных животных. Справа от входа, прямо в стене, был большой красивый камин из чёрного камня с замысловатыми узорами. В нём уже жарко потрескивал огонь. Языки пламени весело лизали поленья, разгораясь всё ярче. Перед камином стояло уютное кресло. У противоположной стены пространство заполняла широкая удобная кровать. Над ней висело несколько видов холодного оружия: мечи, кинжалы, длинное копьё. Алан тяжело повалился в кресло. Его взгляд упал на шкатулку, стоящую на небольшом столике тут же, возле камина. Юноша потянулся за ней. Внутри лежали несколько вещей: красивый амулет с синим, слегка отливающим зелёным, большим камнем – он достался ему от матери, остро заточенный стилет, когда-то подаренный отцом, и толстый дневник в кожаной обложке. Немного подумав, Алан надел на шею амулет и сунул стилет за пояс. Не глядя, он швырнул дневник в камин и решительным шагом вышел из комнаты. Ярко горящее пламя тут же поглотило пожелтевшие страницы. На одном из тлеющих листов медленно сгорали строки:

"16 мая.

Этот день был прекрасен! С самого утра мы с отцом отправились на охоту. В лесах наших земель всегда водилось много дичи и всё прошло более чем успешно. Мы вернулись в замок, а затем, сразу же после обеда, пошли в цветущий сад. Мама собрала ужин, мы расселись на зеленеющей траве великолепно провели вечер.» Прошёл месяц. Сидя за столом в своём уже обжитом кабинете, юный Сэвели хмурил брови, читая очередное письмо. Власть только должна была перейти в руки юноши, едва ему исполнится семнадцать, а пока к нему приставили новых учителей – необходимо было подготовить его. А на оставшийся год графством занялись назначенные Советом люди, ведь никому не хотелось, чтобы эти богатые земли пришли в упадок без надлежащего управления. За окном в огромном дворе замка раздалось ржание коней и покрикивание возничего. Алан встал из-за стола и посмотрел, что происходит. В ворота въехала большая чёрная карета, запряжённая четвёркой вороных лошадей. Из неё вышел высокий худой человек, закутанный в тёмный плащ. Лица не было видно из-за натянутого на голову капюшона. В тот же момент в кабинет постучался один из слуг: – Господин, к вам прибыл некий Бальтазар и настоятельно просит аудиенции, – отчеканил молодой подтянутый юноша. – Я приму его, – кивнул в ответ Алан. Слуга тут же вышел. Сэвели снова сел за стол, ожидая гостя. Юноша не знал, что привело этого человека в его замок, и любопытство переплеталось с необъяснимой тревогой. Спустя пару минут двери отворились и в комнату вошёл гость, сопровождаемый слугой, который тут же скрылся, едва Алан кивнул ему. – Добрый день, сэр Алан, – вошедший почтительно кивнул, – Меня зовут Бальтазар. – Приветствую вас, мистер Бальтазар, – в ответ на приветствие Алан встал с кресла, ­­­– Что привело вас в мой замок? – юноша старался держаться как можно официальнее, как и требовал графский титул. – Я слышал о вашем горе. Соболезную. – Спасибо, – сдержанно произнёс Алан, – Присаживайтесь, – Сэвели указал на кресло перед столом. – Я пришёл, чтобы кое-что предложить, – мягко опускаясь в кресло, произнёс Бальтазар, – Видите ли, я сведущ в магии, – гость слегка понизил голос, – Конкретно в некромантии. Да-да, – поспешил он добавить, – сейчас в мире почти не осталось колдунов, да и магия, как таковая, запрещена, но... некогда в вашем роду были волшебники, хотя теперь дар и угас. Но вы... – Что?! Вы предлагаете мне нарушить законы о магии?! – опешил Алан. ­ – Нет, что вы! – тут же встрепенулся маг, – Я лишь хочу дать вам возможность жить счастливо, в окружении родных и близких. Вы ведь всё ещё скорбите, не так ли? – тихо поинтересовался он. – И что с того? – немного помолчав, спокойно спросил Алан. Он столько времени старался не думать о своём горе, что теперь ему вдруг стало больно, – Всё равно магия Сэвели угасла много поколений назад. – Я знаю, как её разбудить, – невозмутимо ответил Бальтазар. – И что конкретно Вы мне предлагаете? – сложив руки на груди, Алан откинулся на спинку кресла, внимательным взглядом скользя по всей фигуре гостя. – Я дам вам знания, чтобы вернуть родителей. – Если вы знаете как, почему не сделаете это сами? – резонно спросил Сэвели. – Поверьте, если бы я мог возвращать души в наш мир, я бы стал великим! – усмехнулся Бальтазар, – Но вернуть полноценную жизнь человеку способен лишь тот, в ком течёт та же кровь. В кабинете повисла короткая пауза. Бальтазар наклонился чуть ближе к собеседнику. – О, сколько лет я искал случай, чтобы потомственный маг возжелал вернуть родственника с того света, пока не стало слишком поздно и время не запечатало бедную душу за гранью этого мира навсегда! Именно Вы тот, кого я ищу. – маг ткнул длинным пальцем в грудь юноши. Но увидев в его глазах сомнение и страх, некромант вдруг встал и направился к двери: – Я дам Вам время подумать, сэр. Вы сможете найти меня в таверне в городе, но скоро я уеду. Это Ваш шанс, не упускайте его, – переступая порог бросил он напоследок. Алан продолжал сидеть в кресле, глядя на закрывшуюся за гостем дверь. Сотни мыслей крутились в голове юноши, противореча друг другу, сталкиваясь и рассыпаясь на десятки новых, мешая прийти к решению. Неужели он и правда может вернуть родителей? Перед глазами тут же возникли их тепло улыбающиеся лица. Которых он уже никогда не увидит. Алан закрыл глаза. Нужно было подумать. Совет будет не доволен, если он попробует встать на путь магии. Нет уж, сперва стоит переварить услышанное и отдохнуть – он уже чувствовал, как в голове закипает каша от переизбытка информации и эмоций. А ещё это письмо о скором поднятии вопроса о передаче графства в иные земли «за неимением должно обученного правителя». Оба следующих дня Алан думал лишь о предложении Бальтазара. Сидя на занятиях, он был не внимателен и не слушал учителей. Вычерчивая карту графства, Сэвели мысленно прикидывал все «за» и «против», строя догадки, к чему приведёт каждое из решений. Наконец он решился. Отворяя дверь городской таверны, Алан всё ещё думал, верно ли поступает, но едва проскользнувший по залу взгляд остановился на дальнем углу, где за столиком восседала знакомая фигура в капюшоне, все эти мысли будто сдуло ветром. Оставив сопровождающего его слугу у входа, Алан направился к магу. – Что Вы решили, Алан? – официальным тоном осведомился Бальтазар. Он отхлебнул что-то из большой железной кружки. – Я согласен, – твёрдо ответил Сэвели, стараясь не показывать своего волнения. От чего-то ему было не по себе находиться рядом с некромантом. – Только, какая Вам от этого выгода? – Выгода? – усмехнулся Бальтазар, – Я хочу помочь тебе, мальчик. – Ладно, но как я могу доверять тому, чьё лицо я ни разу не видел? – Поверь, для нашего дальнейшего знакомства оно не имеет значения, – Бальтазар запрокинул кружку, допивая напиток, – Начнём завтра. Я приеду в замок и расскажу тебе всё, что нужно, – он поднялся и направился к лестнице, ведущей в жилые комнаты, заканчивая разговор. На следующее утро, едва Алан успел позавтракать, как ему доложили о прибытии Бальтазара. Сэвели сам вышел встретить мага. Тот вновь приехал на карете, которая теперь стояла во дворе замка. Алан недоумевал, почему стражники беспрекословно позволяли ей сюда въезжать? Но с ними будущий граф решил разобраться позже. Алан провёл Бальтазара в свой кабинет. – В первую очередь, что же такое магия? – начал Бальтазар, поудобнее устраиваясь в мягком кресле у противоположной от окна стены, – Это древнее искусство воздействия на мир вокруг с помощью собственной внутренней энергии. Она течёт по жилам каждого из живущих, но лишь единицы в наше время способны хоть как-то использовать её. Когда-то магов было много. Но сама человеческая сущность со временем менялась, и скоро магия была подавлена. Семейства правящей верхушки нашего мира теперь ничтожны в сравнении со своими некогда великими предками. Они увидели, как некоторые из оставшихся людей из низших сословий владеют этим даром. Охваченные завистью, ослабшие потомки запретили волшебство. Правда, скоро вето сошло на нет, ведь и эта кучка людей лишились дара. Теперь нас, практикующих искусство магии, просто не любят по старой памяти, но не более того, – Бальтазар помолчал, – Мне стоило больших трудов, чтобы понять, как пробудить магические силы в людях. Сегодня мы отправимся туда, где ты обретёшь мощь. Алан молча слушал колдуна, запоминая каждое его слово. – Когда ты получишь магию, я дам тебе необходимые знания, чтобы ты сделал то, ради чего всё это происходит, – Бальтазар дождался утвердительно кивка Алана, затем поднялся с кресла и пошарил в карманах мантии. Он выудил оттуда небольшой сверкающий камешек, – Возьми меня за руку и постарайся сосредоточиться. Представь, будто по твоему телу тянутся потоки энергии. Собери их в груди, – маг сжал ладонь Алана, который, стараясь сделать всё, как было сказано, тут же закрыл глаза и представил бегущую по венам силу, которая сплетается в тугой комок где-то в груди. Вскоре он почувствовал приятное тепло по всему телу. Приоткрыв один глаз, Алан увидел, как Бальтазар в вытянутой перед собой руке сжал камень, а затем сквозь пальцы проступило голубое сияние. В следующий миг комната растворилась, и вокруг проступили очертания тёмных деревьев. Густой кроной, шумящей на лёгком ветру, они заслоняли почти всё небо. Под ногами зашелестели сухие листья на покрытой мхом и редкой травой земле. Здесь царил приятный полумрак. – Где мы? – завороженно произнёс Алан, оглядываясь. Он был впечатлён своим первым знакомством с настоящей магией и восхищался ощущениями от перемещения. – Это особое место, – Бальтазар отступил в сторону. Из-под плаща маг вытащил небольшой мешочек и маленький бумажный свёрток, и вытряхнул на ладонь блестящие камушки и серую сверкающую пыль, – Я проведу ритуал, который должен будет помочь пробудиться твоему дару. Стой смирно, – волшебник накрыл ладонь второй рукой, затем встряхнул пыль и камни, смешивая их. В это время из-под капюшона послышался неразборчивый шёпот – Бальтазар читал сложное заклинание. На миг руки его вспыхнули алым пламенем, и в ту же секунду учитель подбросил магический порошок в воздух, распыляя его над Сэвели. Всё вокруг окрасилось в серебро, стало видно, как по земле, петляя меж деревьев, тянутся тонкие нити энергии – точно такие же, как и от самого Алана. И вдруг всё прекратилось. Обессилевший Бальтазар рухнул на колени. Но Алан почувствовал такую лёгкость, какой никогда не ощущал. Казалось, с него спали тяжёлые цепи и теперь он мог свершить всё что угодно! Продолжая сидеть на земле и тяжело дыша, маг сжал в кулаке новый магический камень и, дотянувшись до юноши, ухватился за него, перемещаясь обратно в замок. – Что чувствуешь? – отдышавшись, произнёс волшебник. Он тяжело повалился в кресло. – Тепло. И силу, – немного подумав, ответил Алан, – Будто что-то горячее растекается по телу. Так легко! Кажется, будто теперь для меня нет ничего невозможного! – мальчик восхищённо осматривал руки, которые вдруг наполнились волшебной энергией, покалывающей кожу. – Это и есть магия. Она наконец пробудилась в тебе, – облегчённо вздохнул маг. Он взял брошенную под стол сумку, которую принёс с собой, и развязал её тугой узел. Затем некромант водрузил на стол толстый фолиант древнего вида. На тёмной кожаной обложке не было видно ни надписей, ни знаков. – Что это? – Алан заинтересованно опустился в соседнее кресло. – Здесь содержатся знания, которые помогут тебе управлять новым даром. Они станут основой для того, что тебе предстоит совершить, – Бальтазар раскрыл книгу. На чуть пожелтевших страницах неровным почерком были выведены столбцы текста. Бальтазар листнул чуть дальше и Алан увидел незамысловатые рисунки простыми чернилами. На бумаге были изображены деревья с уходящими глубоко в землю корнями, а где-то это были странные существа, которых мальчик никогда раньше не видел, или схемы ритуалов и движений рук. Спустя время, Бальтазар вышел из кабинета Сэвели, окончив первое занятие и знакомство с миром магии. Они договорились встречаться каждый день. Бальтазар утверждал, что нельзя тянуть, иначе души родителей Алана могут навсегда остаться в ином мире. Маг обещал научить Сэвели управляться с его силой, подготавливая будущего графа к сложному ритуалу воскрешения. Так и было. Каждый день некромант приезжал в замок, оставляя карету в вымощенном булыжником большом дворе, и до самого вечера засиживался в кабинете Алана. Юноша даже отложил занятия с другими преподавателями, чтобы полностью сосредоточиться на магии. Не прошло и недели, как слуги заметили, как изменился мальчик. Без видимых на то причин он стал резок в общении с теми, кто были ему как родные, не редко огрызался и выходил из себя по любому поводу. «Он стал иным… Может быть, он всё ещё переживает утрату родителей? Нужно дать ему время…» – говорили слуги, перешёптываясь между собой. Наконец Алан был готов. Он научился сотворять простые заклинания, такие как левитация, шар света или управление пламенем, благодаря чему обрёл контроль над даром. Уже меньше чем через месяц Бальтазар развернул на столе перед Аланом свиток с описанием ритуала воскрешения. – Долго я этого ждал, – тихо проговорил Бальтазар, – Скоро мы поймём, насколько сильна магия, которую мы можем вернуть. Алан завороженно рассматривал пергамент. За прошедшее время он успел уйти в волшебство с головой и теперь жаждал познать как можно больше тайн. Но ещё сильнее юный Сэвели хотел вернуть родителей. Казалось, каждая мысль о них делала ему ещё больнее, что лишь укрепляло его решимость. Он был готов. Как и в прошлый раз, Бальтазар вытряхнул из мешочка блестящий камушек. Держа некроманта за руку, Алан слышал, как из-под капюшона звучат проговариваемые учителем слова заклятия. Камень на ладони закрутился вокруг своей оси, и комната растворилась в ослепляющем сиянии. Над головой Алана навис серый каменный потолок, с боков его обступили шершавые стены. Тусклый свет вспыхнувших по щелчку пальцев Бальтазара факелов осветил выложенный большими неровными плитами пол. Они были в семейной гробнице Сэвели. Алан знал, что делать. Внимательно изучив свиток в кабинете, он всё запомнил. Пройдя дальше, туда, где в глубоких нишах стояли каменные гробы графа и графини Сэвели, юноша достал из захваченной с собой сумки всё необходимое для проведения ритуала. Руки слегка дрожали – то ли от холода, то ли от волнения, граничащего со страхом, вдруг нахлынувшем словно из неоткуда. Пальцы плохо слушались. Сделав замысловатое движение рукой и бормоча что-то себе под нос, Алан дотронулся обеими ладонями до гробов. В тот же миг камень треснул и в воздух взмыли тела, завёрнутые в шелка. Затем Алан торопливо очертил мелом полукруг у стены и расставил длинные чёрные свечи. Усилием воли юноша зажёг их. Между собой и парящими в воздухе телами он положил маленькое зеркальце. Потом Алан сжал в правой руке небольшой чёрный нож и полоснул себя по левой ладони. Тут же выступили алые капельки крови. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Сжав руку в кулак, Алан протянул её к зеркальцу. Несколько капель тут же сорвались прямо на его поверхность. Зеркальная гладь вдруг вспенилась, излучая красное свечение, но спустя секунду всё пропало. Только в зеркале больше не было отражения Сэвели. На него смотрело суровое мужское лицо – лицо отца, а рядом с ним – матери. Но кто-то ещё стоял позади них. Вернее, что-то ещё. Чёрная тень, едва различимая, маячила за спинами духов. Где-то в груди юноши что-то больно ёкнуло, но он тут же собрался и, плавно проведя рукой от зеркала в сторону тел, словно маня, громко произнёс: – Voco te, per sanguinem, cecidit animas, redire ad mundum vivorum!* В тот же миг зеркало вспыхнуло ярким огнём, послышался звон бьющегося стекла и короткий вскрик. – Что… что произошло? – тяжело дыша спросил юноша, едва зрение снова вернулось к нему. – Ничего, мой друг. Ничего особенного. Ты не смог, – холодно ответил Бальтазар, тяжело поднимаясь с колен, будучи почти сбитым с ног ударной волной. Алан растерянно смотрел то на покрытые копотью, словно обожжённые, стены, то на распахнутые опустевшие гробы и остатки разбросанных вокруг свечей, то на некроманта, который теперь поднялся и стоял над ним, будто о чём-то раздумывая. Из-за капюшона Алан не видел лица Бальтазара, но услышал тяжёлый вздох. Маг протянул Алану белый лист. – Я требую свою плату: перепиши всё своё имущество на меня, – из лежащей в стороне сумки взмыли перо и чернила. – Но мы не договаривались! – Алан попытался подняться. Он вдруг почувствовал, как его рука сама схватила перо и вывела на листе подпись. – Это уже не имеет значения, – щелчком пальцев Бальтазар заставил Алана потерять сознание…