bathroom

Накакита Юма совсем не любил ждать. Не важно, касалось это событий, наступления конкретного часа на часах в гостиной, или же конкретного человека. В общем-то, это правило распространялось на всё, что окружало Юму, потому что обычно каждая причина ожидания заслуживала негативной реакции и недовольного ворчания. Однако, Асакура Джо, сосед Юмы по квартире, никогда не становился причинной недовольства из-за ожидания или опоздания. Всё потому, что Юма ждал его сам — по собственному желанию. И кажется, он готов был ждать этого парня всегда. Джо часто возвращался, когда темнело. Юме, с его дистанционной работой и учёбой максимум до семнадцати часов вечера, было проще. Он имел даже возможность приготовить ужин для них двоих. Потом заботливо оставлял тарелку на столе и отправлялся ожидать в свою комнату. Юма не хотел быть навязчивым и требующем лишнего внимания. Он не хотел казаться очевидным в своём желании дождаться Джо, хоть тот порой и возвращался слишком поздно. Чаще всего Юма делал вид, что проснулся, чтобы выпить воды или дойти до туалета. Тогда у него была возможность застать Джо в прихожей, где он всегда немного неуклюже избавлялся от своей обуви. Асакура вообще часто что-то делал с очаровательной неуклюжестью. Кажется, именно это однажды заставило сердце Юмы неожиданно ёкнуть от щемящего в груди трепета. Дверь закрылась за Джо, и замок негромко щёлкнул. Юма взглянул на часы, они показывали без четверти двенадцать. Через слегка приоткрытую дверь он увидел, как Джо снимает куртку, путается в длинном шарфе и шёпотом ругается, оборачиваясь на дверь, ведущую в комнату соседа. Он боялся разбудить Юму, и эта мысль заставила сердце сжаться от волнения. Интересно, если бы Джо знал, что Накакита почти никогда не спит во время его возвращений, что ждёт его как преданный щенок, надеясь хотя бы раз перед сном пересечься с уставшим взглядом… Что он сказал бы? Но Джо не знал, что чужие глаза следили за ним через дверь, поэтому устало прижался спиной к стене и несколько раз намеренно ударился головой о шершавую из-за напыления поверхность. Один раз. Второй. Третий вышел слишком сильным, и Джо поморщился, тут же принимаясь потирать ушибленный затылок. Мило. Юма тихо улыбнулся. Джо был очаровательный вне зависимости от того, насколько сильно уставал. Асакура, тем временем, тяжело вздохнул, словно нёс на своих плечах все тяготы этого мира, и Юме показалось, что он снова посмотрел в сторону его комнаты. На телефон Джо пришло сообщение, о чём сообщил привычный слуху звук оповещения. Он поморщился, вероятно опасаясь, что звук слишком громкий, и поспешил достать гаджет из собственной куртки. На этот раз привычная неуклюжесть выглядела нервной и внезапно заставила Юму волноваться о состоянии парня в прихожей. Что-то случилось? Он ждал сообщения, или наоборот обрёк ожидание на провал и сейчас не верил в происходящее? Джо вцепился в гаджет, обхватив двумя руками корпус в чехле с наклейкой в виде кота. Юма приклеил её туда ещё полгода назад, а Джо, почему-то, не спешил убирать. Он закусил губу, застыв на месте, пока читал пришедшее ему сообщение. Затем обречённым движением откинул голову назад и шумно выдохнул в потолок. Кажется, содержание маленького письма ему совсем не понравилось. Телефон снова пиликнул — ещё одно сообщение пришло на телефон Джо. Кажется, он приготовил ответ в своей голове и собирался напечатать его, но второе послание сбило его с толку. Парень снова застыл, таращась в экран смартфона. А затем так резко отшвырнул его в сторону, что Юма вздрогнул. Телефон громко шлёпнулся об паркет в прихожей и проехался ещё несколько сантиметров по лакированной поверхности, едва не задев угол проёма, ведущего в кухню. Что могло настолько сильно расстроить Джо? Однако, ответ появился незамедлительно, когда следом за эмоциональным всплеском, Асакура раздражённо прошипел вслед откинутому в сторону устройству: — Дура… И Юму словно кипятком окатило. Он каждый раз забывал, что у Джо вообще-то, была девушка. Раздражающая особа появилась в жизни Джо примерно вместе с Юмой — полгода назад, или немного больше. Тогда они только начали соседствовать, и Накакита не предал особого значения девушке по имени Наоки, периодически появляющейся в разговорах. Юма на самом деле не помнил, когда стал настолько раздражаться от наличия второй половинки у Джо, что чаще всего просто отделял их друг от друга в своей голове. Может быть, когда они с Наоки впервые поссорились, и он заперся в своей комнате, не желая выходить до самого утра. Тогда Юма подумал, что только самый отвратительный человек может дойти в отношениях с Джо до точки конфликта. Ведь Джо такой замечательный. А может быть в тот момент, когда Асакура долго говорил с ней по телефону в гостиной и увлечённо рисовал в своём скетчбуке ветку гортензии. Юма бы и не увидел её, но неловкое движение ногой заставило пенал с принадлежностями для рисования с шумом полететь на пол. Джо пришлось отложить блокнот на стол, чтобы поднять свои вещи, и тогда Накакита бросил беглый взгляд на шершавую страницу разрисованную чёрной гелевой ручкой. Джо неуклюже стукнулся головой, когда поднимал пенал, но от этого в ушах зазвенело только у Юмы. Под смущённый смех Асакуры он чувствовал, как внутри разливается непонятное чувство. Гортензия — любимый цветок Юмы, и Джо это точно знал. В любом случае, когда бы это ни случилось, в голове Юмы Джо был скорее одинок, чем несчастлив в отношениях. Потому что ни одна девушка не заслуживала даже просто рядом стоять с таким совершенством, как Асакура Джо. И уж точно ни одна девушка не имела права доводить их отношения до той точки, где всегда спокойный парень вдруг швыряет свой телефон в сторону, раздражаясь от полученного сообщения. Юма не имел права вмешиваться в их отношения, но прямо сейчас он очень хотел расцарапать ей лицо. Джо потёр ладонями глаза, снова шумно вздохнул, и Юме в очередной раз показалось, что тот смотрит в сторону его комнаты. Может ли быть такое, что он ждёт, чтобы сосед вышел как будто бы случайно, как он периодически делал это? Юма моргнул, прогоняя дурацкие мысли, превращающие его мозг в кисель. Джо всего лишь его сосед, товарищ — не больше. По крайней мере, не больше для самого Джо. Асакура скрылся в ванной и прикрыл за собой дверь, оставив в прихожей лишь тишину. Глаза, что следили за ним всё это время, медленно закрылись — Юма успокаивал нервы. Желание выйти, взять телефон, что остался валяться посреди комнаты, и написать этой сучке всё, что Юма думал о ней в данную минуту, грозилось перевесить здравый смысл. Если бы он имел на это право… Если бы действительно был тем, кто может защитить чувства Джо… В ванной зашумела вода, а Юма зачем то открыл дверь своей комнаты пошире. Может быть он сможет поймать Джо выходящим из душа, и тогда можно будет сбросить, что случилось, и почему он так поздно вернулся сегодня. А может быть он струсит и останется в комнате, так и не получив ответов на свои вопросы. Джо на самом деле, не был тем, кто охотно делился своими личными переживаниями. Но и Юма не был великим слепым, чтобы вообще ничего не замечать. Шум воды прекратился слишком быстро. Вероятно, в планы Асакуры не входили долгие водные процедуры, потому что сегодня его, определённо, волновало что-то поважнее личной гигиены. Но Джо не выходил. Юма, хоть и переждал шум воды сидя на собственной кровати, посчитал паузу между стихнувшим журчанием и Джо, выходящим в прихожую, слишком затянувшейся. Поэтому, сомневаясь всего минуту, Юма вышел из комнаты сам. Сделать привычно вид, что идёт за водой показалось уместным, потому что так возможность столкнуться возрастала почти до ста процентов. С открытой дверью в ванную комнату она казалась совсем неизбежной, и Юма остановил себя, заметив, что та действительно не заперта до конца. По началу вторжение в личное пространство показалось неуместным, но затем Юма подумал, что это более, чем логично, если ты ждал пока освободится место в туалете. Да и вообще, мало ли что могло произойти, что заставило Юму заглянуть внутрь. И это совсем не возможность внезапно увидеть Асакуру без одежды. Очевидно, он не закрыл дверь не чтобы привлечь внимание спящего соседа. Тем не менее, Юма осторожно заглянул внутрь. За дверью витал лёгкий запах геля для душа с надписью «Мятный моти». Джо пользовался только таким. Сам Асакура стоял напротив зеркала, упираясь ладонями в края раковины. Вероятно, он всё-таки успел принять душ: не бёдрах парня, плотно устроилось синее махровое полотенце, на коже блестели капли воды, светлые волосы небрежно обрамляли лицо. Джо не смотрел на своё отражение. Ощущение было таким, словно его тяготило что-то внутри себя, и это что-то совсем никак не касалось Наоки. Юма сглотнул. Таким он видел Джо впервые. Не расстроенным, нет — без одежды. Широкие плечи, рельефные руки и предплечья тут же бросились в глаза, акцентируя на себе внимание. Ярко выраженные скулы просили прикоснуться пальцами, чтобы порезаться об их остроту. Вид сбоку не мог утаить даже подтянутый живот, торс и удивительно тонкую талию. Несмелый шаг. Второй — немного увереннее. Руки Юмы аккуратно скользнули вперёд, и в следующее мгновение он обхватил Джо поперёк живота, чувствуя, как от этого тут же напряглись его мышцы, и не спеша прижался к влажной спине. В глаза бросилась точка на правом плече парня. Родинка показалась Юме милым дополнением к такому-то же очаровательному комплекту родинок на красивом лице Асакуры. Объятия были без спроса, но Джо даже не вздрогнул. Наверняка, он услышал, как Юма входил в ванную комнату. Парень лишь поднял голову и уставился на собственное отражение, которое больше не было одиноким. Юма смотрел на него из-за плеча, уткнувшись носом в ещё не остывшую кожу. Это выглядело слишком правильно, хоть до этого похожего контакта между ними не случалось — почти кожа к коже. Юма любил обниматься, но это никогда не происходило так. — Разбудил, — шёпотом выдохнул Джо. Не вопрос — он точно знал, что да. — Нет, — ответил ему Юма, и не соврал. Пусть Джо считает иначе, но ведь он действительно не спал. — Что-то случилось? — спросил Накакита после небольшой паузы. Вряд ли Джо поспешил бы рассказать ему о том, что действительно случилось, но Юма был уверен, что ему приятно от участливости и неравнодушия. — Может быть, — неоднозначно отозвался Асакура. — Я ещё не разобрался. Юма посмотрел на него через зеркало слишком серьёзно, будто взвешивал варианты ответов, которые появились в его голове. — Помочь? И он выбрал самый опасный из них. Юма сам не знал, зачем задал именно этот вопрос. И он точно не знал, почему безоговорочный способ для этого моментально появился в голове. В отличии от Джо, он не сомневался в том, что предлагал, хоть мысль и казалась безрассудной спонтанной выходкой. Прежде чем Джо успел проанализировать контекст и озвучить вежливое сомнение, ловкие пальцы Юмы поползли вверх по его груди. Парень напрягся и застыл, на мгновение перестав дышать. Юма не сводил с него внимательных глаз, всё ещё глядя из-за плеча, словно притаившийся кот. Невесомые прикосновения очертили грудные мышцы, и Джо вздрогнул, когда пальцы задели чувствительные места. Внезапно стало жарко, словно они находились в горячей бане, и приоткрытая дверь не спасала. — Может не… Неуверенная попытка остановить начинающийся апокалипсис была прервана новым, уже намеренным, прикосновением пальцев. Это выбило из груди Джо взволнованный вздох. — Это просто разгрузит твою голову, — тихое бормотание Юмы было похоже на мурчание кота. Джо чувствовал себя абсолютно беспомощным и застигнутым врасплох. Чужие пальцы теперь уверенно касались его, запуская волну возбуждения по всему телу. Юма не был уверен в том, что оказывая подобную услугу соседу, не оказывает медвежью услугу себе. Но останавливаться не хотелось, Джо не возражал против ласк, позволяя трогать себя смелее. И очередное касание тонких пальцев Юмы заставило его покраснеть, смущенно опустить голову, и снова неровно выдохнуть. Кожа была ещё влажной после душа, пахла мятой. Это заставляло Юму сильнее вжиматься носом в изгиб плеча парня, чтобы не терять связь с реальностью. Пальцы двигались аккуратно, но очень умело — Джо сдавался каждый раз, когда подушечки дразняще двигались по кругу. Юма заметил, как его пальцы судорожно сжимали края раковины, будто он пытался сопротивляться тому, как реагировал его организм. Была это борьба с собой или с чувствами, Юма не знал, но хотел бы всё прекратить и дать Асакуре просто расслабиться. Ловкая ладонь скользнула вниз, на секунду застыв у кромки обмотанного вокруг бёдер полотенца. Джо снова застыл. Юма тоже. Оба ждали, что один из них попытается прекратить происходящее, но никто не спешил этого делать. Возражений не последовало, но Юма всё ещё давал соседу шанс отступить. Его ладонь перескочила через махровую ткань и аккуратно накрыла пах через двойной слой ткани. Джо не был возбуждён, но он точно был на пределе. Пальцы второй руки снова задвигались сверху, провоцируя возбуждение и проверяя реакцию. Джо отозвался сразу — пальцы снова с силой сжали керамическую поверхность, но он не спешил поднимать голову. — Я… — Джо неровно дышал, едва удерживая связь с реальностью, — … я не знаю… Юма его понимал. Он тоже не знал, что происходит сейчас. Откуда взялось это настроение, откуда порыв, и почему никто из них не пытается это прекратить. — Мне остановиться? — осторожно поинтересовался Накакита, прекратив тактильные провокации. Джо молчал несколько долгих мгновений, а затем решительно ответил: — Нет. Руки среагировали быстрее, чем мозг успел дать им команду к действию. Полотенце тут же слетело с чужих бёдер с мягким шуршанием приземлившись под ноги. Джо обдало смущением, его щёки и уши тут же налились красным. Таким беспомощным и открытым перед кем-то он себя ещё не ощущал. Юма коснулся его аккуратно, на пробу; Джо боялся даже дышать. Ситуация была необычной для обоих, как и поза, но смотреть друг другу в глаза было бы сейчас невыносимо. Уже смелее тёплая ладонь обхватила Джо, и тот неуверенно промычал, сдерживая в себе полноценную реакцию. Юма сжал пальцы, не спеша провел ими вниз, вверх, по кругу, обводя чувствительные места. Джо выдохнул что-то похожее на нецензурную брань, и Юма почувствовал, как он твердеет в его руке. Это было невероятно, как что-то, что бывает только во сне. Но Юма всё ещё ощущал легкий мятный шлейф от его кожи, поэтому был уверен, что не спит. Активное трение не представлялось возможным прямо сейчас, и прикосновения Юмы были скорее дразнящими поглаживаниями, чем уверенной стимуляцией. Но кажется, Джо был готов сдаться только от этого. Он и раньше ловил себя на лёгкой слабости и податливости к соседу, но не думал, что это чувство настолько большое внутри него. Факт того, что его тело с огромной охотой отзывалось на прикосновения парня, не укладывался в его голове. Джо был готов списать всё на стресс от сегодняшнего вечера, внезапные обвинения и попытку разорвать отношения, которые стремились к провалу с самого начала. Рука Юмы внизу стала ещё увереннее, его пальцы плотнее сжались, хоть движения и не стали резче. Джо пришлось зажмуриться от вязкого ощущения, собравшегося внизу живота. Лёгкие спазмы от нагрянувшего возбуждения кричали о желании получить больше, толкнуться в мягкую уверенную ладонь и завыть от собственной слабости перед Накакитой. Может быть в Её словах была правда. Может быть правды была даже не доля, а намного больше. — Молочко, — горячий шёпот возле уха вырвал Джо их внезапных мыслей. Брошенное невпопад слово заставило его без особой охоты вернуться в реальность и, глупо моргнув, посмотреть в зеркало. — Что? — Молочко, — сбившимся голосом повторил Юма. — Можешь… выдавить немного мне на ладонь? Джо мысленно и физически провалился в пропасть неловкости и смущения. Конечно, бывало такое, что приходилось удовлетворять себя самостоятельно, но тогда вопрос смазки и гладкости скольжения по коже совершенно ничего в нём не вызывал — был привычным что ли. Но от просьбы Юмы захотелось закрыть лицо руками и беспомощно завыть. Юма действительно касался Джо прямо сейчас. И он действительно просил помочь ему, чтобы удовольствие оказалось по-настоящему осязаемым. Безумие. Ладонь Джо съехала с гладкого края раковины, из-за этого он потерял опору и качнулся вперёд с присущей ему неуклюжестью. От этого парень засмущался ещё больше, и баночка с необходимой жидкостью попала в его руки только с третьего раза. Кажется, руки Джо дрожали, но Юма боялся немного податься в сторону, чтобы точно убедиться в этом. Прохладная жидкость вылилась в ладонь Юмы — белая, как и его кожа, — непослушный колпачок упал на пол, отказываясь подчиняться растерянным пальцам Джо и возвращаться на место. А в следующую секунду с громким характерным звуком в раковину упал и сам флакон, потому что Джо не успел вернуть его на место. Прохладное молочко коснулось горячей плоти первым, а следом ладонь Юмы обхватила её, такая же уверенная и умелая, как и до этого. Плавными движениями Юма распределил жидкость по всей длине, вырывая из игруди Джо отчаявшийся звук, похожий на смесь всхлипа и немного удивлённого от ощущений вздоха. Кажется примерно этот звук подходил по фразу «подавиться дыханием». Юма чувствовал, как Джо напрягался всем телом, как пытался сдерживать желание толкнуться навстречу его движениям. Осознание того, что он очень хотел, но всё равно противился, больно ударило по вискам. Юма уткнулся лбом куда-то над правой лопаткой парня, где кожа была совсем немного прохладнее его собственной, и больно укусил себя за губу. Как же происходящее между ними прямо сейчас было восхитительно правильно и травмирующее неверно в один момент. Со смазкой ладонь легко и размашисто скользила по всей длине, большой палец уверенно обводил чувствительную головку, заставляя Джо сдавленно скулить. Здравый смысл перестал отрезвлять его голову и Асакура несдержанно дёрнул бёдрами, пытаясь податься вперёд и получить ещё больше. Ритм сбился от его движения, пальцы Юмы ударились о белоснежный бок раковины, и он тут же смазано коснулся губами выпирающей на спине лопаточной кости. Не поцелуй — попытка успокоить. Всё в порядке, он тоже сходит с ума от происходящего. На самом деле, Юма и сам едва сдерживал желание толкнуться вперёд, задеть хотя бы чужое бедро. Возбуждение ломящим спазмом сдавливало пах, Накакита нуждался в прикосновениях, хотя бы в своих собственных. Но он не мог оторваться от Джо, который стремительно сгорал в его руках. Темп внизу ускорялся и замедлялся с удивительной правильностью чередования. Бёдра Джо двигались навстречу, пытась попасть в заданный ритм, но он все время сбивался, когда Юма замедлял движения. Асакура всё ещё оставался смущённым, не поднимал головы, и неловко старался быть аккуратным, чтобы пальцы Юмы, рушащие его мир и привычные устои, больше не пострадали. Накакита готов был оценить этот очаровательный жест, если бы не умирал прямо у Джо за спиной. Наблюдать за тем, как напрягались мышцы на его шее и спине в те моменты, когда ладонь особенно удачно двигалась по стволу, было просто потрясающе. Слышать сдавленные, но уже не скрываемые тихие стоны было ещё лучше. Юма не знал, сколько он будет мучиться после этой ночи, сколько кошмаров ему приснится, и с какими мыслями теперь Джо будет смотреть на него. Он не хотел думать ни о чём, кроме содрогающегося от наступающего оргазма парня в его руках. Юма довёл Джо до этого состояния — этот факт не шёл в сравнение ни с чем. Джо сдавался, падал в пропасть ощущений. Тело переставало ощущаться, будто он летел по воздуху. В паху несчадно давило. Ладонь Юмы, не прекращающая его ласкать, сводила с ума. Оргазм накрывал его медленно, огромной тягучей волной, которая грозилась сбить его с ног. Это было слишком ярко и красочно, чтобы встретить молча. Кнопка, которая сдерживала эмоции внутри, внезапно забарахлила. Движения Юмы внизу заботливо ускорились, вторя осмелевшим бедрам партнёра. И именно в этот момент Джо закончил с протяжным стоном удовольствия. Тело задрожало от оргазма и предательски обмякло. Ладонь с громким звуком впечаталась в зеркало на стене, когда он качнулся вперёд. Пластиковая рама опасно накренилась, а стекло заскрипело под сползающей вниз ладонью. Кажется, у него за спиной Юма издал тихий скулящий звук, как будто оргазм Джо доставил ему не меньшее удовольствие. Джо тяжело дышал, часто облизывая пересохшие губы. Юма также сбивчиво дышал ему в спину. Тонкая ткань домашних шорт и хлопковой майки касались оголённой кожи Асакуры в тех местах, в которых он никому этого не позволял. Это лишь подчёркивало очевидный факт: Юма и правда застал его врасплох. — Чёрт возьми… — дыхание Джо не собиралось выравниваться. Воздух стал тяжёлым от скопившейся в нём влаги, лёгкого аромата миндального молочка и удовольствия. — Юма… Но Юма ничего ему ответил. Он всё ещё касался лбом чужой кожи на спине и жмурился, часто-часто кусая губы. Как же ему было хорошо и плохо одновременно. Как же он хотел прикоснуться к себе прямо сейчас. Тело горело, ноги плохо слушались, в паху тянуло от скопившегося возбуждения, сердце бешено колотилось в грудной клетке. — Мне нужно… — пришлось слегка отстраниться, чтобы Джо мог двигаться. — Можешь… дать мне пять минут? Джо сглотнул, услышав нервную хрипотцу в привычном слуху мягком тембре. Юма был так сильно возбуждён, что с трудом говорил. Всё ещё боясь смотреть на соседа прямо, Джо схватил полотенце с пола, и тут же пристроил его обратно на бёдра. А затем, смущённый случившимся, быстро ретировался из ванной комнаты, оставив Юму наедине с последствиями своего внезапного решения. Но далеко уйти у Джо не получилось. Взволнованный, по-прежнему немного возбуждённый, он прислонился спиной к стене прямо возле двери, которую Юма, конечно же, не стал запирать. Асакура слышал, как тот тяжело дышит, как шуршит одеждой, стаскивая её с себя, как снова сдавленно скулит от того, насколько возбудился. Неужели то, что произошло между ними было действительно реальным? Асакура с трудом в это верил. Юма правда хотел просто помочь, ли им двигало что-то ещё? А что же тогда двигало Джо, когда он позволил этому случиться? Было это любопытство, или действительно желание испытать пугающую реальность на себе? Зашумела вода. Джо повернул голову к двери, сомневаясь в своих мыслях. Юма возволил ему испытать один из самых сокрушительных оргазмов в жизни, а сейчас довольствовался всего лишь… одиночеством. Нервно сглотнув, Джо приоткрыл дверь и вернулся в ванную, пропитанную влагой и его собственным возбуждением. Асакура тут же перестал думать, во второй раз за вечер распрощавшись со здравым смыслом. Полотенце во второй раз с шорохом упало на пол. Руки снова сцепились на чужом торсе, только теперь Джо прижимался к Юме, пристроившись позади него под тёплыми струями воды. Накакита не дрогнул, лишь напряжённо выдохнул. Кажется, он не ожидал, что Джо вернётся помочь ему. Это было вообще не похоже на него. Но Юма не знал, что Джо вернулся не только ради взаимного удовлетворения. Ладони сразу нашли правильное место, и Юма даже не попытался сдержать себя, когда Джо немного неуверенно коснулся его. Сам он ещё ничего не успел сделать, поэтому Асакура оказался здесь очень вовремя. Одно движение — вдох. Второе — Юма откинул голову на чужое плечо, задыхаясь от ощущений. Его не надо было даже распалять, он уже давно горел от сдерживаемых внутри чувств. Вода беспощадно полилась в лицо, мокрые волосы Юмы липли к лицу, и позу пришлось сменить. Теперь тёплые струи заботливо поливали бока, плечи и ноги обоих, а Юма оказался прижат к прохладной кафельной стене. Теперь его тело плохо слушалось хозяина, заставляя ёрзать, дёргать бёдрами и неловко биться лбом о плитку. Джо не спешил в движениях, как будто намеренно смаковал чужую реакцию на вкус. Юма чувствовал, как он прижимается к его спине, чувствовал тёплое дыхание над своим ухом. Юма чувствовал, и умирал. — Она сказала… — внезапно заговорил Джо. Его тихий голос тонул в шуме воды. Юма вздрогнул. — … что я слишком много говорю о тебе… Движения внизу ускорились, Юма заскулил, прижавшись щекой к прохладному кафелю. Оне знал, что именно его взволновало больше: сменившийся темп или внезапно озвученный факт. Джо говорил о нём. Часто. Так часто, что это заметили другие. — А ещё, что она… — его голос тоже сбился от учащённого дыхания, —… не зайдет, пока ты здесь. Не хочет, чтобы ты слышал. Юма застонал, на этот раз ощутимо громче и протяжнее. Ладонь Джо внизу была не слишком умелой, но удивительно смелой в движениях. Каждое из них стремительно приближало разрядку. — И что может быть я вообще гей, — добавил Джо и накрыл скребущую плитку ладонь Юмы своей. Юма снова откинулся на чужое плечо, дыша настолько жадно, словно воздух мог закончиться в любую минуту. Может быть Джо вообще гей? Может быть? Что тогда происходит между ними прямо сейчас? Зачем он вернулся, если это не может быть так? Но Юма не хотел об этом думать — не сейчас. Его бёдра в последний раз толкнулись вперёд и тело содрогнулось от накрывшего в один миг ощущения. Он снова подался вперёд и больно приложился лбом о кафель. Плевать. Джо всё еще ласкал его, растягивая остатки удовольствия между пальцами. Момент застыл в воздухе, дыхание с трудом восстанавливалось. Тёплые струи воды вдруг показались нестерпимо горячими. Прикосновение и объятия исчезли так же внезапно, как появились. Юма остался один со сбившимся дыханием и непонятным ощущением внутри. Джо ушёл, но что они только что сделали… *** Джо не спал, когда Юма аккуратно приоткрыл дверь его комнаты и также аккуратно зашёл внутрь. Может быть в другую ночь случись то, что случилось между ними сегодня вызвало бы другие эмоции, но сейчас Накакита не хотел оставаться один. Он надеялся, что Джо тоже не хотел этого. Асакура лежал на боку, отвернувшись к стене. Его телефон тускло горел в темноте комнаты, и Юма решил, что тот бездумно листал новостную ленту. Он знал, что Джо слышал его шаги, чувствовал, как он опускается на кровать рядом с ним. Юма ждал, пока его прогонят, но этого не произошло. Джо застыл, ожидая каких-то действий или попытки выяснить отношения, но Юма был тут не для этого. Он аккуратно лёг рядом, так же аккуратно обнял Джо, уткнувшись лбом в место рядом с седьмым позвонком на шее, и замер. Несколько долгих минут они лежали так в тишине и полной темноте, потому что Джо убрал телефон в сторону, как только почувствовал чужие объятия. Их ровное дыхание смешалось в воздухе, и, наверное, было бы правильно что-то сказать, но оба молчали. По разным причинам. — Это что-то изменит между нами? — Юма нарушил тишину первым. Он хотел и не хотел знать ответ. Ему одинаково страшно было услышать и да и нет, но лучше так, чем оставить после этого жидкую неопределённость. — Не знаю, — честно ответил Джо. После случившегося он уверен в том, что его тело желало Юму намного сильнее, чем он мог предположить. Но его мозг отказывался подчиняться порывам сердца. — Мне уйти? — с грустью поинтересовался Накакита, понижая свой голос до шёпота. Он не хотел, но если захочет Джо — он уйдёт, не раздумывая. Но Джо не спешил прогонять Юму. Он нашёл его ладонь, лежащую на стыке рёбер, неловко переплёл пальцы и прижал к себе настолько сильно, насколько позволяла поза. — Останься, — пробормотал он в ответ, прикрывая глаза. И Юма остался. Он заснул, прижимаясь к чужому телу, вдыхая запах бумаги с акварелью, мяты и чистой кожи — запах Джо. Юма заснул рядом с ним, не зная что наутро проснётся один, потому что у Джо не хватит сил признать, что это не было ошибкой. Он трусливо сбежит, заботясь только о том, что действительно часто говорит и думает о Юме. Слишком часто для того, кому всегда нравились девушки.