Мистер и Миссис Денница

      Вино в бокале было холодным, почти ледяным — белое, сухое, с лёгкой кислинкой, которая обжигала язык, как напоминание о том, что всё в жизни имеет привкус горечи. Вики сидела за угловым столиком в ресторане — одном из тех мест в центре Лос-Анджелеса, где полумрак скрывает лица, а джаз из живого оркестра на сцене создаёт иллюзию интимности.       Платье на ней — чёрное, облегающее, с глубоким вырезом на спине — делало её частью тени, но при этом приковывало взгляды тех, кто осмеливался смотреть. Она держала бокал в руке — тонкий хрусталь холодил пальцы. Взгляд её был устремлён в никуда: через панорамное окно на ночной город, где огни небоскрёбов мерцали, как далёкие, недостижимые звёзды.       По щеке медленно скатилась слеза — одинокая, прозрачная, как капля дождя. Она почувствовала её — солёную, тёплую — и коснулась пальцами, не вытирая, а просто проверяя: настоящая ли? Пальцы задержались на коже, ощущая влагу, тепло, реальность. Слёза была настоящей. Как и боль внутри — острая, как осколок стекла, впивающийся в сердце.       К ней сзади подошёл мужчина — тихо, почти бесшумно, но она почувствовала его раньше: лёгкий шорох шагов по ковру, знакомый запах — древесный одеколон с ноткой цитруса и чего-то тёмного, мужского. Он взял бутылку вина со стола, наклонился над ней, наливая в её бокал. Вторая рука коснулась её руки — намеренно, нежно, но с той силой, что заставила её кожу покрыться мурашками. — Мадам, — прошептал он, голос низкий, вибрирующий, как струна, готовая лопнуть.       Вики почувствовала родной запах ближе — и улыбнулась, не оборачиваясь. Улыбка вышла кривой, горькой, но искренней. Она не удивилась. Знала, что он придёт. Всегда знала.       Он обошёл её, показывая себя. Люцифер был в классическом чёрном костюме — идеально скроенном, с белой рубашкой, расстёгнутой на верхнюю пуговицу, открывающей ямочку на шее. Галстук отсутствовал, волосы чуть растрёпаны, как после быстрой езды. Глаза — тёмные, почти чёрные в полумраке — смотрели на неё с той смесью голода и боли, что всегда заставляла её сердце сжиматься. — Я заготовил несколько фраз для нашей встречи, — сказал он, садясь напротив, голос ровный, но с той сталью, что резала воздух.       Вики приподняла брови — лёгким, почти игривым движением, но в глазах была тень. — Не терпится услышать. — «А я тут пролетал мимо», — начал он, усмехаясь уголком губ. — «Спасибо, что прокатила на лифте». — Забавно, — ответила она, голос тихий, но острый, как бритва. — Так что ты решил?       Он помолчал, глядя ей в глаза. Взгляд был тяжёлым, как приговор. — Я хочу развестись.       Вики замерла. Бокал в руке дрогнул, но она удержала его. Уголки губ опустились. — Печально, — ответила она, голос ровный, но внутри всё сжалось, как пружина. — Могу присесть? — спросил он, уже садясь.       Вики наклонилась вперёд, глаза сузились. — Нет.       Но Люцифер игнорировал её ответ — просто сел, откинулся на спинку стула, взял свой бокал. Вики уставилась на него — взгляд полный огня и льда одновременно. Она забросила салфетку себе на ноги, пряча пистолет в руке — компактный, чёрный, с глушителем, который она незаметно достала из-под платья. Движение было молниеносным, скрытым под столом. Люцифер сделал то же самое — его салфетка упала на колени, под ней блеснул ствол его собственного пистолета. — Так чего же ты хочешь? — спросила она тихо, голос вибрировал от напряжения.       Люцифер наклонился вперёд, его глаза горели. — У нас проблема, Вики. — Мг, — ответила она, не моргая. — Ты смерти моей желаешь. — М-мг. — А меня не волнует твоё благополучие. — М-м-мг. — Так что нам делать?       Вики не ответила. Только смотрела — с вызовом, с той самой искрой, что всегда зажигала в нём огонь. Взгляд был как удар — острый, пронизывающий, полный невысказанных слов. Люцифер помолчал. Потом улыбнулся — медленно, хищно. — Потанцуй со мной. — Ты не танцуешь, — ответила она, голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой. — Это была часть моей легенды, любимая.       Сказал Люцифер и встал, подавая ей руку — ладонь открытая, пальцы чуть дрожали от напряжения, но жест был уверенным, как всегда. Вики посмотрела на руку. Потом на него. Медленно встала, положила свою руку в его. Они оставили оружия на стульях — прикрытые салфетками, как будто это была просто часть ужина.       Они пошли на танцпол — через толпу гостей, которые расступались перед ними, чувствуя напряжение, висящее в воздухе, как электричество перед грозой. Оркестр играл медленный джаз — саксофон томно извивался в ритме, бас тихо пульсировал, как сердцебиение. Танцпол был полупустым — несколько пар кружились в полумраке, но все они казались фоном, декорацией к их собственной драме. Люцифер обнял её за талию — рука легла на обнажённую спину, пальцы прижались к коже, чувствуя тепло, пульс. Другая рука переплелась с её — крепко, почти больно. Вики положила ладонь ему на плечо, прижалась ближе — грудь к груди, бёдра к бёдрам. Они начали двигаться — медленно, в ритм музыки, но в этом танце было больше, чем просто шаги. Каждый поворот — как удар, каждый наклон — как поцелуй, каждый взгляд — как выстрел. Их тела двигались синхронно, как будто они репетировали это годами: он вёл — уверенно, жёстко, она следовала — гибко, но с вызовом, то поддаваясь, то сопротивляясь, заставляя его прикладывать больше силы. Пот начал блестеть на их коже, дыхание смешалось, сердца бились в унисон — быстро, почти болезненно. — У нашей истории будет хэппи-энд? — прошептал он ей в ухо, голос низкий, вибрирующий от близости.       Вики наклонилась ближе, губы коснулись его мочки. — Хэппи-энд оставляет чувство незаконченности, — ответила она тихо, но с ноткой яда. — А мы всегда всё заканчивали.       Он развернул её в пируэте — резко, заставив платье закружиться вокруг ног, потом прижал обратно к себе — ближе, чем полагалось в публичном месте. — Почему у нас ничего не вышло? — шепнула она, голос дрожал от близости и боли. — Потому что каждый жил своей жизнью? Или ложь была главной причиной?       Он прижал её крепче, рука на талии сжалась почти до боли. — У меня есть теория. — Не терпится услышать, — ответила она, голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой.       Он наклонился к её уху, губы коснулись кожи. — Ты виновата. — Да ты провокатор, — прошептала она, но в голосе была горечь. — Ты подошла к семейной жизни как к очередному заданию, которое нужно выполнить. — А ты этого избежал? — Я ведь был для тебя всего лишь прикрытием. — Кто такое сказал?       Пауза. Их тела всё ещё кружились — медленно, страстно, как будто танец был их последним разговором. — А я разве нет? — спросил она тихо, голос надломленный, полный той же боли, что и его.       Вики замерла. Её глаза расширились, дыхание сбилось, сердце колотилось в горле. Она почувствовала, как внутри всё сжалось — больно, почти невыносимо. Танец, который только что был страстью, теперь жёг, как огонь.       Вдруг Вики стало плохо — мир качнулся, ноги ослабели, как будто танец высосал из неё последние силы. Она замерла посреди шага, рука на его плече дрогнула, лицо побледнело. — Прости, мне нужно идти, — прошептала она, голос слабый, но полный той же ярости.       Она не дожидаясь ответа отстранилась — резко, почти грубо — и направилась к лестнице, ведущей наверх, к дамской комнате. Шаги были быстрыми, каблуки стучали по мрамору, платье шелестело за спиной, как флаг на ветру. — Там нет выхода, Вики! — крикнул он ей в спину, голос сорвался, полный подозрения и боли, которая жгла горло.       «Не поддавайся, Люцифер, это снова её уловки», — подумал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.       Как вдруг раздался взрыв — громкий, резкий, как удар молнии. Взрыв пришёл с того места, куда ушла Вики — дамская комната наверху. Стены дрогнули, стекло в окнах зазвенело, осколки полетели вниз, как дождь из битого хрусталя. Толпа в зале взорвалась паникой: крики, визги, люди бросились к выходам, столы опрокидывались, бокалы разлетались вдребезги, оркестр замер, музыка оборвалась на высокой ноте. Люцифер улыбнулся уголком губ — криво, холодно, но с той искрой, что всегда зажигалась в его глазах перед боем. Он пошёл туда — сквозь толпу, расталкивая людей плечами, не замечая хаоса. Шаги уверенные, пистолет уже в руке под пиджаком, палец на спусковом крючке. Дамская комната была в дыму, дверь сорвана, внутри — обломки, запах горелого пластика и пороха.       Но Вики там не было.       Он развернулся, оглядывая зал — глаза скользили по лицам, по фигурам, по теням. Толпа суетилась — люди бегали, кричали, официанты пытались навести порядок, кто-то звонил в полицию. И вдруг в этой хаотичной массе он увидел знакомую макушку — каштановые волосы, мелькнувшие в толпе, направляющаяся к выходу. Она. Вики.       Он рванул за ней — через зал, расталкивая людей локтями, перепрыгивая через упавшие стулья. Сердце колотилось в горле, дыхание рвалось из груди, пистолет в кармане жёг ладонь. Толпа расступалась перед ним — или он просто шёл сквозь неё, не замечая. Выход был близко — двойные двери, ведущие на улицу, где уже завывали сирены.       Он вырвался на улицу — ночной воздух ударил в лицо холодом, смешанным с запахом дыма и дождя, который только-только начинался. Улица была забита машинами — такси, лимузины, люди вываливались из ресторана в панике. Он огляделся — хаос, огни, тени. Вики не было. Он потерял её в толпе — она растворилась, как дым. К нему подъехала машина — обычное чёрное такси, фары осветили его фигуру.       Водитель опустил стекло и сказал: — Вам нужно такси, сэр?       Люцифер ничего не сказал. Он шагнул вперёд, открыл дверь, вытолкнул водителя с пассажирского сидения — грубо, но быстро, рука сжала плечо так, что тот даже не успел возразить. Водитель вывалился на асфальт, матерясь. Люцифер сел за руль, захлопнул дверь, нажал на газ.        Машина рванула вперёд по городу — шины взвизгнули, огни улицы размазались в полосы. Он ехал, не зная куда — просто вперёд, по следу, который существовал только в его голове.

***

      Ночная трасса Лос-Анджелеса была почти пустой — только редкие фары мелькали в темноте, как далёкие глаза. Вики гнала на своём чёрном порше, на пределе — стрелка тахометра дрожала у красной зоны, двигатель ревел, как раненый зверь, шины визжали на каждом повороте, оставляя за собой следы жжёной резины. Ветер врывался в приоткрытое окно, хлестал по лицу, но она даже не моргала — взгляд прикован к дороге, руки вцепились в руль так, что костяшки побелели. Платье задралось, обнажив колени, но она не замечала. В голове — только одно: доехать первой.       Вдруг раздался звонок — резкий, настойчивый, как сигнал тревоги. Телефон лежал на пассажирском сиденье, экран светился именем:        «Люцифер»       Вики не стала брать трубку руками — просто ткнула в руль, включив громкую связь. — Денница слушает, — сказала она холодно, голос ровный, но с той хрипотцой, что выдавала, как сильно она держит себя в руках.       Голос Люцифера заполнил салон — низкий, спокойный, но с той самой сталью, от которой у неё всегда мурашки по спине. — Ты снова попыталась меня убить. Вики усмехнулась — криво, почти беззвучно. — Подумаешь, маленькая помпочка. — Я сейчас еду домой и спалю все вещи, что тебе покупал. — Ох… как жаль, что я уже опередила тебя, — ответила она сарказмом, который резал, как лезвие. — Твои подарки уже в мусорке. Вместе с воспоминаниями.       Она отключила вызов — резко, пальцем вдавив кнопку на руле. Тишина вернулась, только рёв мотора и шум ветра.       Через пару минут телефон зазвонил снова — тот же номер. Она снова включила громкую связь. — Ты уже там? — спросила она сразу, голос чуть тише, но в нём уже была другая интонация — не угроза, а что-то более опасное. — Когда мы познакомились… о чём ты подумала? — спросил он вдруг, и в голосе появилась трещина.       Вики сжала руль сильнее. — Сначала ты. — Я подумал… что ты так красива, неописуемо. Словами всё не скажешь. И что ты — та, кого я искал всю жизнь. — Зачем ты мне это рассказываешь? — её голос дрогнул — едва заметно, но он услышал. — Просто в конце начинаешь думать о начале. Я решил, ты должна знать. Теперь твоя очередь, м?       Вики тяжело выдохнула — звук был почти стоном. Она молчала несколько секунд, глядя на дорогу, где огни размазывались в полосы. — Я решила… — начала она, голос сорвался, но она продолжила, — что ещё никогда не получала заказ на такого красавца.       Люцифер горько улыбнулся — она не видела, но услышала эту улыбку в его молчании. — Для тебя это была работа? — Только работа. — С самого начала… — Холодный расчёт. — Спасибо за откровенность… ладно. — Ладно, — жёстче повторила Вики, голос стал ледяным.       Она агрессивно выключила вызов — пальцем вдавив кнопку так, что экран мигнул. Машина рванула вперёд — ещё быстрее.       Вики первая приехала домой. Машина остановилась у ворот — резко, шины взвизгнули. Она вышла, хлопнула дверью — громко, как выстрел. Подошла к дому, открыла дверь, вошла, закрывая за собой все замки — один за другим, с металлическим щелчком, как будто запирала не дом, а клетку. Она прошла на кухню — быстро, почти бегом. Открыла нижний ящик — тайный, под фальшивым дном. Достала пистолет — компактный, чёрный, с глушителем. Проверила магазин — привычным движением, как будто это была зубная щётка. Затвор щёлкнул. Она засунула его за пояс, под платье.       Люцифер подъезжал через пять минут. Он увидел её машину у ворот. Он чертыхнулся — тихо, зло. Вышел из такси, хлопнул дверью. Подошёл к входу — дверь заперта.        Он обошёл дом — быстро, бесшумно, как хищник. Решил залезть через окно второго этажа — то самое, которое вело в его кабинет. Садовая арка под стеной была старой, но крепкой. Он забрался по ней — быстро, цепко, мышцы напряглись, как струны. Добрался до окна. Разбил стекло локтем — тихо, профессионально. Просунул руку, открыл замочек. Поднял раму и влез внутрь.       Комната была тёмной. Он прошёл к сейфу — открыл, достал свой пистолет и проверил магазин. Затвор щёлкнул. Он вышел в коридор — пистолет в руке, ствол направлен вперёд.       Вики стояла посреди гостиной — босиком, платье всё ещё на ней, но теперь оно казалось чужим, слишком тонким для той войны, что уже началась. Она услышала его шаги — тяжёлые, уверенные, поднимающиеся по лестнице. Дверь кабинета наверху открылась и закрылась — тихо, но с той окончательностью, от которой у неё по спине пробежали мурашки. Он спускался.       Вики медленно повернулась к лестнице. Пистолет в её руке — компактный, чёрный, с глушителем — был направлен вперёд, палец уже лежал на спусковом крючке. Она не пряталась. Не собиралась.       Люцифер появился в дверном проёме — медленно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Пиджак расстёгнут, рубашка помята, пистолет в руке — такой же чёрный, такой же холодный. Он остановился на пороге, глядя на неё — глаза тёмные, почти чёрные, полные той смеси боли, ярости и любви, которая жгла их обоих. — Вики, — сказал он тихо, но голос разнёсся по комнате, как выстрел.       Она улыбнулась — криво, горько, с той самой искрой, от которой он когда-то влюбился. — Люцифер.       Пауза. Тишина стала невыносимой — густой, как дым. Он сделал шаг вперёд — медленно, не поднимая пистолет. — Давай поговорим. — Мы уже говорили, — ответила она, голос ровный, но в нём звенела сталь.  — Пять лет. Враньё. Легенды. Прикрытия. Всё сказано. — Тогда зачем ты вернулась? — А ты зачем вернулся? — она прищурилась, пистолет в руке чуть поднялся — не угрожающе, но достаточно, чтобы он заметил.       Люцифер остановился. Взгляд скользнул по её руке — по пистолету, по пальцам, которые дрожали едва заметно. — Я думал, мы закончим это вместе. — Мы и закончим, — ответила она тихо. — Только по-разному.       Он сделал ещё шаг. Вики выстрелила. Глушитель смягчил звук — тихий хлопок, как пробка от шампанского. Пуля прошла в сантиметрах от его плеча — врезалась в стену, выбив облачко штукатурки. Люцифер не дрогнул. Только улыбнулся — криво, почти нежно. — Ты промахнулась. — Я не промахнулась, — ответила она. — Это было предупреждение.       Он поднял пистолет выше — медленно, почти театрально. — Моё тоже.       Выстрел. Пуля прошла над её головой — врезалась в люстру, стекло посыпалось вниз, как дождь из осколков. Свет мигнул, комната погрузилась в полумрак — только свечи остались гореть, дрожащими огоньками. Вики бросилась в сторону — к дивану, перекатом через спинку. Выстрел — её пуля ушла в стену, где только что был он. Люцифер прыгнул за журнальный столик — стекло треснуло под его весом, осколки разлетелись по полу.       Они стреляли друг в друга — короткими, точными очередями, но ни одна пуля не попала. Каждый выстрел был предупреждением, каждый промах — признанием: «я не хочу тебя убить». Но каждый выстрел был ближе, чем предыдущий.       Вики перекатывалась по полу — платье рвалось, обнажая ноги, колени стёрлись о паркет, но она не замечала. Она выстрелила — пуля прошла в сантиметрах от его головы, врезалась в книжный шкаф, книги посыпались вниз, как карточный домик.       Люцифер прыгнул через стол — приземлился рядом с ней, схватил за запястье, вывернул руку с пистолетом. Она ударила его коленом — резко, в солнечное сплетение. Он охнул, но не отпустил. Они покатились по полу — он сверху, она снизу, пистолеты выскользнули из рук, скользнули по паркету в разные стороны. Они замерли — он навис над ней, руки по обе стороны от её головы, дыхание тяжёлое, горячее. Она лежала под ним — платье разорвано на плече, волосы растрепаны, глаза горят. — Почему ты стреляла в меня? — спросил он тихо, голос дрожал от ярости и боли. — Потому что ты стрелял в меня, — ответила она, голос такой же — полный той же смеси. — Я не стрелял. Я защищался. — От меня? — От тебя.       Пауза. Их дыхание смешалось – горячее, тяжёлое. Вики подняла руку – медленно, коснулась его щеки. Пальцы дрожали. — Я не хотела тебя убивать. — Я знаю, — ответил он тихо. — Но ты бы сделала это.       Она молчала. Потом — резко — ударила его локтем в горло. Он отшатнулся, кашляя. Она перекатилась, вскочила, схватила свой пистолет. Люцифер тоже поднялся — медленно, тяжело. Они стояли напротив друг друга — в двух метрах. Пистолеты в руках. — Конец? — спросила она. — Конец, — ответил он.       Но ни один не выстрелил. Они стояли напротив друг друга — в двух метрах. Пистолеты в руках. Дуло к дулу. Пальцы на спусковых крючках, но ни один не моргнул.        Люцифер смотрел ей в глаза — тёмные, расширенные, полные той же смеси, что и у него: ярость, любовь, страх, желание убить и желание умереть одновременно. Его грудь тяжело поднималась, дыхание выходило через нос короткими, злыми толчками. Пиджак был расстёгнут, рубашка прилипла к телу от пота, волосы упали на лоб. Он выглядел как человек, который только что пробежал через ад и всё ещё не решил — вернуться туда или остаться здесь.       Вики стояла ровно напротив — платье разорвано на плече, обнажена ключица и часть груди, волосы растрепаны, губы припухли от укусов, которые она сама себе нанесла в танце. Пистолет в её руке не дрожал, но палец лежал на крючке слишком легко — как будто она ждала, что он сам нажмёт.       Минуты тянулись. Секунды. Полсекунды.       И вдруг — одновременно — оба опустили стволы. Пистолеты упали на пол — глухо, тяжело, как будто с них сняли последние цепи. Люцифер шагнул вперёд — один шаг, второй, третий. Вики не отступила. Только подбородок чуть приподняла — вызов, который он знал лучше, чем собственное имя.       Он схватил её за талию — резко, сильно, пальцы впились в кожу сквозь разорванное платье. Она вцепилась ему в волосы — ногти в кожу головы, почти до крови. Их губы столкнулись — не поцелуй, а удар. Зубы стукнулись, языки сразу вцепились друг в друга, как в драке. Он прижал её к стене — спиной, затылком, всем телом. Она выгнулась, впиваясь в него бёдрами, ногтями, зубами.       Он схватил её за горло — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать пульс под пальцами. Она выдохнула — резко, с хрипом. Потом вцепилась в его рубашку и рванула — ткань разошлась с треском, пуговицы разлетелись по полу, как пули.       Он развернул её — резко, грубо — лицом к стене. Руки Вики упёрлись в обои. Он прижал её сзади, бедром раздвигая её ноги. Платье задралось до талии. Она выгнулась — спина дугой, голова запрокинута, волосы упали на лицо. — Скажи, что ненавидишь меня, — прошептал он ей в ухо, зубы коснулись мочки. — Ненавижу, — выдохнула она, голос дрожал от ярости и желания. — Ненавижу тебя так сильно, что хочу умереть.       Он вошёл в неё — резко, до конца, одним движением. Вики вскрикнула — коротко, срываясь на стон. Стена дрогнула от удара. Он схватил её за волосы — потянул назад, заставляя выгнуться ещё сильнее. Она вцепилась ногтями в обои — ткань рвалась под пальцами. — Скажи, что любишь, — прорычал он, толкаясь глубже, жёстче. — Люблю, — выдохнула она, голос срывался на хрип. — Люблю тебя так, что хочу убить.       Он развернул её лицом к себе — резко, почти до боли. Поднял на руки, прижал к стене. Она обхватила его ногами за поясницу. Он вошёл снова — медленно, мучительно медленно, глядя ей в глаза. — Ты моя, — сказал он, голос дрожал от напряжения. — Тогда возьми меня, — ответила она, впиваясь ногтями в его спину, оставляя кровавые полосы.       Он толкнулся — сильно, глубоко. Она закричала — не сдерживаясь. Стена задрожала. Картина сорвалась, стекло разлетелось по полу. Он не остановился — двигался быстрее, жёстче, каждый толчок как удар, как выстрел, как признание.       Вики вцепилась в его плечи, ногти впились до крови. Она кусала его шею, плечо, губы — оставляя следы зубов. Он рычал — низко, гортанно, прижимая её сильнее, глубже.       Он схватил её за горло — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать пульс. Она выгнулась, глаза закатились, губы приоткрылись в стоне. — Скажи, что ты моя, — прорычал он. — Твоя, — выдохнула она, голос сорвался.       Он толкнулся — последний, самый глубокий толчок. Она закричала — протяжно, срываясь на хрип. Он кончил — с низким, почти рычащим стоном, заполняя её, прижимая к стене всем телом. Они замерли — тяжело дыша, мокрые от пота, крови, вина. Лоб ко лбу. Глаза в глаза. — Это конец? — прошептала она. — Это начало, — ответил он.       Она улыбнулась — слабо, устало, но искренне.