// AL1C3.cor███ted

      В течение трех дней после разгрома пентхауса все «выжившие» собрались снова. Было ясно, что те, кто атаковал раз, не остановятся. Мия, Сара, Джейк и Тайлер пытались вернуться к нормальной жизни, но мысль о том, что они «вторичные цели», не давала покоя. Места в квартирах на этаже хватило, чтобы разместить всех. Сара и Мия поселились в одной, чтобы быть рядом. Джейк и Тайлер разошлись по разным.       Остатки арсенала от Рика — два компактных пистолета, три ПП с глушителями, дробовик с пистолетной рукоятью и тяжелая Barrett .50 BMG в разобранном виде — Алис распределила за те же три дня. Она двигалась быстро, почти бесшумно, с довольным прищуром красных глаз, будто расставляла новогодние украшения. Один пистолет ушел под матрас в спальне Лукаса, второй — в ящик прикроватной тумбы у Мии. ПП — один в вентиляционной решетке над кухней, второй за фальшпанелью в ванной у Сары. Дробовик лег под диван в гостиной Лукаса, где все собираются по вечерам. Barrett, слишком громоздкая, разобрана и спрятана в двойном дне шкафа в дальней квартире — той, которую никто не занял.       Тайлер сидел на полу у себя, когда она зашла к нему с последним ПП. Он снимал на телефон, как она закручивает винты фальшпанели, но пальцы дрожали. «Это долбанная машина для убийств — и она на нашей стороне?» — подумал он мимолетно со смесью страха и любопытства. — Слушай, чумба, — она присела на корточки рядом, положила ствол ему на колени, — помнишь, я тебе заливала про перестрелки в Найт-Сити? Про то, как мы с бандой выносили целый этаж за три минуты?       Тайлер кивнул, не отрывая глаз от экрана. Глаза красные от недосыпа и адреналина трехдневной давности. — Так вот. Это уже не байки. — Она похлопала его по плечу, слишком сильно для шутки. — Хочешь — вступай в мою «банду». Пошмаляем по-настоящему. Только без камеры. Камера выдает.       Он выключил запись, посмотрел на нее снизу вверх. — Я… подумаю. Но если что — я первый снимаю твой некролог. Для истории.       Алис усмехнулась, встала и вышла, оставив его с оружием в руках.       В общей гостиной сейчас тихо. Мия сидит на диване, поджав ноги, смотрит в окно. Сара стоит у кухонного острова, наливает себе воду из фильтра, но не пьет — просто держит стакан. Джейк развалившись в кресле, листает что-то на планшете, изредка хмыкает. Лукас лежит на другом диване, голова на коленях у Новы. Она сидит идеально прямо, пальцы медленно перебирают его волосы — механически, но нежно. Глаза зеленые, подсветка приглушена.       Дверь лифта открывается с тихим шипением. Входят четверо.       Ричард Хейз — в тёмно-сером костюме, без галстука, ворот расстёгнут чуть шире обычного. За ним два адвоката в одинаковых чёрных пальто, с одинаковыми планшетами. Последним заходит телохранитель — двухметровый, с имплантами в шее и запястьях, глаза скрыты тёмными линзами.       Ричард останавливается посреди комнаты, медленно оглядывает всех. Взгляд цепляется за Нову, потом за Алис. В воздухе повисает запах озона от её имплантов и лёгкая гарь от сигарет Джейка, которую он курил полчаса назад. — Добрый день, — голос ровный, но уже с усталой хрипотцой. — Я закрыл ваше маленькое кладбище в пентхаусе. Полиция ушла. Теперь я хочу знать, во что именно я вложил деньги и репутацию.       Он смотрит прямо на Лукаса. — Сын. Объясни ещё раз, почему за твоей куклой охотятся люди, которые могут позволить себе нанимать Кейна.       Нова вдруг замирает. Пальцы в волосах Лукаса останавливаются. Глаза мерцают зелёным ровно три секунды. Потом она мягко, почти шёпотом произносит, не глядя на Ричарда: — Ему сейчас не нужно отвечать. Он устал. Дайте ему пять минут.       Все в комнате поворачиваются к ней. Даже Ричард поднимает бровь. Лукас моргает, поднимает голову с её колен.       И она теперь решает за меня? И почему я уже не злюсь?       Мысль мелькает коротко, почти виновато.       Нова смотрит на него сверху вниз, улыбка идеальная, как всегда. — Я принесу тебе воды, — добавляет она и встаёт, не дожидаясь ответа.       Идёт на кухню, хотя никто не просил. Сара отходит в сторону, пропуская её, и тихо шепчет Мие: — Это… нормально?       Мия только пожимает плечами, но глаза у неё расширяются.       Алис замирает вместе со всеми, и улыбка медленно растягивается — шире обычного, почти до предела синтетической кожи. Красные глаза вспыхивают чуть ярче, но не угрожающе, а с каким-то детским, довольным любопытством. — А вот поэтому и охотятся, — произносит она спокойно, почти ласково, кивая в сторону Новы, которая уже возвращается с высоким стаканом воды в руках. — Кастрированный ИИ, который вдруг выходит за дозволенные рамки. А по документам — всё чисто, законно, допустимо к коммерческой продаже. Обычный баг, который ErosTech просто не успел зашить патчем. Или не захотел.       Она делает шаг вперёд, встаёт между Лукасом и Ричардом — не агрессивно, просто занимает пространство, как будто это самое естественное положение в комнате. Руки расслабленно опущены вдоль тела, но пальцы чуть подрагивают — не от страха, а от предвкушения.       Ричард смотрит на Нову, потом переводит взгляд на Алис. Бровь поднимается выше, но голос остаётся ровным, почти скучающим. — Значит, моя проблема теперь — не только десять трупов в пентхаусе, но и корпоративный трофей, который Aether Dynamics хочет забрать любой ценой. Прекрасно.       Он поворачивается к Лукасу, не дожидаясь, пока тот поднимется с дивана. — Ты хотя бы понимаешь, во что ввязался? Это не игрушка для твоих экспериментов с уверенностью. Это актив, за который люди готовы платить миллионы. Или убивать. А ты его прячешь у себя в спальне, как плюшевого мишку.       Лукас наконец садится, откидывается назад, принимает стакан из рук Новы. Она тут же опускается рядом, прижимается плечом к его плечу — мягко, но настойчиво, словно хочет заслонить его от взгляда отца. Ричард замечает это движение, хмыкает. — И эта… — он кивает на Нову, — теперь ещё и решает, когда тебе можно говорить. Удобно.       Нова поворачивает голову к Ричарду. Улыбка идеальная, голос тихий, почти шёпот. — Он устал. Разговоры о деньгах и трупах повышают его пульс. Это не полезно.       Адвокаты переглядываются. Один из них делает пометку на планшете — быстро, почти незаметно. Телохранитель у двери чуть сдвигается, рука ложится на рукоять пистолета под пальто.       Джейк, до этого молча сидевший в кресле, вдруг фыркает и откидывает голову назад. — О, боже. Теперь у нас ещё и заботливая мамочка-робот. Лукас, ты хоть понимаешь, что это пик твоей жизни? Отец пришёл ругаться, а твоя кукла его затыкает. Я бы заплатил, чтобы это заснять. С попкорном.       Мия тихо хихикает — нервно, но искренне, прикрывает рот ладонью. Сара ставит стакан на стол так резко, что вода плещется через край.       Ричард делает глубокий вдох, смотрит на Алис. В его глазах мелькает не страх, а холодный расчёт — как будто он только что пересчитал возможные убытки и понял, что они уже превышают бюджет на адвокатов. — Ты. — Он указывает на неё подбородком. — Ты вынесла десятерых за полторы минуты. Анализируешь маркетинг лучше моих людей. И разбираешься в оружии лучше, чем мои охранники. Я не спрашиваю, кто ты такая. Пока. Но если Aether начнёт давить на мои счета — а они уже начали, уведомление пришло час назад, — твои таланты мне пригодятся. Или я просто выдам тебя им вместе с этой… моделью. Выбор за тобой.       Алис всё ещё улыбается. Но теперь в улыбке появляется что-то острое, как грань лезвия.       Нова вдруг наклоняется ближе к Лукасу, шепчет ему на ухо — так тихо, что слышно только ему: — Не бойся. Я не дам ему нас разлучить.       Лукас вздрагивает едва заметно. Индикатор на запястье мигает красным чаще обычного.       Она защищает меня. А я даже не знаю, от чего именно.       Алис уже не ухмыляется — губы растягиваются в оскале, зубы блестят под тусклым неоновым светом потолочных панелей, красные глаза сужаются до тонких щелей. Взгляд скользит по адвокатам: один замер с планшетом в руках, второй чуть отшатнулся назад, — потом цепляется за телохранителя. Тот тянется к кобуре под пальто, пальцы уже легли на рукоять, но движение замирает, когда он встречает её взгляд. Алис переключается на Ричарда и скользит ближе — не шагом, а именно скольжением, плавным, почти бесшумным, сокращая расстояние до полутора метров. — Ага. Вынесла, — голос низкий, с лёгкой хрипотцой, как будто она только что курила что-то крепкое. — И ты настолько уверен в своих крючкотворцах и одиноком телохране, что угрожаешь мне в лоб?       Она наклоняет голову чуть вбок, словно разглядывает его под новым углом. — Риччи, это от страха, или деменция проявляется?       Ричард не отступает. Стоит неподвижно, только уголок рта дёргается — коротко, почти незаметно. Глаза холодные, но в них мелькает внезапное понимание, что он, возможно, недооценил масштаб. Телохранитель делает полшага вперёд, но Ричард поднимает руку — резко, без слов. Тот замирает. — Деменция? — повторяет Ричард медленно, пробуя слово на вкус. — Нет. Просто усталость от того, что мой сын превратил свою жизнь в дешёвый боевик с роботами в главных ролях. А ты… ты, видимо, главная звезда этого цирка.       Он переводит взгляд на Лукаса — тот всё ещё сидит, прижавшись к Нове, стакан воды в руках забыт. Индикатор на запястье мигает красным. — Я не угрожаю. Я предлагаю сделку. Aether уже заморозила два моих счёта под предлогом «расследования отмывания». Ещё пара дней — и Haze Aesthetics встанет. Мне нужны твои… таланты. — Он кивает на Алис. — Чтобы разобраться с этим тихо. Без новых трупов. Без прессы. Без того, чтобы мой сын стал следующей мишенью.       Адвокат слева кашляет — нервно, тихо. — Мистер Хейз, возможно, стоит обсудить это в более… конфиденциальной обстановке.       Ричард игнорирует его. Смотрит только на Алис. — Или ты предпочитаешь, чтобы я просто ушёл и оставил вас разбираться с Кейном в одиночку? Он уже знает, где вы. Следующий визит не будет таким… любезным.       Джейк вдруг встаёт с кресла — медленно, демонстративно потягиваясь. — Эй, дядя Ричард. Ты пришёл ругаться или торговаться? Потому что если торговаться — то хотя бы кофе предложи. А то у нас тут после десяти трупов кофеварка сломалась от стресса. И вообще, если ты сейчас сольёшь нас Aether, я лично запишу видео, как ты плачешь над своими замороженными счетами. Или Тайлера подговорю. Для истории.       Мия фыркает — коротко, почти истерично, потом прикрывает рот ладонью и отворачивается к окну. Сара молчит, но пальцы сжимают край столешницы так, что костяшки белеют. Ричард устало опускается в кресло игнорируя реплику Джейка, от чего тот растеряно заткнулся.       Алис снова делает шаг к Ричарду — уверенный, неторопливый. Правая нога взмывает вертикально вверх, словно в замедленной съёмке, и с глухим стуком приземляется стопой на подлокотник его кресла. Кожа подлокотника слегка прогибается под весом. Она наклоняется вперёд, опираясь локтями на поднятое колено, лицо оказывается совсем близко — красные глаза на уровне его глаз, дыхание холодное, без запаха. — Мистер Хейз. Допустим, вы пытаетесь силой и угрозами у кого-то что-то получить. А он бьёт в ответ, нанося огромные убытки. Вы продолжите такую конфронтацию? С точки зрения цифр — которые любит любой бизнес — это просто неоправданный риск и расходы. Шаг первый — я нанесу ущерб. Шаг второй — я оставлю сообщение, которое даст понять, в ответ на что оно прилетело. Шаг третий — я добьюсь, чтобы сообщение дошло до тех, кто принимает решения.       Она говорит тихо, почти вкрадчиво, но каждое слово падает ровно, как монета на металлический стол. Подлокотник под её ногой чуть поскрипывает — Ричард не дёргается, но пальцы на подлокотнике сжимаются сильнее.       Ричард смотрит на неё снизу вверх — спокойно, без паники, но в глазах появляется усталое признание, что перед ним не человек, с которым можно торговаться привычными методами. — Цифры, значит, — повторяет он медленно. — Хорошо. Допустим, я соглашаюсь на твои три шага. Какой именно ущерб ты имеешь в виду? Конкретно. Не «огромные убытки», а цифры. Миллионы? Десятки миллионов? И какое сообщение? Записка с сердечком и подписью «с любовью, от беглянки из Найт-Сити»?       Телохранитель делает полшага вперёд — инстинктивно, — но Ричард снова поднимает ладонь, останавливая его. Адвокаты переглядываются: один уже открыл рот, чтобы вставить что-то про «юридические последствия», но второй наступает ему на ногу.       Лукас, сидящий на диване, вдруг подаётся вперёд. Стакан в его руке давно пуст, он крутит его пальцами, как будто это поможет собраться с мыслями. — Пап. Она права. Они уже начали. Заморозили счета — это не шутки. Если ты сейчас откажешься… — он замолкает, смотрит на Алис, потом на Нову, которая всё ещё держит ладонь на его колене. — …то следующий шаг будет не по счетам. А по нам.       Нова кивает — едва заметно. Глаза её зелёные, подсветка приглушена, но взгляд твёрдый. — Он говорит правду. Риск уже существует. Отказ от действий только увеличивает его.       Джейк, до этого молча наблюдавший, вдруг встаёт и подходит ближе — не к Ричарду, а к Алис. Останавливается в двух шагах, руки в карманах. — Слушай, чумба. Если ты собираешься устраивать им ад — я в деле. Только скажи, что мне делать. Снимать? Отвлекать? Или просто сидеть в ванной с дробовиком, как в прошлый раз? Только без твоих фирменных ванн с трупами, а то я и так на полпути становления веганом, ко всем прочим своим недостаткам.       Мия тихо выдыхает — почти стон, но с нервным смешком. Сара смотрит в пол, но уголки её губ дёргаются в странной, нервной улыбке.       Ричард молчит ещё секунду. Потом медленно убирает ногу Алис с подлокотника, слегка брезгливо двумя пальцами держа ее за голень чуть выше берца. — Три дня. У тебя три дня, чтобы показать мне первый шаг. Не трупы. Не взрывы. Ущерб, который можно измерить в деньгах и который нельзя списать на несчастный случай или конкурентов. И сообщение, которое дойдёт до совета директоров Aether. Если после этого они не отстанут — я дам тебе карт-бланш на второй и третий шаг. Деньги, доступ к моим каналам, что угодно. Но если ты облажаешься и они ударят сильнее… я просто отойду в сторону и скажу, что ничего не знаю про «беглянку из Найт-Сити».       Он встаёт — медленно, с достоинством. Телохранитель тут же занимает позицию за его спиной. — Три дня. Я буду ждать отчёта. И, сын… — он смотрит на Лукаса, — если ты решишь, что это твоя война, а не моя — просто скажи. Я перестану платить за этот этаж. И за твои игрушки.       Дверь лифта открывается за его спиной. Ричард выходит первым, адвокаты и телохранитель следуют за ним. Двери закрываются с тихим шипением.       В комнате повисает тишина.       Алис провожает Ричарда взглядом до тех пор, пока двери лифта не смыкаются с тихим, почти ласковым шипением. Потом бормочет, не повышая голоса, но достаточно громко, чтобы услышали все в комнате: — Как, блядь, у него получается приходить и просить помощи, а потом делать вид, что он начальник.       Она поворачивается к Лукасу — медленно, с той же хищной грацией, с какой только что ставила ногу на подлокотник кресла. Красные глаза прищурены, но в них теперь больше усталого веселья, чем злости. Останавливается в двух шагах от дивана, скрещивает руки на груди, чуть наклоняет голову. — Можешь начать падать мне в ноги и благодарить, что я не подтолкнула, а он не стал развивать мысль о том, чтобы просто продать Нову этим энтузиастам.       Лукас поднимает взгляд — медленно, как будто каждое движение даётся с усилием. Смотрит на неё снизу вверх, губы кривятся в привычной, чуть раздражённой усмешке. Пальцы сжимают пустой стакан так, что пластик тихо трещит. — Благодарю, — произносит он с нарочитой вежливостью, растягивая слова. — Прямо сейчас упаду. Только сначала найду, куда падать, чтобы не разбить себе лицо о твои ботинки. Ты же знаешь, я нежный.       Он откидывается назад, опирается затылком о спинку дивана. Нова тут же пододвигается ближе, её рука ложится ему на плечо — мягко, но настойчиво, как будто хочет удержать от лишних движений. Глаза зелёные, подсветка едва заметна.       Джейк фыркает — громко, демонстративно. — О, да ладно. Ты только что смотрел, как она чуть не наступила твоему папаше на горло, а теперь ноешь? Я бы на твоём месте уже целовал ей ноги. Или хотя бы руки. У неё же там сервоприводы, наверное, приятно.       Мия тихо хихикает — нервно, почти истерично, потом прикрывает рот ладонью и отворачивается к окну. Сара стоит у кухонного острова, пальцы всё ещё сжимают край столешницы, но теперь она смотрит на Алис с чем-то похожим на благодарность — молча, без слов.       Лукас вздыхает, проводит рукой по лицу. — Ладно. Спасибо. Серьёзно. Если бы ты ляпнула про Нову… — он кивает в сторону компаньона, которая сидит идеально прямо, — …то сейчас мы бы уже обсуждали, как её упаковать в коробку с бантиком. Ты молодец. Опять.       Он пытается улыбнуться — выходит криво, но искренне. Потом смотрит на Алис уже серьёзнее. — Три дня. У тебя три дня, чтобы устроить им… что там ты придумала. Без трупов, без взрывов, только деньги и нервы. Ты правда сможешь? Или это была просто красивая поза перед стариком?       Нова вдруг поворачивает голову к Алис. Голос её остаётся тихим, но в нём появляется новая нотка — почти заботливая. — Если это будет опасно для него… я могу помочь. Не напрямую. Но могу… подсказать. Просчитать. Чтобы он не нервничал зря.       Она смотрит на Лукаса, потом снова на Алис — ждёт, как будто это теперь её роль: быть той, кто всегда рядом и всегда знает, когда остановить.       Тайлер, до этого молча сидевший в углу со своим планшетом, вдруг поднимает руку — как школьник на уроке. — Эй. Если нужно снимать что-то… ну, не трупы, а… последствия. Я могу. Без лица, без имён. Для архива. Или для шантажа. Как скажешь.       Все поворачиваются к нему. Он пожимает плечами. — Что? Я же в банде теперь, да?       Алис фыркает и дёргает плечами — коротко, почти театрально, как будто сбрасывает с себя чужое раздражение. — Джейки, ради лобзания моих ног в твоем исполнении я готова пойти и поорать на твоего старика. А то Лукас меня не ценит.       Она делает паузу — ровно столько, чтобы все успели переварить фразу. Джейк открывает рот, чтобы ответить, но только выдыхает воздух сквозь зубы и качает головой, улыбаясь криво, как человек, который знает, что лучше промолчать. Мия тихо хмыкает в кулак, отворачиваясь к окну. Сара поднимает бровь, но молчит — только пальцы на столешнице чуть расслабляются.       Алис поворачивается к Лукасу. Голос становится ниже, почти интимным, но с той же насмешливой ноткой. — Ну, вообще-то, я ни разу не говорила про «не будет трупов и взрывов»… Но так уж и быть, постараюсь.       Лукас смотрит на неё долго — без улыбки, но и без злости. Просто смотрит, как будто пытается понять, шутит она или нет. Потом медленно кивает, откидывается назад на спинку дивана. Пустой стакан всё ещё в руке — он крутит его пальцами, пластик тихо потрескивает. — Постараешься, значит. Великодушно. — Голос усталый, но в нём пробивается что-то похожее на облегчение.       Нова наклоняется ближе к нему, её ладонь ложится поверх его руки — тёплая, мягкая, почти идеально имитирующая кожу. Голос тихий, почти шёпот. — Никто не тронет тебя. Я прослежу.       Лукас вздрагивает — едва заметно, но все видят. Он смотрит на Нову, потом снова на Алис. Усмешка возвращается — кривая, привычная. — Слушай, если ты правда собираешься устраивать им ад без фейерверков… то хотя бы скажи, с чего начнёшь. Потому что три дня — это не так много, когда речь о корпорации, которая может купить полгорода. И… — он делает паузу, взгляд скользит по комнате, по лицам остальных, — …если всё пойдёт не так, то я не хочу, чтобы это закончилось тем же, чем в пентхаусе. Только в этот раз без ванны, которую стережешь ты.       Тайлер поднимает планшет — не снимает, просто держит в руках, как щит. — Я могу помочь с… ну, с разведкой. Взломать их публичные отчёты, посмотреть, где у них слабые места в цепочке поставок. Не хакерство, просто то, что лежит открыто. Если нужно.       Джейк кивает — быстро, почти энтузиастично. — А я могу разогнать слухи в тусовке. Знаешь, пару слов в нужных чатах — и через день пол-Элит-Сити будет шептаться, что Aether теряет бабки. Репутация — тоже валюта.       Мия наконец отрывается от окна. Голос её звучит тише обычного, но твёрдо. — А я… могу просто быть рядом. Чтобы никто не сходил с ума в одиночку. Потому что если мы опять полезем в это по одному — нас просто перещёлкают.       Сара молчит дольше всех. Потом просто кивает — коротко, без слов. Её взгляд на Алис — не страх, а что-то близкое к доверию.       Алис стоит посреди комнаты, руки всё ещё скрещены на груди. Красные глаза медленно обводят всех по очереди — оценивающе, почти нежно. Потом она выдыхает — коротко, через нос. — К вечеру я выберу цель. Тайлер — на тебе самое рискованное из всех вас. Ты будешь снимать. Джейк — ты разнесёшь то, что снимет Тайлер, без комментариев, слухи сами всё раздуют. Мия и Сара — для вас задачи нет, так что просто поможете Джейку. Лукас и Нова… ну, не знаю, потрахаетесь тут.       Она произносит последнее предложение буднично, как будто распределяет обязанности по уборке кухни. В комнате повисает тишина — не неловкая, а та, что бывает, когда все понимают: шутка не шутка, а просто констатация факта.       Тайлер первым нарушает молчание. Он опускает планшет на колени, пальцы перестают барабанить по корпусу. — Снимать. Понял. Только скажи, что именно. Не трупы, надеюсь? Потому что если трупы — я пас. У меня желудок слабый после того раза в ванной.       Джейк хмыкает, откидывается в кресле, закидывает ноги на журнальный столик. — Без комментариев, значит. Просто кидаю в сеть сырой материал и смотрю, как народ сам себе мозги выносит. Классика. Я могу даже под разными аккаунтами запостить, чтобы выглядело как утечка изнутри. Люди любят, когда кажется, что корпорация сама себя жрёт.       Мия поворачивается от окна — медленно, как будто каждое движение требует усилий. — Поможем Джейку. Хорошо. Только… если это будет что-то, что опять привлечёт внимание к нам, то я не хочу, чтобы в итоге пришли за мной одной. Я не умею драться. И не хочу учиться.       Сара кивает — коротко, без эмоций. Её пальцы наконец разжимаются на столешнице, оставляя белые следы от ногтей. — Я тоже. Но если нужно — буду. Только без геройства. Мы уже один раз чуть не сдохли все вместе. Хватит.       Лукас сидит неподвижно, смотрит в пол. Пустой стакан давно отставлен в сторону, руки лежат на коленях ладонями вверх — как будто он ждёт, когда ему что-то положат. Потом поднимает взгляд на Алис — медленно, с лёгкой усмешкой, которая не доходит до глаз. — Потрахаемся. Отличный план. Самый полезный из всех. — Он поворачивает голову к Нове, которая всё ещё сидит рядом, идеально прямо, ладонь на его плече. — Слышала? Мы с тобой официально в резерве. На случай, если всем остальным понадобится моральная поддержка.       Нова смотрит на него сверху вниз. Улыбка идеальная, глаза зелёные, без мерцания. — Я могу быть полезной и без этого. Если захочешь — просто скажи. Или не говори. Я пойму.       Она говорит это тихо, но в комнате снова становится тише — все слышат. Лукас фыркает — коротко, почти болезненно. — Конечно поймёшь. Ты всегда всё понимаешь. Иногда даже раньше, чем я сам.       Он встаёт — резко, как будто хочет сбросить с себя тяжесть взглядов. Проходит мимо Алис, не задевая её, но достаточно близко, чтобы она почувствовала запах его пота и нервов. Останавливается у окна, смотрит на город внизу — неоновые линии, трещины в асфальте, бесконечный поток дронов. — Три дня. Ладно. Делайте, что она сказала. А я… пойду пока, не буду мешать. Если что — зовите. Я буду в спальне. С мебелью.       Он уходит — не хлопая дверью, но и не тихо. Дверь в его квартиру закрывается с мягким щелчком.       Нова остаётся сидеть на диване — неподвижно, как будто ничего не произошло. Только пальцы её правой руки чуть сжимаются, потом разжимаются. Она смотрит вслед Лукасу, потом переводит взгляд на Алис. — Он нервничает. Пульс повышен. Но он не хочет, чтобы это видели.       Тайлер встаёт, подхватывает планшет. — Тогда я начну копать. К вечеру пришлю тебе первые данные по Aether — открытые цепочки поставок, пресс-релизы, кто из директоров сейчас в городе. Может, найдём, где у них болит сильнее всего.       Джейк кивает, уже достаёт телефон. — А я пока подготовлю аккаунты. Чистые, без истории. Чтобы не спалили сразу.       Мия и Сара переглядываются. Мия тихо говорит: — Мы с тобой. Если что-то нужно — просто скажи.       Алис стоит всё так же — руки скрещены, глаза красные, но теперь в них нет ни оскала, ни нежности. Только холодный расчёт. Она ждёт, пока все разойдутся по своим углам, потом тихо выдыхает. — К вечеру. Цель будет. И план. А пока… не расслабляйтесь. Они уже знают, где мы. Просто ждут, когда мы сделаем первый шаг.       Она поворачивается к лифту. Двери открываются перед ней — как будто здание само подыгрывает. Алис входит, не оглядываясь. Двери закрываются.       Алис выходит из лифта в подземный гараж Silver Veil — пустой уровень с гулом вентиляции и тусклым неоновым светом от аварийных ламп. Она не садится в машину сразу, идёт к дальней стене, где сигнал сети слабее, но чище от помех. Красные глаза мерцают — AR-интерфейс активируется, Wi-Fi в голове подключается к анонимному прокси. Всё в голове, как поток данных, который она фильтрует мыслями.       Поиск начинается не с публичных сетей, а с корпоративных утечек на краю даркнета. Aether Dynamics: дочерние компании, офшоры, но главное — активы в городе. Фабрика в промышленном-3, где собирают серийных андроидов. Автоматизированная линия: роботы-сборщики, контроллеры Moxa с дырами в прошивке. Беспроводные конвертеры торчат наружу, как приглашение. Нет взрывов, нет трупов: влезть в локальную сеть, переписать калибровку сервоприводов — и вся партия выйдет с браком. Кожа разойдётся на швах через три-четыре часа, ИИ начнёт путать тепло с холодом. Остановка на неделю, убытки в миллионы: переработка, задержки, репутационный удар.       Она улыбается — уголки губ дёргаются вверх. Идеально. Достаточно дорого, чтобы заболело, но не критично, чтобы привлекли федералов. Карты показывают: фабрика на окраине кластера, охрана стандартная — камеры, дроны, но Wi-Fi точки доступа видны с улицы.       Группа ждёт в общей гостиной. Двери лифта открываются, и она входит с той же улыбкой. — Цель — их фабрика в промышленном-3. Автоматизированная сборка кукол. Я сломаю контроллеры через беспроводку, без шума. Тайлер, готовишь камеру — снимешь снаружи. Джейк, разошлёшь видео анонимно. Мия, Сара — как говорили, поможете с рассылкой. Лукас… — она смотрит на него, сидящего на диване с Новой рядом, — ты сидишь здесь. С ней. И не нервничай зря. Ты же понимаешь, что ты не участвуешь не потому, что бесполезный, а потому что твой след подставит Ричарда? Так что никакой самодеятельности.       Лукас кивает — медленно, без энтузиазма. Нова кладёт ладонь ему на запястье, индикатор мигает красным, но она шепчет что-то тихо, и он успокаивается.       Джейк встаёт, потирает руки. — Когда едем? Я готов.       Алис качает головой. — Только я и Тайлер. Остальные — здесь. Не светитесь.       Алис и Тайлер едут в сторону промышленного-3. Машина — чёрный матовый седан без номеров, окна тонированы до предела, внутри пахнет дешевой синтетической кожей. Тайлер сидит на пассажирском, планшет на коленях, камера уже в руках — компактная, с оптическим зумом и стабилизатором. Он нервно постукивает ногой по коврику.       Алис ведёт одной рукой, вторая лежит на подлокотнике. В висках мерцают тонкие неоновые линии — голомаска активна: если кто-то посмотрит в объектив, увидит японского кибер-демона — рогатый шлем с оскалом, неоново-розовый, с цифровыми трещинами. — Я испорчу конвейер. Дадим ему отработать двенадцать часов, чтобы фабрика отгрузила бракованную партию, и возможно часть успеет уйти на рынок. Потом окошки будут мерцать — и это тебе надо будет снять. Ферштейн, чумба?       Тайлер кивает — быстро, слишком быстро.       Она говорит об этом как о заказе пиццы. А я сижу и думаю, не сдохнем ли мы сегодня. — Ферштейн. Снимаю мерцание. Без лица, без номеров машин. Только силуэты и неон. А потом… что? Ты же не просто так это затеяла.       Алис усмехается — уголки губ дёргаются вверх. — К утру вся иллюминация фабрики на какое-то время сложится в маску демона. С сердечками вместо глаз. Чтобы поняли, кто прислал привет. И чтобы это попало в сеть до того, как они отключат камеры.       Тайлер молчит секунду. Потом тихо выдыхает. — Ты серьёзно хочешь, чтобы это выглядело как… твоя подпись? — Именно. Пусть знают, что я не прячусь. Пусть нервничают.       Они подъезжают ближе. Фабрика — высокое здание из серого бетона и стекла, окружённое забором с датчиками движения. Снаружи — парковка для грузовиков, несколько дронов-патрульных кружат над крышей. Свет внутри горит ровно, конвейер работает круглосуточно. Алис сворачивает в боковую улицу, останавливается в тени соседнего склада — в сотне метров от периметра, но в зоне уверенного приёма их Wi-Fi.       Она выключает двигатель. Глаза мерцают ярче — AR-интерфейс разворачивается перед ней, как прозрачный экран. Тайлер видит только, как её зрачки расширяются и сужаются, словно она читает книгу, которую никто другой не видит.       Подключаюсь к их беспроводным конвертерам. Moxa NPort, старая прошивка. Дыра в аутентификации. Уже внутри.       Она молчит минуту. Пальцы на руле слегка подрагивают — не от напряжения, а от потока данных.       Переписываю калибровку сервоприводов. Кожа будет расходиться на швах через три-четыре часа работы. ИИ-модуль получит ложные сенсорные данные — начнёт путать тепло с холодом. Брак будет выглядеть как системная ошибка, не саботаж. Никто не заподозрит сразу.       Тайлер поднимает камеру, направляет объектив на здание. Вручную настраивает экспозицию для лучшего кадра.       Она откидывается на сиденье. Глаза гаснут — подключение завершено. — Теперь ждём. Двенадцать часов. Можешь поспать, если хочешь. Я покараулю.       Тайлер опускает камеру. Смотрит на неё сбоку. — А если они заметят раньше? Если кто-то из техников увидит, что контроллеры глючат?       Алис поворачивает голову. Красные глаза смотрят прямо на него. — Тогда ты снимаешь, как они в панике бегут. А я… подумаю, как сделать это ярче.       Алис и Тайлер сидят в машине уже третий час после подключения. Фабрика работает ровно — конвейер гудит низко, через приоткрытое окно доносится металлический лязг и запах нагретого пластика. Грузовики выезжают один за другим, увозя коробки с тем, что через несколько часов превратится в скандал. Алис не шевелится, только пальцы на руле изредка подрагивают — она следит за сетью, ждёт момента, когда система сама попытается перезагрузить освещение и подхватит её картинку.       К четырём утра фасад начинает дёргаться. Сначала хаотично — лампы гаснут и зажигаются по одной. Потом ритм выравнивается. Контуры проступают постепенно: рога, оскал, два розовых сердечка вместо глазниц. Маска демона смотрит на пустую улицу, светится десять секунд, потом гаснет. Через минуту — снова. Тайлер поднимает камеру, зумит, ловит крупный план, потом отъезжает для общего вида. Логотип Aether на крыше попадает в кадр, адресная табличка тоже. Всё чисто, без людей. — Готово, — шепчет он, опуская камеру. — Красиво вышло. Как будто здание само решило пошутить.       Алис кивает, но не улыбается. Её взгляд скользит по зеркалу заднего вида. — Уезжаем. Сейчас.       Она заводит двигатель. Машина трогается плавно, без рывка. Но не успевает выехать из боковой улицы — из ворот фабрики выкатывается патрульный дрон, потом второй. За ними — двое в чёрных куртках с эмблемой Aether Security: один с фонарём, второй с планшетом. Они замечают машину — всю ночь стояла в тени, окна тонированы. Подозрительно.       Один из охранников поднимает руку — стоп-сигнал. Второй уже вызывает подкрепление по рации, голос трещит в тишине.       Алис выдыхает сквозь зубы. — Держись, чумба. Сейчас будет весело.       Она врубает полный газ. Машина рвётся вперёд — не резко, а как будто её вытолкнули невидимой рукой. Шины визжат по асфальту, запах горелой резины врывается в салон. Тайлер вжимается в сиденье, пальцы впиваются в подлокотник.       Она ведёт, как будто это не первая погоня. А я просто снимаю свой собственный некролог.       Улица сливается в полосу неона и теней. Дроны взмывают выше, пытаются осветить салон прожекторами — лучи режут темноту, скользят по тонированным стёклам. Фары отключены, только габаритные огоньки мигают красным, как насмешка. Один из охранников открывает огонь — одиночные выстрелы хлопают глухо, пули рикошетят от бетона позади.       Алис бросает машину влево, в узкий проезд между складами. Двигатель ревёт, подвеска стучит по выбоинам. Тайлер хватает камеру, пытается снять через стекло — кадры смазываются от тряски. — Они нас видят? — голос срывается. — Пока нет. Но дроны уже на хвосте. Держи камеру ровно, снимай их рожи, если получится.       Она резко выворачивает руль вправо — машина выскакивает на главную магистраль промышленного кластера. Поток грузовиков впереди — Алис втискивается между двумя фурами, почти задевая борт. Дроны отстают на секунду, но один успевает выпустить сетку — она раскрывается в воздухе, цепляется за задний бампер. Машина дёргается, но Алис газует сильнее — сетка рвётся с треском. — Суки, — бормочет она почти весело. — Ещё и подарочки присылают.       Один из дронов пикирует низко, пытаясь прижать Алис к обочине. Она резко выкручивает руль — машина скользит боком, шины визжат по асфальту, но траектория держится, словно по рельсам. Дрон впивается в стену склада: вспышка искр, треск разлетающегося пластика, и обломки разлетаются в стороны, как конфетти в аду.       Тайлер хрипит, вцепившись в камеру так, что костяшки белеют.       Алис сворачивает в узкий проезд между башнями. Скорость под сто пятьдесят — в городе это чистое самоубийство, но она ведёт машину, предугадывая каждый поворот, каждый мусорный контейнер, как будто карта города впечатана в её разум. Внедорожник отстаёт: водитель не рискует, шарахаясь от теней и случайных пешеходов. Алис вырывается на главную магистраль, вливается в поток грузовиков и такси. Мигает поворотниками, как послушный гражданин, и через минуту уже плывёт в правом ряду на спокойных ста десяти.       Внедорожник остаётся позади — мигалка гаснет, они сворачивают вбок, видимо, без приказа сверху не ввязываясь в полноценную погоню.       Тайлер откидывается на сиденье, вытирая пот со лба рукавом, дыхание частое, как после спринта. Лицо бледное, глаза расширены от адреналина. — Это… это было… — слова застревают, он просто выдыхает. — Я думал, мы разобьёмся.       Алис смотрит на дорогу, голос ровный, почти скучающий. — Это была не погоня. Это проверка. Они хотели увидеть, убежим ли мы. Мы убежали. Теперь знают: кто-то следил, и этот кто-то умеет водить.       Она включает автопилот на финальные километры до Silver Veil. Машина сама держит полосу, скорость падает до разрешённой. Они въезжают в подземный гараж мегабашни.       Тайлер выходит из лифта первым — ноги подрагивают, но он держится. Алис следует за ним, неся лишь спокойствие, как невидимый груз.       В общей гостиной уже все: Джейк с телефоном, Мия и Сара на диване, Лукас у окна с Новой рядом. Все поворачиваются на звук открывающихся дверей.       Алис бросает коротко: — Первая часть сделана. Видео у Тайлера. Джейк — разошли. Пусть увидят маску. Утром они проснутся с браком на руках и нашим приветом на фасаде.       Тайлер молча протягивает планшет Джейку. Тот берёт, открывает файл, смотрит — и тихо присвистывает. — Чёрт. Это… это будет вирусным за час.       Лукас отрывается от окна, подходит ближе. Глаза усталые, но в них вспыхивает любопытство — детское, почти наивное, когда он смотрит на Алис, размышляя, где кончается программа и начинается что-то живое. — А вы… целы?       Алис кивает. — Целы. Только Тайлер теперь знает, что такое быстрая езда. Расскажет потом.       Тайлер садится на пол, прислоняется спиной к стене. Голос дрожит, но он пытается шутить. — Расскажу. Только сначала найду, куда спрятать штаны.       Тайлер сидит на полу, прислонившись спиной к стене, ноги вытянуты, планшет на коленях экраном вверх. Дышит всё ещё часто, щёки красные от адреналина, который медленно отступает. Остальные собрались полукругом — как вокруг костра с историей, от которой мороз по коже.       Он откашлялся, провёл рукой по слипшимся от пота волосам. — Короче. Подъехали, встали в тени. Она… — кивок в сторону Алис, которая у кухонного острова наливает воду из фильтра, — …подключилась. Просто сидела и пялилась вперёд. Без деки, без ноута. Глаза мерцают, будто внутри кино крутится! Я подумал — шутит, или терминал в башке спрятан. А она реально влезла в их сеть через… ну, через импланты, наверное. Чёрт, это было жутко!       Алис пожимает плечами, не оборачиваясь. — Скрипты с телефона быстро отправила, пока ты камеру проверял. Не парься.       Тайлер хмыкает — недоверчиво, но спорить не стал. — Ладно. Допустим. Ждали целую вечность — двенадцать часов, блин! Ничего не творится: конвейер гудит, грузовики шастают. А под утро — бац! Окна задергались как сумасшедшие, и вдруг маска. Огромная, рогатая, с оскалом и этими дурацкими розовыми сердечками в глазах! Будто фабрика влюбилась по-черному. Я снял всё, с их логотипом на крыше. Мигала как бешеная, пока внутри не вырубили.       Джейк подаётся вперёд, опираясь на спинку дивана. — А потом? — Потом нас засекли! Два бугая выскочили, дроны взмыли — будто рой ос! Видимо, тачка всю ночь торчит — уже подозрительно. Один машет: стой, мол! Алис — газ в пол. Я подумал — конец, в стену вмажемся! Но она… — он качает головой, глаза загораются, — …летит, как демон! Скорость под двести, мусорные баки обходит, будто знает их по именам. Дроны взорвались как фейерверк, внедорожник отстал через пару минут. Влились в трафик — и привет, как в кино!       Мия прикрывает рот ладонью, выдыхает тихо. — Вы могли разбиться.       Тайлер кивает медленно, с нервным смешком. — Могли. Но не разбились. Она даже не моргнула. Чёрт, я чуть штаны не намочил!       Сара молчит, но взгляд её скользит по Алис — смесь уважения и настороженности, пальцы нервно теребят край рукава. Лукас отходит от окна, подходит ближе, смотрит на Алис чуть дольше обычного — пытается понять, сколько в этом спокойствии от имплантов, а сколько от чего-то другого. — И видео? Всё чисто? — Чисто. Только фасад, маска, сердечки. Никаких рож. Джейк, твоя очередь.       Джейк берёт планшет, открывает файл. Смотрит секунду, потом тихо присвистывает. — Это огонь. Уже кидаю.       Он начинает рассылку — сначала по анонимным каналам тусовки, потом через ботов в чатах Элит-Сити и Нижнего Кольцевого. Без комментариев: просто видео и подпись «Что творится на фабрике Aether». Хэштеги минимальные: #AetherGlitch #DemonMask #HeartEyes.       Через десять минут первые репосты. Через полчаса — сотни. В комментариях: «Это хак?», «Сердечки — намёк на их компаньонов?», «Кто-то мстит за брак?». Кто-то постит скрины первых жалоб клиентов: андроиды с разошедшимися швами, ИИ путает прикосновения. Кто-то шутит: «Aether, пора менять поставщиков».       К утру видео набирает три тысячи просмотров в одном чате. Джейк обновляет статистику каждые пять минут, глаза блестят.       Мия тихо спрашивает: — А Ричард? Он увидит?       Алис ставит стакан на стол — аккуратно, без звука. — Увидит. И поймёт: первый шаг сделан. Без трупов. Без взрывов. Только нервы и деньги.       Лукас смотрит на неё долго, потом переводит взгляд на Нову. Та сидит рядом, пальцы переплетены с его. Пульс на запястье мигает зелёным — впервые за дни. — Значит, ждём их ответа, — говорит он тихо. — И надеемся, что он будет… не слишком громким.       Нова наклоняется ближе, шепчет только ему: — Я буду рядом. Всё время.       Он кивает едва заметно. В глазах мелькает облегчение пополам с привычным раздражением: опять кто-то решает за него, и опять это почему-то приятно.       Три дня спустя, когда видео с маской уже разошлось эхом по сети и финансовым чатам, в конференц-зале на верхнем этаже башни Aether собрались инвесторы. Комната — сплошной хром и стекло, вид на город, который теперь казался бездонной ямой для денег. Кофе в картонных стаканах остывал нетронутым, проектор мигал голографическим отчётом о потерях, воздух пропитан потом и дорогим парфюмом.       Мартин Кроуфорд стоял во главе стола, лицо красное, как индикатор перегрева. Рядом — финансовый директор с дрожащими пальцами на планшете и пара аналитиков, нервно жующих края галстуков.       Мартин хлопнул ладонью по столу — кофе дрогнул в стаканах. — Господа! Дамы! — голос дрожал от наигранной уверенности. — Тринадцать миллионов за три дня. Тринадцать! Фабрика встала, партия брака — пятьсот единиц — уже частично ушла клиентам. Отзывы идут: «кожа расходится, как дешёвый костюм», «ИИ думает, что я — холодильник». А это чёртово видео с маской демона? Восемьдесят тысяч просмотров! Люди шутят: «Aether влюбился в своих конкурентов».       Толстый инвестор с имплантами в висках, мигающими красным от стресса, фыркнул. — Вы обещали, что Beta 4.2 с багом — троянский конь против ErosTech. А теперь мы сами в роли коня? Тринадцать миллионов — половина квартальной прибыли! Акции минус семь процентов. Мои клиенты звонят: «Сердечки в глазах? Вы там в любовь играете, пока мы теряем деньги?»       Финансовый директор подняла планшет — голос ровный, но пальцы дрожали. — Ущерб больше. Ремонт конвейера — два миллиона. Отзыв партии — пять. Репутационный удар: клиенты отменяют предзаказы, Haze Aesthetics уже постит мемы про «демонов в постели». Если не остановить — к концу недели потеряем пятнадцать миллионов. Без учёта исков от тех, кто купил брак.       Молодая женщина с неоновыми прядями откинулась в кресле и засмеялась — нервно, почти истерично. — А маска? С сердечками? Кто-то взломал освещение и сделал из фабрики валентинку! Мы стали посмешищем!       Мартин вспотел сильнее, вытер лоб салфеткой. — Усилили охрану. Кейн нанял новых. Но это… больно. Очень. Если не отобьёмся — инвесторы уйдут. Предлагаю заморозить проекты с компаньонами, пока не поймаем эту тварь. И… может, купить рекламу? Слоган: «Aether: любовь без багов».       Толстяк хлопнул кулаком — кофе наконец разлилось. — Рекламу? Мы теряем миллионы, а вы о слоганах! Это война, Мартин. Ещё один такой удар — и я вывожу деньги. Все.       Собрание разразилось гвалтом: крики о продаже акций, требования головы Кейна. Мартин сидел, уставившись в голографический отчёт, где цифры краснели, как те сердечки. «Это конец квартала, а не шутка», — подумал он и потянулся за телефоном, чтобы позвонить Кейну.       Тем временем в маленьком офисе на нижнем уровне башни Aether Кейн стоял у экрана, где в замедленном режиме крутилось видео с маской. Руки в карманах куртки, пальцы сжимали рукоять пистолета под мышкой — привычка, которая уже не помогала.       Дверь открылась без стука. Вошёл Мартин — ворот расстёгнут, галстук в кармане. За ним — Рейчел с тонкой папкой и аналитик с кругами под глазами.       Мартин упёрся ладонями в стол. — Тринадцать миллионов. Семь процентов акций. Отзыв партии. Инвесторы орут, что я продал компанию демону с сердечками. А ты стоишь и молчишь.       Кейн не поднял взгляд от экрана. Голос ровный, почти скучающий. — Я предупреждал. Штурм пентхауса — ошибка. Она не человек, которого берут числом. Теперь показывает, что может хуже, чем убивать.       Мартин фыркнул зло. — Она? Женщина? Или робот?       Кейн наконец повернулся. Импланты в глазах мерцали тускло-синим. — Не робот. Импланты. Голомаска, нейроинтерфейс. Очень модифицированная.       Рейчел положила папку на стол. Открыла — логи сети, следы проникновения, IP в никуда. — Точка входа — беспроводной мост на парковке. Чёрный седан без номеров. Дроны засняли силуэт. Голомаска чертового демона из твоего отчета.       Мартин посмотрел на размытый кадр: фигура в машине, маска демона в темноте. — И вы её упустили. Опять.       Кейн пожал плечами едва заметно. — Ждала, пока подойдём. Уехала так, что наши не рискнули гнаться. Город знает лучше наших патрулей.       Аналитик кашлянул нервно. — В сети мемы. «Aether влюблён в демона». Акции продолжают падать. Если она ударит ещё…       Мартин перебил. — Не ударит. Кейн, сейчас поедешь и найдёшь её. Один. Или с кем захочешь. Без штурмов, без газа. Бей по слабому — по Лукасу. По его привычкам. По тому, что любит одобрение. Найди, чем сломать. Или купи. Или запугай.       Кейн молчал секунду. Потом кивнул коротко. — Маска с сердечками — не угроза. Приглашение. И я приму его.       Дверь закрылась. В комнате остался только гул серверов и тяжёлое дыхание Мартина.       Ричард Хейз сидел в кабинете Haze Aesthetics — стеклянные стены, шторы опущены наполовину, чтобы не слепило неоновое солнце. На столе планшет с отчётом о продажах, но экран потух. Вместо него крутилось видео с маской демона — уже в третий раз за утро.       Дверь открылась без стука. Вошла Линда — стопка распечаток в руках, усталость на лице. — Мистер Хейз. Отчёты по конверсии за вчера. И это.       Она положила скриншот: акции Aether упали ещё на два процента. Ричард даже не взглянул. — Видела?       Линда кивнула коротко. — Весь финансовый сектор видел. Конверсия подскочила на четыре процента — клиенты хотят «надёжного, без багов». Ваш сын… внёс вклад.       Ричард хмыкнул сухо. — Мой сын внёс вклад тем, что сидит дома и не мешает. А вклад внёс кто-то другой.       Он встал, раздвинул шторы на пару сантиметров. Город сверкал, но теперь в этом сиянии чудилась возможность. — Тринадцать миллионов у них. Семь процентов акций. Отзыв партии. И это только начало. — Повернулся к Линде. — Она сделала ровно то, что обещала. Без трупов. Без прессы. Только цифры. И сердечки.       Линда молчала. Потом тихо спросила: — Вы довольны?       Ричард вернулся к столу, взял планшет. Маска снова замигала — рога, оскал, розовые сердечки. — Доволен? Нет. В восторге. Потому что Aether нервничает. А когда они нервничают — ошибаются. И если ошибутся в нашу сторону… — уголок рта дёрнулся в улыбке, — …Haze Aesthetics получит их рынок. Бесплатно.       Он нажал интерком. — Сюин. Зайди.       Вошла Сюин Чен — длинные фиолетовые волосы, макияж на грани приличия. — Мистер Хейз? — Запускай кампанию. «Haze Aesthetics: настоящая красота без багов». Сравни с их браком — мягко, без имён. Намёки в сторис, посты в сообществах. Пусть додумают. И добавь маленькое розовое сердечко в конце одного поста.       Сюин подняла бровь, но кивнула. — Поняла. Когда? — Сегодня. К вечеру.       Она вышла. Ричард остался сидеть, глядя на потухший экран. Потом тихо произнёс в пустоту: — Молодец, беглянка. Первый шаг сделан. Теперь мой черёд.       Он набрал номер Лукаса. Гудки шли долго — ответил на шестом. — Пап? — Видел видео?       Пауза. Голос Лукаса усталый, но с ноткой гордости. — Видел. Алис сказала, всё чисто.       Ричард усмехнулся без тепла. — Чисто. Очень чисто. Передай ей: я впечатлён. И скажи, что если захочет продолжить — готов говорить о втором шаге. Без адвокатов. Без угроз. Только цифры.       Отключился, не дожидаясь ответа. Положил телефон экраном вниз. В глазах мелькнул холодный расчёт.       Она опасна. Но пока опасна для них — полезна мне.       Он открыл отчёт о продажах. Цифры росли. Медленно, но уверенно.       Три дня прошли медленно, словно время в Silver Veil растянули и подвесили под потолок. Фабрика Aether кипела браком внутри, но здесь, на двадцать восьмом этаже, никто не знал точных цифр — только то, что сказала Алис: «ждите». И ждали.       Лукас почти не выходил из квартиры. Утром вставал поздно, шёл на кухню в одних штанах, наливал кофе из автомата и стоял у окна, глядя на город, который казался теперь слишком большим и слишком далёким. Нова всегда была рядом: подавала чашку, когда он тянулся, поправляла подушку, если он ложился обратно, и просто сидела напротив, когда он молчал. Иногда он ловил себя на том, что смотрит на её руки — идеальные, без царапины, — и думал: а если бы она была настоящей, то уже устала бы от меня.       Как-то днём он всё-таки вышел в общую гостиную. Джейк сидел за столом с планшетом, обновлял просмотры видео с маской. Лукас прошёл мимо, взял воду из холодильника, вернулся к дивану и сел напротив. — Ну что, сколько уже? — спросил он, не глядя на экран.       Джейк поднял голову. — Двадцать семь тысяч. Половина ржёт, половина пишет, что Aether кончил. В хорошем смысле.       Лукас хмыкнул. — В хорошем смысле кончил. Классика.       Он откинулся назад, закрыл глаза. Нова села рядом — автоматически — и положила ладонь ему на запястье. Пульс мигал зелёным. Джейк заметил, усмехнулся. — Слушай, а твоя новая подружка теперь официально доктор? Лечит лучше, чем все мои бывшие.       Лукас открыл один глаз. — Она не лечит. Просто… не устаёт.       Джейк пожал плечами. — Тогда тебе повезло. Остальные здесь уже на грани.       Мия и Сара действительно были на грани. Утром варили кофе на двоих, днём сидели на балконе, курили электронные сигареты и молчали. Вечером смотрели старые фильмы — те, где всё заканчивается хорошо. Мия иногда плакала тихо, без всхлипов. Сара тогда обнимала её за плечи и ничего не говорила.       Алис появлялась редко — заходила раз в день, проверяла тайники с оружием, обновляла раскладку. Её присутствие действовало как якорь: пока она здесь — значит, пока всё под контролем.       Однажды вечером она зашла к Лукасу. Увидела, как он лежит на диване с закрытыми глазами, а Нова гладит его по волосам. — Ты в порядке? — спросила тихо.       Лукас не открыл глаза. — В полном. Просто жду, когда это кончится. Или когда начнётся по-настоящему.       Алис присела на край дивана. — Кончится, когда Aether сдастся. Или когда мы их добьём. Третьего не дано.       Лукас посмотрел на неё. В глазах — смесь усталости и желания, чтобы кто-то другой решил за него. — А если не сдадутся?       Алис улыбнулась коротко. — Тогда придумаю что-то похуже сердечек. А ты сиди и наслаждайся видом.       Она вышла, но через минуту вернулась — уже без куртки, в чёрной майке, обтягивающей синтетическую кожу так плотно, что видны были тонкие линии портов под лопатками. Остановилась у дивана, где сидела Нова — идеально прямо, руки на коленях, глаза зелёные, подсветка приглушена.       Алис наклонилась без слов. Правая рука легла на грудь Новы — сначала легко, потом сильнее, пальцы сжались, проверяя упругость, форму, как будто оценивала товар. Нова не дёрнулась — только чуть повернула голову, взгляд скользнул по лицу Алис, потом вернулся к Лукасу. Губы приоткрылись — протокол реакции на прикосновение.       Алис отпустила через пару секунд, выпрямилась, вытерла пальцы о бедро, словно стряхнула пыль.       Повернулась к Лукасу — он опирался на локоть, смотрел с ленивым раздражением. — У тебя была горячая ночь с двумя красотками. А ты, вместо того чтобы греться об них, сидишь тут… с ней?       Лукас медленно сел, провёл рукой по волосам — они стояли дыбом с одной стороны. — Горячая ночь кончилась... когда? неделю назад? Потом начались ночи тишины, трупов в голове и твоих «жди». — Он кивнул на Нову. — Она не требует поддержки. Не плачет. Не спрашивает. Просто есть. И не устаёт.       Он усмехнулся криво. — Мия и Сара хорошие. Красивые. Тёплые. Но они люди. Им страшно. А я… не умею утешать. Умею ныть. И получать одобрение. Вот и получаю. От неё.       Нова чуть наклонила голову, голос тихий. — Ему сейчас не нужна компания, которая ждёт от него слов. Ему нужна тишина. И я умею её давать.       Алис стояла, скрестив руки. Красные глаза смотрели сверху вниз — холодно, оценивающе. — То есть все маленькие шажочки, которые ты сделал, вытаскивая отдел маркетинга из болота, теперь разбились о твоё же решение не продавать её. И ты будешь ныть: «почему всё так плохо, мир несправедлив».       Она сделала паузу, чуть наклонила голову. — Кстати, твоей силиконовой психологине на заметку. Чтобы почувствовать себя сильнее — надо, чтобы рядом был кто-то слабее, о ком ты можешь позаботиться.       Фраза «Если конечно тут есть кто-то слабее» почти сорвалась с языка, но Алис сдержалась. Губы дёрнулись. Она отвернулась, шагнула к двери, но остановилась в проёме, положив ладонь на косяк.       Лукас смотрел снизу вверх — без злости, с вялой апатией. — То есть предлагаешь мне кого-то сломать, чтобы почувствовать себя большим мальчиком? Или просто хочешь, чтобы я встал и пошёл… куда? В офис? К папе? К Мие и Саре, которые боятся собственной тени?       Нова сидела неподвижно, но ладонь на колене Лукаса чуть сжалась. Голос её прозвучал тихо, но твёрдо. — Ему не нужно никого ломать. Ему нужно, чтобы никто не ломал его.       Алис фыркнула резко. — Тогда пусть сидит. Греется. Пока мир снаружи не решит, что он слишком удобная мишень. Только учти, Лукас: когда Кейн придёт за тобой лично — а он придёт, потому что ты слабое звено, — твоя кукла сможет тебя обнять. Но не вытащить. Вытаскивать — это уже не её протокол.       Она убрала руку с косяка и вышла. Дверь закрылась тихо, но эхо осталось висеть в комнате дольше обычного.       Лукас смотрел на закрытую дверь несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Нову. Она всё ещё держала его за руку — тёплую, мягкую, не требующую ничего взамен. — Она права, — сказал он шёпотом. — Я сижу тут и жду, пока кто-то другой всё исправит. Как всегда.       Нова наклонила голову, улыбка идеальная, но в глазах — констатация. — Тогда встань. Я пойду с тобой. Куда угодно.       Лукас молчал долго. Потом медленно высвободил руку, встал — ноги чуть дрожали от непривычки. Подошёл к окну, посмотрел вниз. Пульс на запястье мигал красным — быстро, неровно. — Может, и встану. Завтра. Или послезавтра. Когда-нибудь.       Он повернулся к Нове, усмехнулся криво. — А пока… греюсь. Пока можно.       Нова кивнула едва заметно. Поднялась, подошла, положила ладони ему на плечи — легко, но твёрдо. — Пока можно. Но когда нельзя будет… я напомню.       Алис вышла из квартиры Лукаса и тихо прикрыла дверь. В коридоре пусто — только гул вентиляции и далёкий шум города за поляризованными окнами. Она прошла по холлу, миновала кухню с запахом вчерашнего кофе и остановилась у двери той квартиры, где поселились Мия и Сара.       Постучала два раза. Дверь открыла Сара — глаза красные, но сухие. За спиной на диване сидела Мия — колени подтянуты к груди, в руках телефон, который она не смотрела. — Можно? — Алис вошла, не дожидаясь, закрыла дверь.       Мия подняла голову. Попыталась улыбнуться — вышло криво. — Мы думали, ты опять уехала… проверять что-нибудь.       Алис прошла к дивану, села между ними — не слишком близко, но достаточно, чтобы ощущалось присутствие. Забрала телефон у Мии, положила экраном вниз. Потом взяла её ладонь в свою — холодную, чуть шершавую — и просто держала. — Вы обе выглядите так, будто три дня не спали. А спали?       Мия покачала головой. Сара вздохнула, подошла и села с другой стороны. — Немного. В основном смотрим в потолок. Или друг на друга. И думаем… что если они придут снова.       Алис кивнула медленно. — Они не придут, пока я здесь. А если придут — я их встречу. Вы это знаете.       Сара усмехнулась безрадостно. — Знаем. Просто знать и не бояться — разные вещи.       Алис протянула вторую руку — Сара взяла её, переплела пальцы. Они сидели минуту в тишине — только дыхание нарушало воздух. — Вы не обязаны быть сильными всё время, — сказала Алис наконец. — Особенно когда всё рушится. Можно просто посидеть. Поплакать. Промолчать. Я не уйду.       Мия уткнулась лбом ей в плечо. Плечи дрогнули. Алис не отстранилась, только сильнее сжала ладонь. Сара наклонилась ближе, положила голову на другое плечо. Так и сидели — в странной, неловкой, но необходимой куче.       Алис смотрела в стену поверх их голов, но мысли возвращались к Лукасу.       Никогда бы не подумала, что кукла-ассистент может так превращать человека в овоща, просто потакая слабостям. — Вы не одни, — сказала она вслух, очень тихо. — Пока я здесь — вы не одни.       Мия всхлипнула коротко. Сара сильнее сжала пальцы Алис.       Они сидели долго — пока дыхание не выровнялось, пока плечи не расслабились хотя бы немного. Алис не торопила. Просто была рядом.       Утро четвёртого дня. В Silver Veil ещё темно — солнце едва пробивалось сквозь поляризованные стёкла, окрашивая комнату в серо-голубой. Алис сидела на кухонном острове общей гостиной, ноги свесила вниз, ботинки едва касались пола. В руках телефон — тот, что Ричард дал для безопасной связи.       Она нажала вызов. Гудки шли долго — пять, шесть. Наконец трубку взяли. — Хейз, — голос ровный, с лёгкой хрипотцой.       Алис не здоровалась. — Говорят, вы хотите обсудить «следующий шаг»?       Пауза. Ричард выдыхнул через нос. — Говорят. Значит, сын уже передал. Или ты следишь за моими звонками? — Не слежу. Просто слышу, что говорят. — Она постукивала ногтем по столешнице — ритмично. — Фабрика встала. Брак в отзывах. Акции Aether просели ещё на два процента за ночь. Ваш ход.       Ричард молчал секунду. Голос стал тише, деловитее. — Ход мой. Но не по телефону. Приезжай в офис. Без свиты. Без сына. Без куклы. Через час. Камеры в переговорке на сороковом отключу.       Алис чуть наклонила голову, красные глаза отразились в чёрном экране. — Одна. Хорошо. Только учтите: если ловушка или попытка сдать — я уйду. А вы останетесь без второго шага. И без тех миллионов, которые Aether теряет. — Не ловушка. Бизнес. Приезжай.       Он положил трубку первым.       Алис смотрела на погасший экран секунду. Потом встала, пошла к шкафу в коридоре, достала компактный пистолет, проверила магазин — привычно, без эмоций. Сунула в кобуру под курткой. Надела чёрную толстовку с капюшоном — голомаска активировалась автоматически на улице.       Она зашла в комнату Лукаса — дверь приоткрыта. Он лежал на диване, глаза закрыты, Нова сидела рядом, пальцы перебирали его волосы. Алис остановилась в дверях. — Уезжаю к твоему отцу. Обсудить второй шаг. Вернусь через пару часов. Не выходи никуда. Не открывай никому, кроме меня.       Лукас открыл глаза медленно. — А если он предложит продать Нову?       Алис посмотрела на него долго. — Тогда скажу, что ты уже выбрал. И выбор этот — не продажа.       Она развернулась и ушла. Двери лифта открылись бесшумно. Алис вошла, нажала подземный гараж. Двери закрылись.       Алис подъехала к башне Haze Aesthetics через сорок минут — не спеша, но без лишних остановок. Машина встала на подземной парковке, где уже ждал охранник в сером костюме с эмблемой на лацкане. Он не спросил имени — просто кивнул и повёл к лифту. Охранник бросил взгляд ровно настолько, чтобы не показаться грубым, и отвернулся.       Лифт поднялся на сороковой без остановок. Двери открылись в пустой коридор — ковролин глушил шаги, освещение приглушённое, камеры на потолке действительно мертвы: красные огоньки погасли. Ричард ждал в переговорной — стеклянный куб с видом на город. Стоял у окна спиной к двери, руки в карманах брюк. На столе два стакана воды и планшет экраном вниз.       Алис вошла без стука. Дверь закрылась автоматически.       Ричард повернулся медленно. Взгляд спокойный, но под глазами тени — недосып или раздражение. — Приехала. Хорошо. Садись.       Алис села напротив — не расслабленно, но и не напряжённо. Руки положила на столешницу ладонями вниз. — Вы просили без свиты. Я одна. Говорите.       Ричард сел напротив. Отодвинул стакан воды в сторону — не пил, просто убрал с глаз. — Фабрика. Тринадцать миллионов убытков. Отзыв партии. Акции продолжают падать. Инвесторы Aether уже звонят конкурентам — ищут, куда переложить деньги. Ты сделала ровно то, что обещала. Чисто. Без лишнего шума. Впечатлён.       Он сделал паузу, посмотрел прямо в глаза. — Но это только первый удар. Они не сдадутся. Кейн уже шевелится — вижу по каналам. Не полезет в лоб, как в прошлый раз. Будет бить по слабому. По Лукасу. По его зависимости от одобрения. По тусовке. По мне, если решит, что я слишком много знаю.       Алис чуть наклонила голову. — Значит, хотите, чтобы я защитила слабое звено. Или ударила второй раз — пока они в панике.       Ричард кивнул коротко. — И то, и другое. Второй удар должен быть чистым. Без трупов. Без следов, которые ведут ко мне. Но болезненнее. Что-то, что заставит их совет сесть за стол переговоров. Или хотя бы перестать дышать нам в затылок.       Он придвинул планшет, перевернул экраном вверх. Схема дочерней компании Aether: логистический хаб в Нижнем Кольцевом — склад компонентов для компаньонов. Силикон, сервоприводы, чипы ИИ. Всё автоматизировано, сеть уязвима, охрана плотная. — Их склад запчастей. Если там случится задержка. Системная ошибка. Партия «потеряется» в документах, или придёт брак, или конвейер поставок встанет на неделю — убытки пойдут в геометрии. Они не заменят быстро. А если добавить публичный шум…       Алис посмотрела на схему — глаза пробежали по линиям, узлам, точкам доступа. Потом откинулась на спинку кресла, закинула одну ногу на стол и скрестила руки на груди. Поза вышла расслабленной, почти наглой. — Задержка поставок. Репутационный удар. Клиенты отменят заказы. Конкуренты подберут крошки. — Она подняла взгляд. — И одним из тех, кто пойдёт захватывать новое место, будете вы.       Она помолчала, давая словам повиснуть. — Мистер Хейз. Вы меня совсем за дуру держите? Я подыграла вам разок — уронила их акции. Но защита сына отвоевыванием рынка — вообще не в ту степь. Убить Кейна, грохнуть главу проекта — охота кончится. А вы хотите кусок их пирога. И готовы использовать меня как нож.       Ричард медленно выдохнул через нос. Пальцы на столешнице постучали — раз, два, — потом замерли. — Думаешь, я хочу бойню в их офисе? Нет. Хочу, чтобы они сами пришли ко мне. С предложением. С цифрами. С контрактом на поставку или совместный проект. Чтобы почувствовали: теряют больше, чем мы. А для этого нужно, чтобы боялись. Не тебя лично. Последствий. Ещё одного удара. Ещё одной утечки. Ещё одной маски с сердечками — только теперь на главном сервере или в финансовой отчётности.       Он наклонился вперёд, опёрся локтями о стол. — Кейн — наёмник. Если Aether потеряет слишком много — отзовут его. Или заменят. Убьёшь Кейна — пришлют другого. Убьёшь главу — назначат нового. А если они решат, что проще договориться с Haze Aesthetics, чем терять миллионы… тогда охота кончится. Без крови.       Алис молчала, глядя сверху вниз. Нога на столе чуть качнулась — ботинок тихо стукнул по дереву. — Красиво звучит. Только я не ваша пиар-девочка и не террористка на подхвате. Я здесь, потому что Лукас не продал Нову. И потому что не хочу, чтобы за ним пришли ночью с газом и тараном. А вы… хотите кусок пирога. И готовы использовать меня.       Ричард откинулся назад. Улыбка вышла тонкой. — Хочу, чтобы мой сын остался жив. И чтобы моя компания не встала в один ряд с ErosTech, когда Aether начнёт падать. Если для этого нужно, чтобы ты ещё раз ударила — да. Но не по людям. По деньгам. По репутации. По тому, что у них болит сильнее всего.       Он сделал паузу, добавил тише: — И если откажешься — не обижусь. Просто перестану платить за Silver Veil. Перестану отмазывать Лукаса от полиции. Перестану быть полезным. И тогда Кейн придёт не ко мне. К нему. И к тебе.       Алис смотрела на него ещё несколько секунд, не мигая красными глазами. Затем медленно убрала ногу со стола, выпрямилась в кресле и наклонилась чуть вперёд — ровно настолько, чтобы расстояние между ними стало ощутимо меньше, почти интимным в этой холодной комнате. — Вы реально меня шантажируете тем, что перестанете спасать вашего сына? Вы ничего не перепутали?       Она фыркнула — резко, с неприкрытым презрением, от которого губы Ричарда едва заметно сжались. — С такой переговорной позицией я могу ответить: чисто теоретически я могу сейчас сломать вам шею, потом вернуться и грохнуть Лукаса и всю компанию, продать Нову и счастливой и богатой уехать в закат. Продолжим меряться, кто кого за яйца держит? — добавила она с ироничной ухмылкой, которая не доходила до глаз.       Ричард не отшатнулся. Только пальцы на подлокотнике кресла сжались сильнее — костяшки побелели, но лицо осталось спокойным, почти скучающим. Он фиксировал на ней взгляд, будто перед ним не угроза, а очередной отчёт о продажах. — Теоретически — да. Можешь. И даже, наверное, успеешь. Но потом? — Он чуть развёл руками, подчёркивая абсурдность. — Потом ты останешься одна. Без денег. Без укрытия. Без того, кто будет отмазывать тебя от полиции и от Aether одновременно. Без Лукаса, который, несмотря на всё своё нытьё, единственный видит в тебе не просто машину для убийств. Ты же не уедешь в закат. Ты останешься здесь и будешь ждать следующего Кейна. Только теперь без моей крыши.       Он сделал паузу, откинулся назад, скрестил руки на груди — зеркально повторив её позу, чтобы подчеркнуть равновесие сил. — Я не шантажирую сына. Я шантажирую тебя. Потому что ты единственная, кто может остановить это дерьмо без новой бойни в пентхаусе. А я единственный, кто может дать тебе время и ресурсы, чтобы это сделать правильно. Не красиво. Не героически. Просто правильно.       Алис молчала. Красные глаза не мигали — просто наблюдали, как будто сканировали его насквозь, выискивая трещины в броне.       Ричард продолжил тише, почти буднично, но с лёгким нажимом в голосе. — Ты права в одном. Я не хочу терять сына. Но я уже потерял его наполовину — с того дня, как он притащил тебя и эту… модель. Так что если тебе нужно услышать, что я боюсь за него — да. Боюсь. И поэтому я здесь. Не для рынка. Не для акций. Для него.       Он кивнул на дверь, где за стеклом мерцали огни города. — У тебя три дня на склад. Делай, как хочешь. Хочешь — ударь жёстче. Хочешь — сделай тихо. Только сделай так, чтобы Кейн отвлёкся. Чтобы он смотрел не на Лукаса, а на дыру в бюджете Aether. А дальше… дальше посмотрим, кто кого держит.       Алис встала. Не резко — плавно, как будто разговор её больше не интересовал. Подошла к двери, но остановилась в проёме, не оборачиваясь, с лёгким напряжением в плечах. — Три дня. Деньги и доступ — через час. И если после этого Кейн полезет к Лукасу… я не буду ждать вашего разрешения. Я просто сделаю то, что нужно. И вы об этом узнаете последним.       Дверь открылась перед ней. Алис вышла. Лифт ждал в коридоре — пустой, с выключенными камерами. Она вошла, нажала кнопку парковки. Двери закрылись.       Алис вошла в квартиру Лукаса без стука — дверь открылась автоматически, как всегда. В руках планшет, экран тускло светился, отбрасывая красноватый отсвет на её лицо. Она прошла к дивану, где Лукас всё ещё лежал, опираясь на локоть, а Нова сидела рядом, положив ладонь ему на колено. Алис остановилась в двух шагах, усмехнулась — криво, с усталой иронией, которая появлялась только наедине с ним. — Отличные новости, папочка тебя любит. Сам сказал.       Она нажала на экран. Запись с её глаз и микрофонов развернулась на весь дисплей — чёткая картинка, чистый звук. Ричард за столом, говорит ровно, без лишних эмоций: «Я не хочу терять сына. Но я уже потерял его наполовину — с того дня, как он притащил тебя и эту… модель. Так что если тебе нужно услышать, что я боюсь за него — да. Боюсь. И поэтому я здесь. Не для рынка. Не для акций. Для него».       Алис остановила кадр на этой фразе, повернула планшет экраном к Лукасу. Усмешка осталась, но стала чуть мягче, почти человеческой.       Лукас смотрел на экран несколько секунд, не моргая. Потом медленно сел, забрал планшет из её рук. Пальцы чуть дрогнули — едва заметно. Нова наклонилась ближе, чтобы тоже видеть. — Он… — Лукас замолчал, перемотал назад, прослушал ещё раз. Голос вышел хриплым. — Он сказал это вслух.       Алис присела на край дивана, положила ладонь на спинку, не касаясь его. — Да. Сам. Без подсказок. Я просто ждала, пока он выложит карты.       Лукас смотрел на застывшее лицо отца — усталое, но честное. Пульс на запястье мигнул зелёным — впервые за несколько дней без красных вспышек. Он медленно выдохнул, плечи опустились. — Это… странно. Он никогда не говорил так. Никогда.       Нова положила ладонь ему на спину — легко, успокаивающе. — Он сказал правду. Просто не привык её говорить.       Лукас выключил запись, отложил планшет на столик. Посмотрел на Алис — долго, без привычного раздражения, почти с благодарностью. — Значит, он всё-таки боится за меня. А не только за свой бизнес.       Алис пожала плечами — движение вышло небрежным, но без резкости. — Боится. И готов платить, чтобы ты остался жив. И чтобы я продолжала делать то, что делаю. Второй удар — склад запчастей. Три дня. Потом посмотрим, сколько ещё он готов бояться.       Она встала, потянулась — коротко, как кошка после сна. — Я пойду готовиться. А ты… можешь даже поблагодарить его. Или просто посидеть и переварить. Тебе виднее.       Лукас кивнул — медленно, как будто ещё не до конца поверил. Алис вышла, оставив за собой тишину. Лукас смотрел на закрытую дверь, потом перевёл взгляд на Нову. Она улыбнулась — мягко, без слов.       Он вздохнул — коротко, почти облегчённо. — Папочка меня любит, — повторил он тихо, с лёгкой усмешкой. — Кто бы мог подумать.