// AL1C3.cor███ted

      На «Кагуе», кабинет старшего вице-президента по финансам и интеграции новых активов. Свет погашен, только экран горел холодным синим, отражаясь в стеклах очков Хироси Такэды. Он сидел неподвижно, пальцы сжаты на подлокотниках так, что суставы побелели. На дисплее крутился отчёт о встрече с Haze: цифры скидки, объёмы поставок, маржа после «приоритетного» контракта — всё ниже прогноза, всё хуже, чем обещали аналитики.       Он откинулся в кресле, медленно выдохнул.       Мы отдаём эксклюзив почти за полцены. За то, что они просто скажут «да» и подпишут бумагу с ЧОП. Это не партнёрство. Это распродажа.       Такэда открыл личный канал связи с Токио. Пальцы легли на сенсорную панель — движения точные, без дрожи.       «Переговоры завершены. Haze согласны на дистрибьюцию с приоритетными поставками и скидкой 30%. Контракт с ЧОП на полгода с возможностью продления. Маржа ниже плана на 31%. Прошу подтверждения дальнейших действий».       Отправил. Экран мигнул — доставлено. Ответ пришёл через три минуты, короткий, как выстрел:       «Подтверждаем. Продолжайте интеграцию. Скидка оправдана стратегически».       Такэда закрыл глаза. Стратегически. Слово повисло в воздухе, как дым от несуществующей сигареты. Он встал, подошёл к окну. Внизу лежал порт, «Кагуя» стояла тёмной громадой среди огней. Город дышал за стеклом — равнодушный, голодный.       Мы купили Aether за гроши, а теперь отдаём будущее Haze за то, чтобы они просто не мешали. И это называется победа.       Он вернулся к столу, открыл следующий отчёт — уже не финансовый. Просто цифры. Убытки. Красные строки, растущие, как трещины в бетоне. Такэда провёл пальцем по экрану, будто мог стереть их. — Мы продаём слишком дёшево, — произнёс он тихо, почти шёпотом, и в голосе не было злости. Только усталость человека, который слишком долго считал чужие деньги.       Экран погас. Кабинет погрузился в полумрак, только слабый свет города пробивался сквозь тонированное стекло. Такэда остался стоять у стола — прямой, неподвижный, как статуя, которую забыли выключить.       На уровне B-5, штаб ОСО. Майор Ямагути стоял у тактической карты, взгляд прикован к точке на уровне пятьдесят один башни Haze West — жёлтые маркеры слились в сплошное пятно.       Рейчел вошла без стука. — Доклад. — Склад на пятьдесят первом — маскировка. Новые бочки для вида, свежие следы в пыли. Кто-то там был недавно. Если это её точка — она вернётся.       Ямагути медленно повернулся. — Без ошибок. Тревога — и нас вышвырнут из города за сутки. — Без ошибок, — подтвердила Рейчел и вышла.       Ямагути нажал интерком. — Усилить наблюдение за уровнем пятьдесят один. Круглосуточно. Без шума. — Принято.       Он выключил связь. Теперь у них был формальный повод. И время ждать, когда она сама придёт.       На следующий день Кейн и Алис вышли из схрона ещё до рассвета. Город только начинал просыпаться: неоновые вывески мигали сонно, улицы стояли пустыми, лишь редкие курьеры на электроскутерах да уборщики в оранжевых жилетах нарушали тишину.       Они двигались быстро, от торговца к торговцу, от схрона к схрону — пополняя запасы боекомплета, оружия и спецсредств. Mеняли маршруты, дважды бросали машину и шли пешком через подземные переходы. Никто не следил — или следили слишком хорошо, чтобы их заметить.       К полудню подъехали к башне Haze West на угнанном электрокаре — сером, неприметном, с номерами, которые никто не станет проверять. Алис за рулём, Кейн рядом, пистолет на коленях, прикрытый курткой. — Пятьдесят первый, — сказала она тихо. — Если Ричард не соврал, вход через служебный лифт. Код он дал.       Кейн кивнул. — Если соврал — уходим сразу. Без геройств.       Лифт принял их без вопросов — код сработал. Двери открылись на пятьдесят первом: длинный коридор, тусклый свет, запах свежей краски и пыли. Дошли до двери с табличкой «Склад биоотходов — доступ ограничен». Алис ввела код. Щелчок.       Внутри — голые стены, мотки кабеля, мешки со стройматериалами, две бочки с яркой маркировкой. Пусто. Тихо. Только гудение вентиляции.       Алис шагнула первой, огляделась. — Он сделал, как обещал. Пока чисто.       Кейн вошёл следом, закрыл дверь. Проверил периметр — быстро, профессионально. Никаких камер, никаких датчиков. Но тишина давила сильнее обычного. — Слишком тихо, — пробормотал он.       Алис уже подошла к одной из стоек, провела пальцем по пыли. — Давай разгрузим машину. Потом решим, что ставить первым. Серверы? Принтер синт-кожи? Или сразу что-то посерьёзнее?       Кейн кивнул — коротко. — Разгружаем. Но быстро. И держим ухо востро.       Они спустились к машине, начали перетаскивать ящики — тихо, без лишних слов. Склад постепенно заполнялся: оружие на одной полке, спецсредства на другой, коробки с оборудованием — в углу. Алис двигалась легко, будто не носила тяжести, а танцевала с ними. Кейн работал молча, но каждый раз, когда она проходила мимо, он невольно смотрел ей вслед.       Она держится. И я держусь за неё.       Рейчел лежала на полу в соседнем помещении — бывшем серверном зале, где теперь стояли только пыльные стойки и несколько старых мониторов. Один из них она подключила к внутренней системе башни — права доступа от дипгруппы открыли ей четыре камеры: коридор, вход в «склад биоотходов», вентиляция, лестница.       На экране она видела всё. Девушка и мужчина с бородой вошли в помещение. Рейчел узнала их мгновенно — не по лицам, а по движениям: слишком точные, слишком экономные.       Она нажала кнопку на коммуникаторе — короткий сигнал. — Объект на месте. Уровень 51, склад биоотходов. Двое. Перегружают оборудование. Группа быстрого реагирования — на захват. Тихо. Без стрельбы. Живыми.       Ответ пришёл через две секунды — голос Ямагути, спокойный, как всегда: — Принято. Группа уже на этаже. Входим через тридцать секунд.       Рейчел отложила коммуникатор. Вытащила из кобуры компактный тазер-нейтрализатор.       В коридоре послышались шаги — тихие, но быстрые. Четверо в штатском прошли мимо её двери — не останавливаясь, не глядя. Просто вошли в склад. Дверь открылась бесшумно.       Внутри Алис как раз ставила ящик с принтером синт-кожи на стеллаж. Кейн стоял у входа — пистолет в руке, но опущен.       Они замерли одновременно.       Первый из группы заговорил — голос ровный, без эмоций: — Алис Демон. Кейн. Вы окружены. Положите оружие. Руки за голову. Мы не стреляем, если не будете сопротивляться.       Алис медленно повернулась. Капюшон сполз с головы — розовые пряди упали на лицо. Она улыбнулась — широко, почти радостно. — Ой. Гости. А я думала, сегодня тихо будет.       Кейн поднял пистолет — медленно, чтобы не провоцировать. — Кто вы?       Второй оперативник шагнул вперёд — в руках нейтрализатор. — Arasaka. Отдел специальных операций. Вы арестованы. Сопротивление бесполезно.       Алис хихикнула — тихо, но звук разнёсся по пустому помещению. — Арестованы? Как мило. А если я скажу «нет»?       Кейн шагнул к ней — прикрывая собой. — Алис. Не надо.       Она посмотрела на него — глаза блеснули под линзами. — Папочка, не переживай. Это же просто гости. Мы их сейчас… воспитанием займёмся.       Первый оперативник поднял нейтрализатор. — Последнее предупреждение. Руки за голову.       Алис сделала шаг вперёд — медленно, будто танцуя. — А если я не хочу?       В этот момент из коридора послышался ещё один звук — тихий, но знакомый. Рейчел стояла в дверях — нейтрализатор в руке, голос спокойный. — Алис. Не стоит. Ты знаешь, что мы не уйдём без тебя.       Алис повернула голову — медленно, как кошка, заметившая новую мышь. — Рейчел. Как приятно. Ты всё-таки решила поиграть с нами?       Рейчел не ответила. Только подняла нейтрализатор. — Положи оружие. Оба. Это не просьба.       Кейн посмотрел на Алис. Она посмотрела на него. И улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у людей холодело внутри. — Ну что, папочка… повеселимся?       Кейн увидел это мгновение, когда всё изменилось. Алис стояла впереди, её маленькая фигурка в школьной форме казалась такой хрупкой и неуместной в полумраке склада, но в глазах уже загорелся тот огонь, который он знал слишком хорошо.       Она не отступит. И я не оставлю её одну.       Он вскинул пистолет, целясь в ближайшего оперативника, но в следующую секунду мир вокруг него замедлился — не из-за его имплантов, а из-за неё.       Алис медленно вдохнула — и вдруг захохотала, как ребёнок, нашедший новую игрушку. Смех вышел высоким, звонким, но в нём сквозило что-то неправильное, слишком острое, как скрежет металла по костям. Время для Кейна растянулось: он увидел, как её тело вздрогнуло, ткань рубашки на предплечьях разошлась с влажным треском, синткожа на предплечьях лопнула с влажным чавканьем и визгом приводов, два клинка выстрелили из подвижных сегментов — узкие, изогнутые в конце, матово-серые, длиной с локоть. Кожа на её груди пошла пузырями от жара, раздался турбинный вой — как от перегретого двигателя, готового взорваться, — и поток воздуха раздул ткань, обнажив металлические контуры под синтетикой, искрящиеся от перегрузки.       Она не человек. Не была никогда.       Осознание ударило его, как пуля в упор — холодным, ясным пониманием. Две недели рядом, и он видел подсказки: скорость, сила, отсутствие усталости, раны, которые затягивались слишком быстро. Но теперь — это. Машина, которая притворяется девочкой. Машина, которая хохочет, пока её тело ревет от перегрузки, как монстр из кошмаров, где техника сходит с ума.       И она — отражение той, кого я потерял. Из-за моей ошибки. Но я не отдам её.       Оперативники отреагировали мгновенно — их импланты тоже не рыночные, но не такие быстрые. Первый, с дробовиком, вскинул ствол, глаза расширились от ужаса; второй — с сетемётом и шокером — шагнул вбок, лицо побелело. Кейн выстрелил первым — дважды, в плечо первого, чтобы отвлечь, не убить. Оперативник дёрнулся, но не упал — броня под одеждой поглотила удар, он только отступил, зажимая рану.       Алис рванула вперёд — размытым пятном, её лезвия вспыхнули в движении. Она прошла сквозь первого, как нож через масло: мантис-блейд вошёл в плечо, вышел из спины — кровь брызнула веером, смешавшись с криком, который прервался хрипом. Оперативник осел на колени, дробовик упал с грохотом, тело дёрнулось в агонии, глаза закатились в красных белках. Она не остановилась — крутанулась, лезвие второй руки врезалось в сетемёт второго, разрубив его пополам, металл и плоть смешались в фонтане искр и алой жижи. Шокер полетел в сторону — она поймала его в воздухе, вдавила в горло оперативника одним движением. Хруст кости, хрип — и тело рухнуло, голова ударилась о пол с мокрым шлепком, кровь растеклась лужей.       Всё это за секунды. Кейн стрелял снова — в третьего, что уже поднимал нейтрализатор, — пуля чиркнула по руке, отвлекла.       Она их рвёт на части. Как мясо. Не человек. Машина. Моя машина!       Он шагнул в сторону, чтобы не попасть под её траекторию.       Выстрел из дробовика грянул — в упор, в левый бок Алис. Заряд ударил в неё: бок смялся, как жестянка под молотом, кожа лопнула с отвратительным чавканьем, из раны потекло что-то тёмное — не кровь, масло, смешанное с жидкостями, блестящими в свете ламп. Она дёрнулась, но не упала — только хохот стал громче, искажённый, как будто боль только добавила безумного веселья, эхом отдаваясь от стен. — Алис! — крикнул Кейн, стреляя в стрелка, чтобы дать ей передышку.       Рейчел стояла в дверях, целясь в Алис. — Захватить! — крикнула она, голос дрогнул впервые. — Живыми!       Алис повернулась к нему — на миг, оптика блеснула красным сквозь трещины. — Не переживай, папочка. Это только начало, — ответ пришел не голосом. Алис уже двигалась дальше. А в его корпоративный вживленный коммуникатор, голос в голове, который, он был уверен, что отключил, когда сбежал от Мартина.       Двое оперативников двинулись на сближение — один с шокером и сетемётом, дрожащими руками, второй с выдвинувшимися мантис-блейдами, сандевистан зажужжал тихо, но отчётливо. Кейн не раздумывал. Шагнул к первому — вскинул пистолет и выстрелил трижды в упор: в колено, в плечо, в руку с оружием. Оперативник дёрнулся, сетемёт вылетел из пальцев, шокер упал на пол; Кейн ударил его прикладом в висок — хруст, тело осело без звука, кровь из уха потекла ручьём.       Алис уже была в движении — размытым пятном, её сандевистан форсировал тело до предела. Второй оперативник встретил её лезвиями — мантис-блейды скрестились с её, искры полетели по воздуху. Схватка вышла скоротечной, невероятно быстрой: она увернулась от удара, вошла внутрь его стойки, её лезвие пронзило его бок, вышло из спины с треском рвущихся мышц, второе — в шею, перерубив артерию, рывок и его голова болтается на лоскуте кожи и вживленных нейропроводниках к имплантам. Кровь брызнула фонтаном, тело рухнуло, глаза закатились, конечности дёрнулись в последней судороге будто отказываясь признать поражение и пытаясь продолжит схватку.       Третий оперативник отступил к Рейчел, вскинул пистолет-пулемёт — очередь в лицо Алис. Пули разорвали синт-кожу с чавкающими звуками, маска слетела, обнажив блестящий металлический череп, красные сенсоры мигнули ярче. Голова дёрнулась назад, хохот прервался на миг — и возобновился громче, металлический визг сходящей с ума машины.       Кейн увидел это — металлический череп, обнажённый, без кожи, без глаз, только сенсоры.       Да. Не человек. Никогда не была. Но она — моя. Как дочь, которую я не спас. И я не отпущу.       Он выстрелил в третьего — в плечо, в ногу. Оперативник дёрнулся, очередь ушла в потолок, лицо исказилось ужасом.       Алис рванула вперёд — несмотря на разорванное лицо, несмотря на масло и кровь, сочащиеся из бока. Её лезвия сверкнули металлом и кровью. Рейчел вскинула нейтрализатор — слишком поздно. Алис была уже рядом.       Последний оперативник дёрнулся — раненой рукой оттолкнул Рейчел в сторону, а вторая рука сложилась вдоль предплечья с неприятным, влажным «блоп». Алис дёрнулась в сторону, но даже её скорости не хватило. Слишком близко. Слишком быстро. ВОГ влетел в правое плечо — взрыв крутанул её на месте, как куклу на ниточках. Рука повисла плетью, синт-кожа на плече лопнула с треском, обнажив металл и кабели. Лицо — и без того изуродованное — теперь ещё и тлело от температуры, синткожа пузырилась, открывая скулы из сплава, оптику, руша последние признаки человечности.       Она даже не упала. Крутанулась — как её направил импульс, — стабилизировалась на одной ноге, левая рука взметнулась. Лезвие прошло через оперативника от ключицы до таза — одним движением, без замаха, без паузы. Кровь брызнула по стенам, тело сложилось пополам, как сломанная ветка, и рухнуло на пол с мокрым шлепком, внутренности вывалились в лужу.       Алис выпрямилась. Правая рука висела бесполезно, плечо дымилось. Но она стояла. Хохот — уже не детский, а искажённый, с металлическим призвуком — разнёсся по помещению, эхом отдаваясь от стен. — Рееейчал, а я как раз гадала, куда ты делась! Таааак рада встрече!       Рейчел стояла у стены — отброшенная, но не упавшая. Нейтрализатор всё ещё в руке, палец на спусковом крючке. Она смотрела на Алис — не с ужасом, а с холодным, почти профессиональным интересом.       Кейн стоял в двух шагах — пистолет в опущенной руке, дыхание сбилось.       Он шагнул вперёд — медленно, чтобы не спровоцировать. — Алис. Хватит.       Она повернула голову — обугленный череп с лохмотьями вместо лица, оптика мигнула, фокусируясь на нём. — Папочка… ты же не боишься? — голос вышел с помехами, но всё ещё с той же детской интонацией. — Они пришли за мной. А я… я просто поиграю.       Рейчел подняла нейтрализатор — медленно, без резких движений. — Алис. Мы не хотим тебя убивать. Нам нужна ты. Живая.       Взмах левой руки был невидимым. Почти. Лезвие богомола рассекло нейтрализатор вместе с частью пальцев Рейчел. — Иронично, но мне ты тоже нужна живая. Но не обязательно комплектная.       Лезвия на руках дёрнулись — на левой сложилось обратно в предплечье, а на правой дёрнулось несколько раз и рука обмякла окончательно. — Папочка... я немного устала, скрути эту плохую тётеньку, нам надо забрать её... — голос стал детским и усталым. Затухающим.       Вой турбины затих, тело Алис начало двигаться рвано. Кейн стоял между ними, пистолет в руке, ствол опущен, но палец на спусковом крючке. Он видел всё: как лезвие выскользнуло из её руки, как оно прошло через воздух, рассекая металл и плоть, как кровь Рейчел брызнула на пол — красная, настоящая, в отличие от той чёрной жижи, что сочилась из плеча Алис.       Теперь... теперь я вижу машину. Полностью. Без кожи, без обмана. Лезвия из рук, турбина в груди, оптика вместо глаз. Она притворялась. А я... я пошёл за ней. И не жалею.       Рейчел стояла, сжимая обрубок руки — пальцы отлетели, как обрезанные ветки, кровь хлестала на пол, но лицо её было спокойным, только глаза сузились от боли. Она не кричала — просто отступила на шаг, прижимая руку к боку. — Кейн... — прошептала она. — Ты знаешь, что она такое. Не вмешивайся. Это не твоя война.       Алис дёрнулась вперёд — рвано, как марионетка с обрезанными нитями, левая рука поднялась, но Кейн уже действовал. Он шагнул к Рейчел, пистолет врезался ей в висок — не выстрел, удар рукоятью. Она осела на колени, глаза закатились. Кейн схватил её за ворот, рывком уложил на пол, прижал коленом, вывернул руки за спину — быстро, профессионально, как делал сотню раз до этого. Рейчел дёрнулась, но он уже затянул ей запястья кабельной стяжкой из кармана — крепко, без жалости. — Держись, — бросил он Алис через плечо. — Я свяжу её.       Алис стояла, тело дёргалось — правая рука висела, левая дёрнулась, но не поднялась. Она хихикнула — звук вышел с треском, как из повреждённого динамика. — Быстрее, папочка... Я... устала...       К невероятному удивлению Кейна, никто не перехватил их при бегстве из башни.       Алис замерла посреди комнаты — тело дёргалось, оптика мигала тускло, из плеча капало масло. — Папочка... — прошептала она. — Мне... нужно остыть. И... починить. Но сначала... спрячь её. Надёжно.       Кейн кивнул, помог ей дойти до дивана — того самого, вонючего, но знакомого. Она опустилась на него медленно, словно боялась сломаться окончательно. Левая рука легла на колени, правая свесилась вниз. — Отдыхай, — сказал он тихо. — Я посторожу.       Алис улыбнулась уголком рта, который ещё остался от синт-кожи. — Спасибо... папочка.       Она закрыла глаза — оптика погасла. Дыхание — искусственное, ровное — стало тише, а потом и вовсе затихло. Тело обмякло: из трещин в синт-коже на груди и боку вырывались короткие вспышки пара, левая рука подрагивала в конвульсиях, а из плеча капало масло, смешиваясь с кровью Рейчел на полу.       Кейн проверил её — пальцами коснулся шеи, где должен быть пульс, потом прижался ухом к груди: тишина, только слабое потрескивание внутри.       Перезагрузка. Или просто выжидание, пока системы остынут.       Она выглядела как сломанная кукла — и это кольнуло в груди, напоминая о той, кого он потерял по своей глупости. Дочь, которую не уберёг.       Алис не она, но... черт, как же похоже. Машина. Поломанная. Но живая. И моя.       Он повернулся к Рейчел — та всё ещё была без сознания. Проверил стяжки, добавил вторую на ноги, убедился, что глушилка, запущенная при отступлении, работает, а заряда батареи достаточно. Перетащил её в угол, подальше от Алис, приковал к трубе дополнительной стяжкой за ногу. Проверил карманы ещё раз — ничего, только пустой коммуникатор без батареи. Рана на руке кровоточила, но слабо; он нашёл в аптечке бинт, стянул обрубок туго. Рейчел дёрнулась в полубреду, тихо застонала, но глаза не открыла.       Кейн начал уборку: вытер кровь и масло с пола тряпкой, потом протёр стены старой ветошью, морщась от металлического привкуса в воздухе.       «Корпоративный поводок, — подумал он с горькой усмешкой. — Всю жизнь на нём, а теперь ещё и это — сиделка для поломанной машины. Но я не отдам её никому».       Он вернулся к Алис, попытался осмотреть ее осторожно, чтобы не задеть плечо. С бессильным отчаянием осмотрел кошмарные повреждения, но не стал трогать — только прикрыл курткой, чтобы не спотыкаться взглядом каждый раз о нее. Сел рядом на пол, прислонился спиной к дивану. Взял её левую руку — ту, что ещё подрагивала. Пальцы были холодными, как у выключенной куклы. Он просто держал их молча, не двигаясь, и ждал.       Прошёл час. Рейчел начала шевелиться — тихо застонала, попыталась сесть, дёргая стяжками. Кейн встал, подошёл к ней, присел. — Лежи. Не дёргайся. Стяжки крепкие.       Рейчел открыла глаза — мутные от боли и удара. Посмотрела на него, потом на Алис. — Она... жива?       Кейн кивнул. — Жива. Но выключена. Перегрев. Ремонт. Не знаю, как долго еще.       Рейчел попыталась пошевелить рукой — лицо исказилось от боли. — Ты... понимаешь, что ты сделал? — Понимаю. — Он посмотрел ей в глаза спокойно, без злобы. — Но я не отдам её вам. Ни за что.       Рейчел замолчала. Потом тихо сказала: — Тогда ты умрёшь вместе с ней. Они найдут вас. Рано или поздно.       Кейн не ответил. Просто вернулся к Алис. Сел рядом. Взял её руку. И стал ждать.       Турбина внутри неё молчала. Но пальцы левой руки — те, что ещё работали — вдруг сжались вокруг его ладони.       Рейчел лежала на грязном матрасе в углу, запястья и лодыжки стянуты пластиковыми хомутами, рот заклеен куском изоленты. Боль в руке пульсировала тупо, но уже терпимо — кровь засохла коркой. Она дышала через нос медленно, стараясь не паниковать, и смотрела на Алис. Та лежала неподвижно почти час: тело обмякло, голова запрокинута. Оптика погасла. Турбина молчала. Рейчел почти поверила, что это конец. ВОГ в упор, разрыв, перегрузка. Даже если внутри что-то сверхнадёжное — должно было вырубиться навсегда. Она почти расслабилась.       А потом Алис дёрнулась.       Сначала едва заметно — левая рука сжалась в кулак. Потом корпус прогнулся дугой, резко, как от удара током. Из горла вырвался скрежет — не стон, а механический вой, будто старый модем умирал на максимальной громкости. Визоры зажглись: сначала тускло-красным, потом режущим, ярким. Челюсти щёлкнули — сухо, металлически.       Рейчел вжалась спиной в стену. Сердце заколотилось так, что она почувствовала его в горле.       Нет. Нет-нет-нет.       Алис встала. Не грациозно, как раньше. Рвано, будто куклу дёргали за ниточки. Правая рука висела плетью, левая подрагивала, корпус покачивался — но она поднялась. Быстро. Чётко. Повернула голову прямо на Рейчел.       Изуродованное лицо смотрело в упор: синт-кожа на левой щеке свисала лоскутом, обнажая металл скулы, оптика горела красным, из трещин в груди струился горячий пар.       Рейчел не дышала. Только смотрела.       Кейн сидел на краю дивана, спиной к Рейчел, лицом к Алис. Медленно встал. Подошёл ближе. Протянул руку — не к лицу, а к плечу, туда, где теперь торчал металл и кабели. — Алис, — сказал он тихо. — Ты здесь?       Голова дёрнулась — с металлическим щелчком в шее. Оптика мигнула. — Здесь… папочка. Просто… болит. Немного.       Кейн подошел ближе к ней. Коснулся щеки кончиками пальцев — осторожно, словно боялся раздавить. — Ты живая, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.       Алис кивнула — медленно, голова качнулась вперёд. — Мне требуется ремонт. И новая кожа.       Она перевела взгляд на Рейчел. Сделала несколько шагов — уже увереннее, без покачиваний. Почти как раньше.       Рейчел дёрнулась в стяжках, пытаясь отодвинуться. Глаза расширились, дыхание стало частым, прерывистым сквозь изоленту.       Алис остановилась в шаге. Наклонилась медленно — чтобы Рейчел видела каждое движение. — У тебя два пути. Сотрудничаешь — рассказываешь всё, что знаешь об Arasaka, и остаёшься жива. Сломаю тебе ноги и руку, чтобы не сбежала и надеялась только на нас. Второй путь — я буду медленно срывать с тебя кожу. Ты всё равно ответишь, но, скорее всего, не на все вопросы. И останешься жива — чтобы я могла спросить ещё.       Рейчел смотрела в красные визоры. Кровь на губах смешалась с потом. Голос, когда она заговорила сквозь изоленту, вышел приглушённым, но ровным. — Думаешь, я сломаюсь быстрее, если буду бояться боли? Я работала на Мартина. На Aether. На Arasaka. Я знаю, что такое боль. И знаю, что такое страх. Но я не знаю, что такое сломаться. Выбирай сама.       Кейн шагнул вперёд, встал между ними. Пистолет в опущенной руке. — Алис. Не надо. Пока не надо.       Алис повернула голову — резко, с щелчком. — Папочка… она знает. Она видела. Может рассказать. Или умереть молча. Я выбираю самый быстрый способ.       Кейн посмотрел на Рейчел — долго, оценивающе. Потом на Алис. — Мы не ломаем. Она нужна нам целой. И говорящей.       Алис наклонила голову. Оптика мигнула. — Тогда пусть говорит. Сейчас.       Она присела на корточки перед Рейчел — лицо в трещинах, оптика горела ярко. — По-честному. Что они знают обо мне. И сколько у них времени, чтобы меня найти.       Рейчел выдохнула — тяжело, с дрожью в плечах. — Хорошо. По-честному.       Кейн стоял рядом, слушал. Пальцы сжались на рукояти пистолета чуть сильнее. В голове мелькнуло: «Всю жизнь на поводке, а теперь ещё и это — сторож при поломанной девчонке, которая режет людей, как бумагу. И всё равно не могу её бросить. Потому что она — единственное, что похоже на дочь».       Алис замерла. Оптика мигнула, переключаясь в мультиспектральный режим: тепловизор, рентген, электромагнитный скан — всё разом. Тело Рейчел подсветилось слоями — мышцы, кости, сосуды, импланты. Нейроинтерфейс Aether в затылке, потрёпанный с трещиной. Подкожный передатчик в предплечье — дешёвый, с выжженным номером. И ещё один, крошечный, в рёбрах слева. Не боевой. Маячок. Страховка.       Она наклонила голову. — У тебя маячок в рёбрах. Старый. Почти мёртвый. Но если включить — запищит. И они примчатся.       Рейчел смотрела снизу вверх, кровь на губах коркой, глаза спокойные, несмотря на боль. Пот выступил на лбу, она сглотнула. — Не работает год. Выжжен. Просто сувенир от старых хозяев.       Алис шагнула ближе, левая рука поднялась, пальцы раскрылись — лезвие не выдвинулось, но угроза повисла в воздухе.       Кейн подошёл к Рейчел, присел. Посмотрел в глаза без эмоций. — Где точно?       Рейчел не отвела взгляд. — Слева, под рёбрами. Четвёртое снизу. Круглый, как монета.       Кейн кивнул, достал складной нож. Рейчел напряглась, дёрнулась в стяжках, но он покачал головой. — Не бойся. Бесплатная хирургия. Без анестезии. Терпи.       Разрезал ткань рубашки аккуратно, без лишней крови. Кожа бледная, шрам почти незаметный. Нащупал пальцами, потом ножом. Металл под кожей — крошечный. Вырезал одним движением. Рейчел зашипела сквозь зубы, лицо исказилось гримасой, но не закричала. Кейн вытащил устройство, раздавил каблуком. — Готово.       Рейчел выдохнула тяжело, с дрожью. Пот стёк по виску. — Спасибо, док... — ирония вышла горькой, с кривой усмешкой.       Алис стояла неподвижно, оптика мигала. — Теперь говори. Всё. Планы. Группы. Сколько их. Где. И сколько у них времени на нас.       Рейчел перевела взгляд на Кейна, потом обратно на Алис. — Хорошо. Они знают, что ты в городе. С напарником. Но места нет. Пока. Проверяли точки Haze. Башня West — подозрительная, Ричард туда мотался с оборудованием. Угадали. Приехали на разведку. И нарвались.       Кейн шагнул ближе, встал между ними. — Сколько у нас времени? — Двое суток. Может, меньше. Получат сигнал — придут. Не захват. Зачистка.       Алис молчала секунды, потом опустилась на корточки. Левая рука на колено Рейчел, правая плетью. — Значит, сутки. Решить: бежать, прятаться или ударить первыми.       Повернула голову к Кейну — оптика мигнула, в голосе скользнула игривая нотка маньячки. — Папочка... готов бежать? Или повеселимся ещё?       Кейн смотрел на изуродованное лицо, трещины, красный свет.       Веселье? В моём возрасте это инфаркт. — Готов. Но сначала ремонт. Потом план.       Алис кивнула медленно. — Хорошо. Начинаем с ремонта. И с неё, — кивнула на Рейчел. — Пусть дальше рассказывает.       Рейчел выдохнула. — Спрашивайте.       Алис улыбнулась уголком рта. — Что они знают обо мне. Сколько людей в городе.       Разговор потёк: тихий, жёсткий, безжалостный. Кейн стоял рядом, слушал. И не мог отвести глаз от Алис. Даже если придётся смотреть, как она ломает других.